Александр Лопухин – Законодательство Моисея (страница 44)

Собрание созывалось нарочно приготовленными для того двумя серебряными трубами*(611). "Когда одною трубою затрубят, соберутся к тебе князья и тысяченачальники*(612) Израилевы"*(613), т.е. члены первой палаты, первых двух главных отделений собрания - главы колен и поколений; а когда затрубят обеими, то должны были собираться все члены собрания, "все общество"*(614). Такой способ созывания народных представителей в собрание возможен был, конечно, только в то время, когда народ составлял из себя еще один стан, скученный в одном месте; когда же он расселился по городам Палестины, так что двумя трубами невозможно стало давать знать по различным городам, то народное собрание созывалось посредством особых вестников*(615). Собрания обыкновенно происходили на каком-нибудь особенно священном для всего народа месте. Таким местом сначала обыкновенно служила скиния, место перед входом в нее*(616), отчего и сама скиния часто называется "скинией собрания"*(617), а впоследствии в различных городах, и преимущественно в городе Массифе*(618). Всенародное собрание созывалось по разным важным событиям: для торжественного всенародного богослужения*(619), для всеобщей молитвы об отвращении грозящих бедствий*(620), для принятия новых законов*(621), для производства суда и исполнения приговора в важных случаях преступления*(622), для установления политических отношений к соседним народам, объявления войны, заключения мира и договоров*(623), и вообще в его ведение входили все важнейшие дела внутренней и внешней жизни народа.

VII

Рассмотренная организация собрания представляла все условия для свободного политического развития народа: во всенародном собрании, имевшем высшую государственную и юридическую власть, народ выступал сам и, не стесняемый никакою внешнею формою, сам заботился о своих интересах и о своем управлении. Здесь в полном смысле было самоуправление народное. "Народ израильский, - говорит по этому поводу Эвальд*(624), - издавна представлял собою стройно организованную общину, самостоятельно ведавшую и решавшую свои внутренние и внешние дела; и это общинное устройство было проведено с такою последовательностью, что даже самые меньшие части в народе, каждое колено, каждый род в священной стране, а по расселении - каждый округ и каждый город организовался соответствующим образом и самостоятельно управлял своими делами. Для народа ничто не могло стать обязательным законом, что бы прежде не было обсуждено и принято в собрании. Ни одно более или менее важное постановление или законодательное учреждение не могло быть предписано для всего народа без согласия представителей народа - "старейшин"; даже признанный и любимый пророк не мог ввести в народную жизнь никакого значительного изменения без обсуждения и согласия собрания. Эта истина подтверждается ближайшим изучением того, что мы знаем об израильском народе от его древнейшей истории и до времен царей; без нее даже нельзя вполне понять истории этого народа. Если даже Моисеево законодательство, а вместе с ним и основа всей лучшей народной жизни того давнего времени, по древнейшему воззрению, есть дело свободного принятия со стороны общества и вышло из договора между ним и Иеговою, то уже из этого важнейшего примера можно видеть, как глубоко пустило корни в народе представление о свободном обсуждении и принятии всех законов в обществе"*(625).

Как полное выражение самобытно-выработанных начал народной жизни, рассмотренная форма народного самоуправления легла в основу всей государственной жизни народа и сохраняла свое значение в продолжение всей истории существования народа в качестве государства. По своему внутреннему характеру эта система самоуправления совершенно безразлична к внешней форме правления - будет ли оно республиканским или монархическим. И в том и в другом случае самоуправление, так глубоко пустившее корни во внутреннюю народную жизнь, вполне сохраняло свое определяющее значение, так что внешняя форма была вполне ее произведением, вызывавшимся тою или другою степенью развития народа. Отсюда, несмотря на изменявшиеся формы правления в еврейском народе - правление судей и монархию, самоуправление оставалось юридически во всей силе и терпело ограничение не от сущности той или другой формы правления, а от злоупотребления представителей ее. Во времена Иисуса Навина народное самоуправление мы находим в состоянии его полного расцвета. Когда являются послы от гаваонитян, чтобы посредством хитрости заключить союз с израильтянами, в Иис. Нав. IX, 6 говорится: "они пришли к Иисусу и сказали мужам израильским", на что израильтяне сказали им". Уже из этого видно, что под израильтянами нужно разуметь только какое-либо отдельное собрание. Но потом в ст. 15 ясно повествуется: "И заключил Иисус с ними мир" и (ст. 18) "начальники общества клялись им". Когда же оказался обман, то "все общество возроптало на начальников", на что "все начальники сказали всему обществу: мы клялись им" и пр. (ст. 19). Здесь очевидно выступает "всенародное собрание" в том его виде, как оно описано нами - с его подразделением на две палаты. О таком же всенародном собрании мы находим известия в первых книгах Царств. "И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу в Раму" с просьбою о поставлении царя*(626). Это собрание старейшин далее в ст. 7 и 10 называется "народом": "и пересказал Самуил все слова Господа народу, просящему царя". Ясно, что здесь выражение "народ" относится к собранию старейшин, представляющих собой народ. А что это собрание действительно имело политическое значение, видно из того, что Самуил, вопреки своему желанию, уступает энергично выраженной народной воле*(627). Известия о народном собрании встречаются и в дальнейшей истории. Так, оно созывалось по случаю избрания царей Давида, Иеровоама, Иоаса, Иосии, Иоахаза и Озии*(628) и по многим другим важным случаям государственной жизни. Ввиду всего этого основною формою государственного управления нужно именно считать, несмотря на изменившуюся внешность, форму народного самоуправления посредством избираемых представителей народа. Зальшюц, подбирая название для такого образа правления, предполагает, что его всего удобнее назвать патриархально-демократическим*(629). В управлении государством, как мы видели выше, участвовал весь народ, но не лично, а при посредстве своих выборных представителей. В таком случае удобство или неудобство формы правления зависит от того, в какой мере то, что постановляют представители, вытекает из смысла и воли народа. В этом отношении форма патриархальной демократии, по мнению Зальшюца*(630), представляет наибольшие удобства. "Старший член дома, семьи стоит по отношению к тем, кого он представляет в народных собраниях, в самой тесной связи. Их интересы, в сущности, суть его собственные интересы, и то, что он определил, что посоветовал, имеет для них обязательную силу. Таково было управление евреев, которое Моисей нашел уже готовым и только дал ему более широкое развитие. Благодаря такому управлению часто одно слово пророка, для распространения которого в то время еще не представлялось таких средств, как ныне, проникало в отдаленнейшие уголки государства. Что решили и приняли старейшины, представители народа, то становилось священным долгом для всего народа. Закон, благодаря разумным установлениям законодателя, имел широкое распространение в народе, и при посредстве целесообразной организации управления всякое новое постановление быстро могло применяться к делу". Целесообразность такого порядка вещей еще яснее выступает от того, что самый закон не навязывался народу, как нечто чуждое ему, но вполне приспособлен к духу и истории народа, был "не недоступен и не далек" для народа, но "весьма близок к нему, в устах и в сердце народа"*(631).

VIII

После поселения в Палестине израильтяне сначала (во времена судей) составляли из себя союзную республику, в которой самостоятельность отдельных колен доведена была до степени независимых государств. Такая форма на первых порах была полезна народу, так как предоставляла каждому колену полную свободу развить все богатство его нравственных и физических сил. Но полезная для внутреннего развития, такая форма не представляла особенных выгод политических, так как полною обособленностью колен подрывалось единство и крепость целого организма. Поэтому нужно было создать такую форму, которая, давая полную свободу развития отдельным частям, в то же время служила бы залогом крепкого единства. Выражением такой формы служила царская власть. Выгода этой формы сознана была самим народом, когда он в лице своих представителей обратился с просьбою о поставлении царя к Самуилу*(632). Это желание народа не было каким-либо противозаконным явлением, а имело за себя определенный закон. Мудрый законодатель, предвидя своим пророческим взглядом исторические условия развития народа, заранее дал закон, определяющий круг царской власти.

"Когда ты придешь в землю, которую Господь, Бог твой, дает тебе, и овладеешь ею и поселишься на ней и скажешь: поставлю я над собою царя, подобно прочим народам, которые вокруг меня; то, - говорит законодатель, - поставь над собою царя, которого изберет Господь, Бог твой"*(633). Определив общую возможность учреждения царского достоинства, законодатель далее определяет условия подавления царя. Сообразно с укоренившимся в народе началом самоуправления, по которому все органы власти избирались народом, законодатель и в данном случае предоставляет полную свободу выбора царя народу, что хотя не определяется прямо, но с ясностью вытекает из ограничений выбора. Ограничения эти состоят, прежде всего, в том, что народ не должен был поставлять царем иноземца, а непременно природного израильтянина. "Из среды братьев твоих поставь над собою царя: не можешь поставить над собою царем иноземца, который не брат тебе"*(634). Такой закон естественно вызывался особенным положением и характером еврейского народа, отличавшими его от остальных народов. Для занятия такого высокого положения в народе, как царское, необходимо было поставить такого человека, который бы вполне понимал как дух теократического начала, так и основы народной организации. Таким человеком мог быть только природный израильтянин, воспитавшийся в духе народно-теократических начал. Его привычки, привязанности и интересы крепко соединяют его с народом, между тем как чувства, стремления и интересы иноземца часто естественно привязывают его к чужой стране и отчуждают от той, в которую он призван. Но и из природных израильтян царем можно было поставить только того, кого изберет Господь. "Поставь над собою царя, которого изберет Господь, Бог твой"*(635). Этот закон может иметь, как говорит Михаэлис*(636), двоякий смысл: или тот, что народ лишался им права выбора, которое исключительно присвоялось Иегове, избиравшему царя через пророков или посредством жребия, или тот, что Иегове предоставлено было право окончательного утверждения выбора, которое также производилось через пророка или жребий. Судя по истории, закон, по-видимому, нужно понимать в первом смысле, так как первые цари Саул и Давид были помазаны на царство до народного выбора. Но такое понимание поставило бы этот закон в противоречие с предыдущим, предоставлявшим народу право выбора. Всего удобнее понимать этот закон так, что избрание принадлежало действительно Иегове в лице пророков, но это избрание всегда сообразовалось с волею народною: избирался тот, кто по своим достоинствам вероятнее всего мог найти признание со стороны народа. Так, первый царь Саул помазан был до народного избрания*(637), хотя на этот раз народ сам не желал выбора, а предоставил его пророку. Тем не менее не все израильтяне повиновались такому избранному посредством жребия царю*(638). Всеобщее признание Саул нашел только после того, как он привлек на себя внимание победой над аммонитянами и когда был помазан во второй раз*(639).