Александр Лучанинов – История Палача (страница 14)

Рука мужчины, сжимавшая кортик, дрогнула, а затем с еще большей силой нажала на рукоять. Лезвие надрывно заскрежетало, проделывая в броне длинную борозду.

– Святой поход, – только и ответил рыцарь.

Зрачки Ады тут же расширились, и она быстро подбежала к рыцарю.

– Ты пойдешь со мной, – отрезала она, выдавливая из пальцев мужчины кортик.

– Нет! – простонал рыцарь. – Отвали! – он пытался удержать оружие, но женщина оказалась гораздо сильнее. – Я просто хочу, чтобы мои мучения закончились.

– Потом, – ей все же удалось вырвать кортик из цепких пальцев рыцаря. – Так, это тебе больше не понадобиться.

Она без предупреждения рубанула по куску плоти, державшему предплечье и уже начавшая синеть рука откатилась в сторону. Рыцарь стиснул зубы, но не издал ни звука.

– Теперь я отнесу тебя в лагерь, и ты мне все расскажешь. А после, если мне понравиться услышанное, я убью тебя быстро и безболезненно.

Ада подсунула руки под спину рыцаря и, приподняв его вялое тело, перекинула через плечо.

– Не хочу умирать безболезненно, – раздался его затухающий голос. – Я должен страда…

Он потерял сознание и окончательно обмяк.

– Еще один на голову двинутый, – выдохнула Аделаида. – И что же мне так не везет то?

Привет, старик

– Господин! – разведчик без церемоний влетел в палатку Отца. – Южный лагерь…

– Тише, тише. – глава кампании оценивающе осмотрел запыхавшегося подчиненного и жестом пригласил его к столу. – Давай без лишних криков и суеты.

Из увесистого бурдюка он плеснул немного вина в серебряный кубок и протянул его разведчику.

– На, вот, испей.

Замешкавшись, мужчина все же принял кубок и в два больших глотка его опустошил.

– Что скажешь? По-моему, слишком терпкое и недостаточно сладкое.

– Прошу прощения, господин. В винах разбираться не научен.

– Ах вот оно как, – Отец медленно встал из-за стола и зашел разведчику за спину. – Теперь ты просишь прощения. Значит элементарные манеры у тебя все же имеются. Но тем не менее ты не посчитал нужным спросить разрешения войти в мои покои.

– Виноват, Господин. Я подумал, что вести важнее манер.

– Ах важнее? – рука Отца мягко легла на плечо разведчика и тот невольно вздрогнул. – Ну тогда скажи мне эти вести.

– На н-наш южный лагерь н-напали, – голос мужчины дрожал. – Выживших нет.

– Действительно важные. И кто это сделал?

– Не могу знать. Следы говорят, что нападавший был всего один. После схватки он скрылся в лесу у Южного хребта.

– Всего один… – протянул Отец и его взгляд задумчиво устремился в никуда.

Постояв еще с минуту практически не шевелясь, разведчик все же осмелился повернуть голову и спросить: – Господин, я могу идти?

Отец отрешенно кивнул, но в последнюю секунду все же сжал ладонь на плече у разведчика и остановил его.

– В следующий раз зайдешь без спросу – я посажу тебя на цепь и запрещу говорить. Будешь вместо этого лаять, как бродячая собака. Ибо, ставя задачу превыше манер ты уподобляешься животному, а животным не место в священном войске Создателя. Ты меня понял?

– Понял, – проскулил разведчик и пулей вылетел из палатки.

Проводив невежу взглядом, Отец отвернулся к столу и посмотрел на свое отражение в серебре винного кубка.

– Значит все же жива… – он обхватил кубок своими грубыми мозолистыми пальцами и сжал так сильно, что металл не выдержал и начал проминаться, пока, наконец, не лопнул, вонзившись острием осколка в кожу.

Отец нервно отбросил испорченную посуду в сторону, затем вытер проступившую кровь о штанину и распахнул края палатки.

– Грит, – он подозвал к себе неприметного паренька лет восемнадцати, ошивавшегося неподалеку и, в основном, помогавшего с грязной работой, которой обычно старшие чины боялись как огня, – зайди ко мне на минутку.

Паренек молча юркнул в палатку.

– Дело секретное и важное, – начал Отец и непроизвольно провел пальцем по порезу на ладони. – Мое предчувствие не подвело, мерзавка каким-то образом выжила.

– Палач Мерцающего Пика? – обеспокоено переспросил паренек. – Вы уверены?

– Тише ты, – Отец покосился в сторону входа. Он специально отбирал для операции в долине людей издалека, незнакомых с Мерцающим Пиком и связанными с ним делишками, но лучше было поостеречься. – Никто ничего не должен знать. Паника – это последнее, что нам сейчас нужно.

– Но она не могла… С такими ранами просто невозможно…

– Заткнись и послушай меня. Она жива и продолжает свои зверства. Разведчик доложил, что какой-то неизвестный в одиночку разбил наш южный лагерь и скрылся. Ничего не напоминает?

– Может это просто местные? Сбежали в партизаны и теперь пытаются нас напугать, – Грит прекрасно знал, что никакие местные не сравнятся в хитрости и жестокости с этой женщиной, а потому надеялся, что это все же они.

– Вот это то ты и выяснишь. Мои предчувствия пока еще ничего не значат, и мы должны убедится наверняка. Сейчас я отправлю усиленный отряд для восстановления разбитого лагеря, а ты проследишь за ними. Только держись на расстоянии. Если это действительно она, то нападение повторится.

– И с чего бы ей нападать второй раз?

– С того, что деваться ей больше некуда. Либо южный лагерь, либо основной. Еще она может в обход пойти на перевал, но там ее встретят наши. Ладно, все, – Отец торопливо накинул плащ, – я отправлять людей, а ты сразу из палатки не выходи. Подожди пару минут, чтобы никто не догадался. Если вдруг спросят, скажешь, что…

– Спокойствие, – отмахнулся от наставлений Грит. – Не надо учить ученого. Лучше скажи, брата с собой брать?

– А? – Отец на секунду растерялся. – Ах, да, брата. Нет, лучше скажи ему, пусть тоже ко мне зайдет попозже. Для него есть другое дело.

***

Рыцаря знобило.

Как только Ада притащила его в лагерь, то первым же делом сунула окровавленный обрубок в костер. Огонь мгновенно остановил кровотечение и прижег рану. После, она оторвала от своего сарафана, уже больше похожего на короткое платье, еще один кусок ткани и наложила повязку. Это должно было помочь предотвратить попадание болезни в кровь.

Не помогло.

Рыцаря знобило. Временами он приходил в себя, что-то неразборчиво бормотал про мертвых детей, пожарища и смерть, а затем снова проваливался в страну грез.

– Кто это? – Бак сидел рядом с незнакомцем и держал сохранившую чувствительность руку у него на лбу. Даже сквозь огрубевшую корку магического ожога он ощущал жар.

– Обычный идиот, – только и ответила Ада. Ее сейчас больше заботило не то, как зовут этот ходячий труп, а его слова про священный поход и какого черта все это воинство фанатичных садистов забыло в долине двух хребтов. Неужели Отец решил убедиться, что раскаленное копье сделало свое дело? Тогда ситуация гораздо хуже, чем предполагалось. Ни на какой эффект неожиданности теперь рассчитывать не стоит.

– Аделаида, – прервал ход ее мыслей Бак, – почему этот мужчина в броне? Что происходит? У нас в деревне таких доспехов не водится.

Паренек нервно водил рукой-клешней по латным пластинам.

– Да тихо ты! Дай подумать.

«Допустим, я опоздала и поход зашел настолько далеко… Что теперь? – пламя костра перекинулось на свежее полено и начало потрескивать, составляя аккомпанемент стонам и бормотанию рыцаря. – Нет, без своих вещей я мало что могу… Нужно в Мерцающий Пик, но, даже если доберусь до перевала, вряд ли Отец настолько глуп, чтобы оставить его без охраны.»

Мысли в голове Аделаиды устроили дикую скачку, а нервы, отвыкшие от рабочего напряжения, натянулись до предела. Девушка, не обращая внимания на непрекращающиеся расспросы Бака, задумчиво пялилась в костер и грызла ноготь.

– Ладно! – вдруг выпалила она, оттолкнула слепого парнишку в сторону, затем схватила рыцаря за воротник стеганой рубахи и встряхнула как следует. – А ну просыпайся, ты, мешок с говном! У меня нет времени смотреть, как ты подыхаешь.

– Что ты делаешь? – Бак неловко встал на ноги и принялся заступаться за незнакомца. – Он же болен. Разве не видно?

– Это тебе должно быть не видно, – огрызнулась она и влепила рыцарю звонкую пощечину, но это не принесло результатов. На его мертвенно бледной щеке даже следа не проступило. – Поменяйся вы местами, так он тебя прирезал бы без сомнений.

– Прирезал? Но почему?

– В том мире, в котором живут он и ему подобные это считается милосердием. Зачем бороться за жизнь? На все есть воля Создателя. Так ведь? – она отпустила еще одну пощечину. – Прирезал бы тебя как миленького, чтоб ты наверняка окочурился. Видите ли, путь смиренных и убиенных лежит прямиком в небесные чертоги.

– Так он из этих? – Бак слегка отстранился. – Из божьих людей?