Александр Лучанинов – Где они все? (СИ) (страница 16)

— Господа полицейские, — холодным голосом сказал Норман не поднимая головы, — на вашем месте я бы воспользовался этим временным затишьем и спешно покинул помещение.

У Дэнниса по спине пробежал неприятный холодок и его можно понять. Не каждый день встречаешь зомби, а уж таких вежливых и подавно.

— Пошли, — шепнул он напарнику, но тот не обратил внимания.

Правильный полицейский в такой ситуации должен сохранять ясность ума, держать свои чувства и ситуацию под контролем. Генри оказался не правильным полицейским. Его накрыло новой волной самоотверженности, если можно так выразиться.

Стоя возле замурованной двери, и слушая, как зверь пытается вырваться наружу, он пообещал себе: «Первым, что эта тварь увидит, пробив стену, будет служебный «Глок» Генри Букера» и не сдержал этого обещания. Он был готов отдать свою жизнь, пойти на подвиг ради своих убеждений и принципов, но у него забрали эту возможность, причем бесцеремонно и в самый последний момент. Теперь он чувствовал себя религиозным фанатиком, чей пояс смертника дал осечку прямо посреди торгового центра, и это чувство свербело внутри, словно укус комара, заставляя делать роковые ошибки.

— Норман, мы просто хотим… — Генри пытался сказать «помочь», но не успел. Его прервали щелчки кастаньет, донесшиеся из-под остатков столешницы. Он бы мог пофантазировать, что за существо способно издавать такие звуки, но надобность в этом отпала, когда куски прессованной стружки, отбросив Нормана в сторону, взметнулись к потолку.

Свет от фонарика, лежавшего в коридоре, едва освещал внутренности кухни, но Букеру этой яркости хватило с головой, чтобы во всех подробностях разглядеть чудовище. Да, именно чудовище, по-другому и не скажешь.

Мамаша Нормана, или, по крайней мере, то, что от нее осталось, больше не относилась к виду Homo Sapiens. Теперь она являлась представителем совсем иной породы, и Генри всем сердцем надеялся, что единственным ее представителем. Нет, конечно, человеческие очертания в ней все еще просматривались, но они были исковерканы, искажены практически до неузнаваемости.

Руки и ноги этого существа были покрыты множеством волдырей и шишек, но при этом мышц на них почти не осталось. Колени и локти изгибались под разными углами, не свойственными человеку. Эти кости, покрытые бугристой, грубой кожей напоминали лапки гигантского насекомого, которое бесцеремонно натянуло на себя бедную женщину как какой-то свитер.

Бледное, тощее тело миссис Моррис скрывали остатки бежевого сарафана в горошек, из размера которых можно было с легкостью сделать вывод, что она до недавнего времени была раза в два толще. Обрывки одежды закрывали не много, и Генри заметил, что под ними нет складок кожи, которые обычно остаются, если человек очень резко худеет. Также он не заметил и половых признаков, будто существо, притворявшееся человеком, просто не знало об их существовании.

Но самое странное происходило с ее головой. Так заинтересовавший Букера щелкающий звук издавали челюсти миссис Моррис. Она открывала и закрывала, расплывшийся в жуткой гримасе рот с неимоверной частотой при этом поразительно громко клацая зубами. Генри всматривался в это гипнотизирующее мельтешение и не мог понять, почему зубы от таких нагрузок не разлетаются в пыль.

— Святая Мария, матерь Божья, — выдохнул Дэннис, выглядывая из-за плеча напарника. Он никогда не был фанатом фильмов ужасов, но ему частенько приходилось их смотреть вместе с Марси, такой своеобразный акт примирения, после очередной несерьезной перепалки. Пита пугала сама идея существования чего-то сверхъестественного. Но фильмы еще можно было терпеть, ведь мягкий диван, любящая жена под боком, и возможность в любой момент поставить все на паузу дают некий островок безопасности для испуганного мозга. Здесь же нет ни попкорна, ни пульта, которым можно было бы остановить это безумие.

Страх перед необъяснимым сыграл с Дэннисом злую шутку. В его потную, перепуганную голову пришла сумасбродная идея, подпитанная на одну половину древними суевериями, а на другую — теми фильмами, которые он уже успел посмотреть со своей женой. Ему показалось, что если он посветит фонарем на это ужасное существо, то оно как минимум испугается, а если повезет, то и задымится. Зло ведь боится света, да?

Оказалось, что нет.

Когда Дэннис дрожащей рукой навел луч фонаря на бывшую миссис Моррис, произошло то, чего он совсем не ожидал. При виде яркого света зрачки на широко раскрытых глазах чудовища увеличились до неимоверных размеров, они расплылись в большие черные пятна, полностью закрывавшие глазные белки. Вместо того, чтобы издать дикий вопль испуга или начать таять как облитая водой ведьма из страны Оз, оно выпрямилось в полный рост и протянуло безобразные крючковатые руки к фонарику.

— Свет! — выкрикнул Норман, вскакивая на ноги. — Уберите свет!

Но было слишком поздно. Пит где-то на уровне спинного мозга понял, что сделал большую глупость и попытался исправить положение, но у него ничего не получилось. Нет, его рука прекрасно слушалась, да и фонарик он отвел в сторону, уж будьте уверены, но сам луч света, нарушая все законы физики и здравого смысла, изогнулся в крутую дугу и продолжал освещать монстра. Дэннис потряс фонарик из стороны в сторону, но луч, ярким поводком сросся с чудовищем и никак не хотел от него отлипать.

На мгновение время в небольшой кухоньке квартиры 5-b замерло. Исковерканная миссис Моррис, широко раскрыв свои черные смоляные глаза, впитывала свет, словно большая уродливая губка. Полицейские стояли, раскрыв рты от удивления, и пытались осознать открывшийся им новый слой реальности. И только Норман Моррис, человек, готовившийся к этому долгие годы, умерший и воскресший, ради того, чтобы не допустить происходящего, знал, что нужно делать.

Одним ловким движением он оседлал свою мамашу как буйного быка на родео. Закрыв своими ладонями ее бездонные, жадные глаза и одновременно с этим обвивая ее тощее туловище ногами, он давал полицейским время и шанс на спасение. Но они не спешили им воспользоваться.

Как только ладони Нормана коснулись глаз чудища, луч света тут же выпрямился в привычный конус, как будто ничего и не произошло. Но это не заставило Дэнниса прийти в себя и начать думать. Ровно с тем же успехом можно было бы ткнуть пальцем в фонарный столб и попросить его подвинутся. Мозги толстяка при виде попираемых с такой наглостью законов физики, закоротило окончательно.

Букер тоже не сдвинулся с места, но совсем по иной причине. Он целился. Довольно сложный процесс, учитывая, что оседланная Норманом тварь не стояла на месте. Она извивалась, брыкалась и размахивала своими жуткими конечностями в жалких попытках скинуть наездника.

Генри медлил, он не хотел ненароком попасть в мистера Морриса. Прищурив левый глаз, он держал на мушке обезумевшую мамашу и выжидал подходящий для выстрела момент.

Тем временем Норман, изо всех сил стараясь удержаться в седле, впился своими окровавленными ногтями, которыми он совсем недавно расчесывал собственную плоть до самого мяса, в глаза чудища. Указательные и средние пальцы на обеих руках с неприятным звуком погрузились в глазницы на глубину двух первых фаланг.

Миссис Моррис на долю секунды остановилась, а затем изрыгнула из своего утроба еще одну порцию оглушительного, сотрясающего само мироздание, рыка. Затем она встала на четвереньки словно собака, прижалась к полу, обильно усыпанному смесью гипсовой крошки и древесных опилок, и, оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями, взмыла вверх.

Норман понял, что происходит слишком поздно и не успел среагировать. Тварь с невероятной силой впечатала его в потолок, и удар о бетон оказался сильнее любых ожиданий. Воздух выстрелил из его легких словно пробка из бутылки шампанского, в глазах потемнело, а хватка ослабла. Падая он думал, что теперь жертв точно не миновать и все его труды были напрасны.

Представители семейства Моррисов приземлились почти одновременно, только мамаша на ноги, а сынок — на кухонный стол, тем самым завершив его существование.

Чудище медленно выпрямилось, и принюхалось. Вместе со зрением оно потеряло и ориентацию в пространстве. Застыв, оно прислушивалось, пытаясь понять в какой стороне потенциальная добыча.

Генри показалось, что лучше момента он может и не дождаться. Задержав дыхание, он навел пистолет и выстрелил, а затем еще раз.

В академии его учили, что если уж дело дошло до оружия, то стрелять нужно сразу дважды. Даже если нападающий не умрет, то с ног свалится точно. Генри не был уверен, но скорее всего они имели в виду человека, потому как миссис Моррис не только не умерла, но даже не пошатнулась. Обе пули вошли в ее ребристую, как у тощей дворняги, грудь, и оставили аккуратные дырочки. Но мало того, что монстр не был повержен, выстрелы еще и привлекли его внимание.

Не зная, как поступить, Букер поднял крепко сжатый в ладонях «Глок» повыше и сделал последний выстрел. Выстрел, на который он возлагал все свои надежды. Выстрел в голову.

Пуля вошла в череп взбесившейся мамаши аккурат там, где ее брови встречались с переносицей. Через образовавшееся отверстие можно было разглядеть остатки мозга, перемешанные свинцом в бурую кашу. Но миссис Моррис по-прежнему была жива. Не смотря на все причиненные ей увечья, она была жива и готова к действию. Наведясь на шум выстрелов как ракеты наводятся на тепло самолетных двигателей, она ломанулась вперед, снова превращаясь в стенобитное орудие.