Александр Лучанинов – Где они все? (СИ) (страница 47)

— Ага, — вклинилась в разговор Синди, — все вруны так говорят.

— Нет, серьезно. Я никогда не вру, физически не способен.

— Это как? — переспросил Стэн, пододвигаясь поближе.

— Ну, каждый раз, когда я хочу сказать неправду, второй берет верх и не дает мне этого сделать.

— А второй это?.. — вопросительно протянула Синди.

— Ох, — Бритни тяжело вздохнул, предвидя долгие и утомительные объяснения, но так как он сам согласился на эту беседу, то пришлось смириться. — Видите ли, так уж вышло, что по меркам психиатрии этого времени я — сумасшедший. Вот у вас в голове живете только вы, а у меня есть сосед, или напарник, если хотите. Правда, раньше он мог говорить, но после Вудстока замолчал. Теперь только картинками общается, а их иногда бывает так трудно понять…

— Вы были в Вудстоке? — это был один из обещанных наводящих вопросов Стэна.

— Да, был. Мне тогда было шестнадцать. Не самое лучшее время в жизни, так вам скажу. Я был замкнут, напуган, весь мир тогда казался мне одним большим охотничьим угодьем, а все вокруг — охотниками. Но потом я познакомился с ней… — глаза Бритни заволокла пелена приятных воспоминаний. — Ее звали Ева, Ева Моррис. Она была просто прекрасна. Высокая, стройная как прутик, с пышными, угольно черными волосами и личиком как у сказочной принцессы.

Все эти хиппи в своих грязных потрепанных халатах, собравшиеся на концерте, только и делали, что слушали музыку и обдалбывались всем, что только могли найти, а найти там можно было практически все. Они называли себя детьми цветов, но, в сущности, были их удобрением. Но не она. Ева была поистине чудным созданием, и родство с цветами ей куда более подходило, чем всем остальным.

— Как вы познакомились? — вставил палку в, уже начавшее раскручиваться, колесо повествования Стэн, он очень не хотел этого делать, потому как боялся упустить какой-нибудь сочный момент, но времени у них было в обрез и необходимо было сократить всю ненужную болтовню до минимума. Оправданный риск.

— Хм, — Бритни задумчиво потер подбородок, — Сложно вспомнить точные детали, я тогда отходил от солидной дозы успокоительного. Помню только, что потерялся в толпе, и мне было жутко страшно. Я бродил между людьми, не понимая где нахожусь, и тут, вдруг, почувствовал, как меня обнимают. На фоне всего того, что со мной тогда происходило, это был просто глоток свежего воздуха. Видимо, Ева заметила меня и поняла, что мне нужно.

— Вы удивительно складно говорите, как для сумасшедшего бездомного, — Синди следила за каждым движением этого странного типа, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Она знала, что он их дурит, но как, и зачем, пока еще понять не могла.

— Простите ее бестактность, — принялся извиняться за сестру Стэн, но Бритни его опять перебил.

— Ничего страшного, я целиком согласен с ее претензией. Верите или нет, но до встречи с Евой я говорил очень плохо. Настолько плохо, что школьный психолог диагностировал у меня аутизм.

— И куда же он делся? — продолжала наседать Синди.

— Кто, психолог? — Бритни хихикнул. — Сейчас нам подадут напитки, и все узнаете.

— Прошу, — раздался возле уха Синди вкрадчивый голос официанта, и она от неожиданности чуть не вскочила со стула, но вовремя подавила в себе этот порыв. — Темное пиво для молодого человека. Минеральная вода вам. И для дамы — виски с колой.

Карл поставил на стол перед Синди небольшой стакан, наполненный темным коктейлем, в котором плавали два кубика льда и у нее снова побежали мурашки. Ну не мог человек угадать такие подробности, просто не мог.

— Через пять минут будет готова лазанья, — бросил напоследок официант и удалился.

— Так, на чем я там остановился? Ах да, аутизм… На самом деле школьный психолог ошибся и никакого аутизма у меня не было, но что-то с моим котелком определенно было не так. Я тогда сам мало чего понимал, а после того как попал в Вудсток в голове совсем все перемешалось. Знаете, как оно бывает? В молодости жизнь кажется плотной, стянутой в точку. События, люди, переживания, все такое быстрое и яркое. А потом, с возрастом начинаешь потихоньку попадать в ритм и разбираться в себе прошлом, смотреть на себя в ретроспективе и удивляться, как много всего упущено, не замечено… Эх, что-то я в дебри залез. Короче говоря, меня накормили галлюциногенными грибами.

— Грибами? — переспросил Стэн.

— Да, — кивнул Бритни, — псилоцибиновые грибы, маленькие такие, черненькие. После странного, но приятного знакомства с Евой, я сразу почувствовал, что она мой родной человек. По правде сказать, это первый раз, когда я испытал такие чувства. Мой отец был не самым хорошим парнем и все детство я провел один, в заброшенном доме, играясь в куклы, так что… Ох видели бы вы эти куклы, — он снова хихикнул, — Ну да, о чем это я? Короче говоря, я уже тогда знал, что у меня с этой девушкой есть будущее и оно будет светлым. Она тоже чувствовала что-то подобное, ну или просто была под кайфом, но так или иначе, вечером она пригласила меня в свою палатку. Естественно, я согласился. А дальше все было просто. Сначала она сказала, что ее волнует моя аура, что мне нужно побороть внутренний конфликт, иначе я скоро заболею и умру, а потом, вдруг, предложила мне чашку чая. Будь я тогда в трезвом уме и чуть постарше, то, скорее всего, отказался бы, но все происходило так быстро… Короче, чай был грибной. Не знаю, сколько она туда накидала, но вставило меня тогда не по-детски. Не сказать, что для меня видения были чем-то неизвестным, но это был явно новый уровень. Все стало таким разноцветным и объемным, контуры предметов все время шевелились, и мир стал похож на картины авангардистов.

Бритни на секунду замолчал, вслушиваясь в монотонный гомон других посетителей «Чарльтона» и вдруг из-за дверей кухни раздался еле слышный звук бьющейся керамики. Он был настолько тихий, что расслышать его удалось лишь бездомному и близнецам, бравшим у него интервью.

— К удаче, — по привычке сказал Стэн.

— К ней самой, — хитро улыбнулся Бритни и продолжил рассказ, — Я был не в себе почти восемь часов. Ева потом долго извинялась передо мной, она не могла представить, что я окажусь таким чувствительным к наркотику. А мне тогда было плевать, у меня действительно был внутренний конфликт. В трипе я улетел в астрал, ну или мне так казалось, и сразился со своим вторым я, с тем парнем, что все это время сидел в моей голове и мешал мне думать, говорить, жить. Саму драку я плохо помню, да и такие подробности, наверное, неважны, ведь это всего лишь грибы с их шуточками, но вот, что важно, на утро я проснулся совсем другим человеком, обновленным и усовершенствованным. Я пришел к согласию со своим соседом по черепной коробке, договорился с ним, и мы распределили сферы влияния, чтобы не мешать друг другу. Вот так, Синди, я и научился складно говорить.

— И все же, аутизм или раздвоение личности? — Синди, ослепленная жаждой вывести шарлатана Бритни на чистую воду, совсем не обратила внимания на то, что он назвал ее по имени, хоть она и не представлялась.

— В сущности, ни то, ни другое, — самодовольная улыбка не сходила с лица бездомного. — Как я уже сказал, диагноз аутизм был простой ошибкой молодого и неопытного специалиста, а вот с соседом в голове все гораздо сложнее. Что бы лишний раз не путать вас терминологией, давайте сойдемся на том, что я просто чокнутый бомж.

Синди хотела было отпустить колкость по поводу того, что она вовсе не против такого прозвища, и про себя уже давно нарекла им своего собеседника, но тут к столику подошел официант.

— Ваша лазанья, — каким-то потерянным голосом продекламировал он и принялся сервировать стол.

— Что-то случилось, Карл? — озабоченно спросил Бритни, но в его глазах все еще отчетливо читалась хитрая ухмылка. — Мы слышали шум на кухне.

— Что? — официант вздрогнул, но быстро опомнился и продолжил сервировку. — Ах это. Все в порядке, вам не о чем волноваться. Прошу, — разложив все по своим местам, как того требовали правила этикета, он выпрямился и перехватил поудобнее круглый поднос, — Приятного аппетита.

В действительности, дела на кухне находились в состоянии, которое было довольно далеко от слова порядок.

Один из посетителей, парень, занимавший столик ближе к центру зала, и подозрительно похожий на одного довольно известного кулинарного критика, пожелал насладиться запеченной в горшочке картошкой, и это, со стороны кажущееся безобидным, желание запустило сложную цепочку событий.

Карл, которому по случайному стечению обстоятельств достался столик с ненастоящим критиком, принял заказ и, стараясь сохранять самообладание, отправился на кухню. Там, передавая заказ шеф-повару, он уточнил, что гость особый и требует особого подхода. Шеф отнесся к поставленной задаче с полной серьезностью, словно это был вызов на дуэль, и приказал своей помощнице Кэррол, той, на которую возлагал большие надежды и кому доверял больше всего, принести из кладовой все горшочки, которые имелись у них в наличии. Он собирался выбрать идеальный, чтобы внешний вид блюда не портил его внутреннюю красоту. Взволнованная Кэррол пулей метнулась в кладовую и, собрав в охапку все десять горшочков, побежала обратно. Сказать, что это была плохая идея — не сказать ничего, но Кэррол всегда сильно волновалась, когда получала указания от самого шефа, и это волнение совсем не помогало ей думать.