Глава XV
1–7. Против грехов слова. 8–15. Бог отвращается и ненавидит всякое злое сердце. 16–33. С точки зрения истинной мудрости говорится о различных добродетелях и пороках, преимущественно в религиозной жизни.
1. (Гнев губит и разумных.) Кроткий ответ отвращает гнев, а оскорбительное слово возбуждает ярость.
2. Язык мудрых сообщает добрые знания, а уста глупых изрыгают глупость.
3. На всяком месте очи Господни: они видят злых и добрых.
4. Кроткий язык — древо жизни, но необузданный — сокрушение духа.
5. Глупый пренебрегает наставлением отца своего; а кто внимает обличениям, тот благоразумен. (В обилии правды великая сила, а нечестивые искоренятся из земли.)
6. В доме праведника — обилие сокровищ, а в прибытке нечестивого — расстройство.
7. Уста мудрых распространяют знание, а сердце глупых не так.
1–7. Предлагается наставление о кротости и осторожности в славе (ст. 1, 4), а вместе дается предостережение против гнева и безумной злобы (ст. 1–2), причем то и другие обосновывается указанием на всеведение Божие, от которого не может укрыться ни добро, ни зло (ст. 3), а затем развивается общая мысль о благотворности мудрости и вреде безумия (ст. 5–7).
8. Жертва нечестивых — мерзость пред Господом, а молитва праведных благоугодна Ему.
9. Мерзость пред Господом — путь нечестивого, а идущего путем правды Он любит.
10. Злое наказание — уклоняющемуся от пути, и ненавидящий обличение погибнет.
11. Преисподняя и Аваддон (открыты) пред Господом, тем более сердца сынов человеческих.
12. Не любит распутный обличающих его, и к мудрым не пойдет.
13. Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает.
14. Сердце разумного ищет знания, уста же глупых питаются глупостью.
15. Все дни несчастного печальны; а у кого сердце весело, у того всегда пир.
8–15. В ст. 8–9 высказывается весьма часто повторяемая священными писателями мысль о том, что необходимым условием богоугодности жертвы, молитвы и всего внешнего богопочтения является чистое нравственное настроение и искреннее расположение человека, что, напротив, при отсутствии этих условий, жертвы и молитвы отвратительны пред Богом (Притч XXI:27; Ис I:11; LXVI:3; Иер VI:20; Oc V:6; VIII:13; Ам V:21–22 и др.). Бог любит только ищущего правды, нечестивцев же и презрителей мудрости отвращает, и их постигает гибель (ст. 9–10). Для предупреждения злых дел и даже нечистых помышлений, человеку надо всегда помнить о всеведении Божием, пред которым открыты недоступные человеческому глазу области: преисподняя, ад, евр. шеол и гибель, евр. Аваддон (ст. 11), т. е. область гибели и смерти (сн. Притч XXVII:20; Иов XXVI:6; XXVIII:22); в Апокалипсисе именем Аваддона, по-гречески Аполлиона (т. е. губителя) назван Ангел — царь бездны (Откр XI:9). Тем более открыты всеведению Божию все тайны человеческого сердца (ср. Пс CXXXVIII). Далее указано несколько нравственно-психологических черт характеристики мудрого и нечестивого (ст. 13–15).
16. Лучше немногое при страхе Господнем, нежели большое сокровище, и при нем тревога.
17. Лучше блюдо зелени, и при нем любовь, нежели откормленный бык, и при нем ненависть.
18. Вспыльчивый человек возбуждает раздор, а терпеливый угашает распрю.
19. Путь ленивого — как терновый плетень, а путь праведных — гладкий.
20. Мудрый сын радует отца, а глупый человек пренебрегает мать свою.
21. Глупость — радость для малоумного, а человек разумный идет прямою дорогою.
22. Без совета предприятия расстроятся, а при множестве советников они состоятся.
23. Радость человеку в ответе уст его, и как хорошо слово вовремя!
24. Путь жизни мудрого вверх, чтобы уклониться от преисподней внизу.
25. Дом надменных разорит Господь, а межу вдовы укрепит.
26. Мерзость пред Господом — помышления злых, слова же непорочных угодны Ему.
27. Корыстолюбивый расстроит дом свой, а ненавидящий подарки будет жить.
28. Сердце праведного обдумывает ответ, а уста нечестивых изрыгают зло. (Приятны пред Господом пути праведных; чрез них и враги делаются друзьями.)
29. Далек Господь от нечестивых, а молитву праведников слышит.
30. Светлый взгляд радует сердце, добрая весть утучняет кости.
31. Ухо, внимательное к учению жизни, пребывает между мудрыми.
32. Отвергающий наставление не радеет о своей душе; а кто внимает обличению, тот приобретает разум.
33. Страх Господень научает мудрости, и славе предшествует смирение.
16–33. Указывается на превосходство нравственных благ, мира и любви перед материальным довольствием, соединенным с отсутствием страха Божия и с ненавистью к ближним (ст. 16–17, сн. Пс XXXVI:16); в связи с последним осуждается сварливость и восхваляется миролюбие (ст. 18, сн. XXVI:21), а также показывается вред праздности и польза трудолюбия и мужества (ст. 19). Далее приводится не раз повторяемая мысль о том что дети, мудрые или неразумные — источник гордости или огорчения для своих родителей (ст. 20, сн. X:1; XVII:25), указывается различие, с точки зрения целесообразности, путей мудрого и нечестивого (ст. 21), и оттеняется благотворность совета многих мудрых людей (ст. 22, сн. XI:14) и сила обдуманного слова (ст. 23). Затем поведение истинного мудреца освещается высшим светом веры в загробную жизнь (ст. 24. сн. XI:7; XIV:32), а в самой жизни его различаются: черты внутренней его настроенности (мысли и слова, ст. 26, неподкупность, ст. 27, молитва, ст. 29, внимательность к урокам мудрости, ст. 32–32, особенно же страх Божий, ст. 33) и внешнего жизненного жребия, противоположного судьбе нечестивых (ст. 25, 27, 30).
Глава XVI
1–3. О Боге, как Владыке всех жизненных путей человека. 4–9. О премудром и праведном воздаянии Божием за дела человеческие, добрые и злые. 10–15. О царях как посредниках или орудиях мироуправления Божия. 16–26. Правда Божия — в отношении к мудрым и к глупым. 27–33. Неодинаковая судьба праведных и неправедных.
1. Человеку принадлежат предположения сердца, но от Господа ответ языка.
2. Все пути человека чисты в его глазах, но Господь взвешивает души.
3. Предай Господу дела твои, и предприятия твои совершатся.
1–3. Ввиду несомненного факта поразительной зависимости судеб человеческих от Бога (ст. 1, сн. Иер X:23), а также присутствия только у Бога истинной оценки действительного достоинства намерений и действий человека (ст. 2), Премудрый наставляет слушателей всецелой преданности Промыслу Божьему, обещая отсюда всякий успех предприятий (ст. 3, сн. Пс XXI:9; XXXVI:5).
4. Все сделал Господь ради Себя; и даже нечестивого блюдет на день бедствия.
5. Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем; можно поручиться, что он не останется ненаказанным. (Начало доброго пути — делать правду; это угоднее пред Богом, нежели приносить жертвы. Ищущий Господа найдет знание с правдою; истинно ищущие Его найдут мир.)
6. Милосердием и правдою очищается грех, и страх Господень отводит от зла.
7. Когда Господу угодны пути человека, Он и врагов его примиряет с ним.
8. Лучше немногое с правдою, нежели множество прибытков с неправдою.
9. Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его.
4–9. Из общего положения о том, что все сотворенное Богом имеет свои цели и назначение (ст. 4), выводимые, с указанием на гибельность высокомерия (ст. 5), образ положительного благоугождения человека Богу: милосердие и правда в отношении ближних (ст. 6а), соединенные с страхом Божьим (6б), последствием чего явится мир, даже примирение враждующих (ст. 7). Затем вновь повторяется мысль о том, что жизнь и намерения человека всецело зависят от Бога (ст. 9).
10. В устах царя — слово вдохновенное; уста его не должны погрешать на суде.
11. Верные весы и весовые чаши — от Господа; от Него же все гири в суме.
12. Мерзость для царей — дело беззаконное, потому что правдою утверждается престол.
13. Приятны царю уста правдивые, и говорящего истину он любит.
14. Царский гнев — вестник смерти; но мудрый человек умилостивит его.
15. В светлом взоре царя — жизнь, и благоволение его — как облако с поздним дождем.
10–15. Идет ряд притчей политико-общественного содержания: преимущественно относительно царской власти. Царь здесь, как и в других местах книги Притчей (XX:28; XXI:1; XXV:5) представляется идеальной нравственной силой, воплощением и охранителем нравственного миропорядка, орудием Божественного мироуправления. Царю прямо усвояется вышеестественная, как бы пророческая способность и сила, евр.: gesem, греч.: μαντειον, Vulg.: divinatio, слав.: пророчество (ст. 10): как ставленник и представитель Бога на земле, царь теократический, в делах управления и суда изрекает бесспорные и выше сомнений стоящие решения (ср. 3 Цар III:27 [7]).
В связи с этим замечается, что и все общественные отношения (напр., купля и продажа, должны быть проникнуты духом честности и справедливости (ст. 11, сн. XI:1). В ст. 12–13 — в первом с отрицательной стороны, а во втором с положительной — высказывается мысль о том, что царь есть непогрешимое мерило нравственной правоты, почему для него отвратительно всякое беззаконие, и он благоволит лишь к делающим правду и говорящим истину. Соответственно с тем, в ст. 14–15 характеризуется противоположное, то грозно карающее, то благоволительно-милующее отношение царя к явлениям зла и добра. Выражение «царский гнев — вестник смерти» (ст. 14) ближе всего объясняется из обычаев деспотических властителей Востока (ср. Есф VII:7).
