Александр Лучанинов – Где они все? (СИ) (страница 54)

— Дарси! — снова проорал Луи, и посуда в шкафчике за его спиной отозвалась тихим звоном. Переворачивать табличку было святой обязанностью официантки, и если она думала, что в этот раз он справится сам, то хрена с два, — Дарси!

— Да что ж ты так орешь? — она, вразвалочку вышла из туалета, поправляя фартук. Ее массивные бедра подрагивали при каждом шаге, а необъятная грудь тяжело вздымалась.

— Где тебя черти носят? Пора закрываться, скоро Дэн с парнями завалится.

— А орать-то чего? Или ты думаешь, мои кишки от крика быстрее управятся?

— Вот только давай без подробностей, — Луи скривился, его бурное воображение живо обрисовало рыхлую от жира задницу Дарси, обволакивающую со всех сторон бедный унитаз.

Увидев реакцию Гарриды, официантка басовито хохотнула и, подойдя к выходу, перевернула картонную табличку. Дверной замок же запереть она не успела, в нее врезался Томми. Она плохо знала парня, он всего пару раз заходил на обед, но даже абсолютно незнакомый человек мог сейчас с легкостью определить по его бледному лицу, что тот перепуган до смерти.

Томми, оттолкнув Дарси, ввалился в закусочную и начал неистово размахивать руками.

— Там… там… — он пытался что-то сказать, но сбившееся дыхание и паника давали о себе знать.

— Эй, полегче, — Луи еще сильнее вылез в раздаточное окошко, — что случилось?

— Каплински, — еле выдавил из себя Томми, — он… он… с ним что-то не так.

— Ну-ну, тише, — Дарси схватила парня в охапку, буквально пронесла его до ближайшего диванчика, затем насильно усадила и посмотрела на него так, как обычно смотрит матерый детектив на допрашиваемого подозреваемого, — Теперь рассказывай, что там с Яковом?

— Не знаю, — немного отдышавшись, ответил Томми, — Утром ему стало дурно, и он оставил меня за главного, а сам пошел в подсобку, передохнуть. Весь день там просидел, не выходил никуда. Я думал, что он там инвентаризацию проводит, и не мешал. Но уже поздно, мне домой пора. Ну, я пошел с ним поговорить, сказать, что свое отработал, захожу, а он там… он… — кадык в горле паренька так и ходил ходуном, туда-сюда, будто он не хотел продолжать рассказ и пытался проглотить его концовку, пытавшуюся вырваться наружу.

— На вот, выпей, — Луи, окончательно заинтересовавшись происходящим, вышел из своей любимой кухни и заодно вынес стакан воды перепуганному заправщику.

Томми взял стакан в руки, но пить не стал.

— Смотрите, — он задрал рукав своей рабочей формы и показал отчетливый след от укуса на предплечье.

— Ого, — Дарси немного наклонилась, чтобы разглядеть рану поближе, — это он тебя так?

Томми кивнул.

— Он набросился на меня, и все время клацал зубами, как ненормальный. Я не успел среагировать вовремя, там было темно, и он прокусил мне куртку. Разве здоровые люди так себя ведут?

— Нет, сынок, — Гаррида задумчиво посмотрел на светящееся в темноте здание заправки, — не ведут. Дарси, где аптечка знаешь?

Дарси уверенно кивнула.

— Тогда позаботься о парне. А я пока схожу, посмотрю, что там с Яковом стряслось. Может все не так уж и плохо?

Луи вышел, громко хлопнув дверью, и картонная табличка «Закрыто» еще пару секунд по инерции продолжала покачиваться, словно мотылек, колотясь в стекло, а Томми, поджав губы, смотрел, как темнота поглощала Гарриду, постепенно превращая его в черный силуэт на фоне яркой синей надписи: «Каплински».

Дарси пришлось снова вернуться в уборную, но на этот раз не по нужде, а за небольшой белой коробкой с красным крестом на крышке. Содержимое аптечки было скудным, но это же не какой-то там госпиталь, а всего лишь закусочная, так что простительно. Главное, что в ней нашелся почти нетронутый пузырек перекиси водорода и маленький рулончик бинта — все что нужно.

— Может тебе лучше скорую вызвать? — спросила Дарси, занеся над раной открытую перекись.

— Нет, спасибо, — ответил Томми, все еще смотря на улицу, — со мной все в порядке. А вот мистеру Каплински она может пона…

Парень не договорил. Вдруг, он замер, будто кот, увидевший на ветке за окном птицу. На фоне светящейся вывески снова появился низенький силуэт Гарриды. Луи бежал. Он перебирал ногами так часто, как только позволяло его уже давно не молодое тело. И когда он преодолел половину расстояния от минимаркета до закусочной, за его спиной раздался рев неимоверной громкости. Все стекла и посуда на кухне «Обеда» задрожали, а вместе с ними вздрогнули и толстуха с бывшим футболистом.

— Звони 911! — выкрикнул с порога Луи, и щелкнул замком на входной двери. Он прекрасно понимал, что никакой замок не в силах удержать то существо, к тому же, дверь и большая часть стены были стеклянными, хуже укрытия придумать было сложно, но все же, иллюзия безопасности — это лучше, чем вообще ничего.

Решив не задавать лишних вопросов, Дарси извлекла из бездонного кармана своего фартука мобильный. Гаррида всегда славился своим хладнокровием, именно поэтому он так любил вечера покера, ведь он постоянно обыгрывал своих дружков. А раз Гаррида потерял самообладание, то дело плохо и лучше молча делать что велено.

Набрав номер, Дарси вдавила телефон в ухо с такой силой, что, казалось, стенка черепа сейчас треснет и диспетчеру на том конце придется разговаривать напрямую с ее мозгом. Но никакого диспетчера на том конце не было, никаких вам «911, что у вас случилось?», ни даже гудков. Дарси озадаченно посмотрела на телефон, а затем на Луи.

— Связи нет.

Томми достал свою дешевую раскладушку (на модный смартфон денег у него не было) и подтвердил, — У меня тоже.

— Это плохо, — Гаррида посмотрел сперва на Дарси, а потом и на Томми, — Это очень плохо.

— И что нам теперь делать? — Дарси сунула бесполезный телефон обратно в фартук.

— Ждать, — Гаррида повернулся к окну, — Ждать и надеяться, что Яков… что эта тварь не захочет зайти к нам.

— А если захочет? — Томми почесал ранку на руке.

— Тогда вечер покера придется отложить. О Боже, вечер покера… — Луи оперся на подоконник, — Скоро должны прийти Дэн с парнями.

Ситуация складывалась скверная, и старый мексиканец прекрасно это понимал. Дела были даже похуже чем тогда, давно, во времена, когда он был еще молод, глуп и наивен. Он переходил границу, не зная, что вместо американской мечты получит полную порцию Вьетнама. В далеком 1970-м, продираясь через душные джунгли и отстреливая гуков, он никак не мог предположить, что умрет вовсе не от пули. Кто бы мог тогда подумать, что его сожрет (а судя по укусу на руке Томми именно сожрет) бешеный владелец заправки?

И когда от осознания скверности ситуации настроение старика Гарриды оказалось в опасной близости к панике, она (ситуация) стала еще хуже. Погас свет.

— Да нет, же, — Моррис устало выдохнул, — Не думай о том, что ты рисуешь. Рисунок — это просто символ. Думай о том, зачем ты рисуешь, вкладывай в процесс свою волю, и рука сама подскажет нужные линии.

Рассадка пассажиров в «Форде» изменилась. Теперь за рулем, сидела Рита, совмещая должности капитана и штурмана. Генри и Норман расположились в отделении для арестантов. Они откопали в бардачке маленький блокнот, в нем Дэннис, напарник Букера, записывал всякую ерунду, которую не хотел, или не мог запомнить сам, и теперь пытались разобраться в том, как работают фокусы Нормана.

— Ты должен вникнуть в суть процесса, понять весь механизм, от начала до конца, и изменить нужную тебе часть. Помни, бытие формирует сознание с такой же силой, как и сознание формирует бытие.

Моррис аккуратно вывел в уголке скомканной страницы блокнота небольшую закорючку и передал бумажку Генри.

— Ого! — он попробовал сжать листок в кулаке, но у него ничего не вышло, — Твердый, как сталь. Таким и убить можно.

— Теперь ты, — Моррис протянул фломастер, — Верни все, как было.

Генри взял фломастер, занес его над затвердевшей бумагой и замер. Он пытался сконцентрироваться, как учил его Норман, собрать свою волю в одной точке, там, где чернила соприкасаются с бумагой, но не мог. Возможно, причиной тому было то, что он не до конца понимал, что от него требуется, или же способность изменять свойства предметов по своему хотению была уникальнейшим даром, которым обладал лишь один человек на земле — Норман Моррис? Ответа на этот вопрос Генри не знал, так же, как и не знал, каким образом можно вернуть бумаге прежнюю гибкость.

— Это что-то типа молитвы? — наконец спросил Букер, разочарованно опустив фломастер.

— Молитвы? — удивился Норман, — Нет, молитва — это просьба, а ты должен приказывать. Коротко, ясно и, по существу.

Он отобрал фломастер и крест-накрест перечеркнул свой рисунок в уголке листа. Бумага, тут же обмякла и слегка прогнулась по краям.

— Так просто? — в голосе Генри отчетливо читалось разочарование. Он не мог поверить, что ответ был настолько очевидным и незамысловатым.

— Конечно. Вселенная сама по себе проста. Усложнять ее устройство — человеческая особенность, образовавшаяся в связи с дефицитом информации. Я бы на твоем месте не расстраивался, ведь у меня было много лет тренировок и очень хороший учитель.

Рита вела автомобиль так аккуратно, как только могла. Проливной дождь превратил дорогу в некое подобие серого льда, с которого «Форд» то и дело норовил соскользнуть в кювет, а жалобно скрипящее левое колесо только усугубляло положение. Вдобавок ко всему болтовня на задних сиденьях сильно отвлекала. Уж лучше бы они играли в слова или города, как раньше. В них хотя бы Рита выигрывала. Правда иногда она называла такие, о существовании которых раньше и не догадывалась. Что-то, поселившееся под правым виском подсказывало ей ответ, и он срывался с языка раньше, чем она могла его обдумать. То самое «что-то», что подсказывало ей дорогу к заброшенному дому. И сейчас это «что-то» рисовало большую синюю надпись: «Каплински».