Сказанное в ст. 18 о Премудрости, как древе жизни, Церковь применила к древу креста Христова: «lignum vitae crux Christi», поскольку на кресте была распята сама воплотившаяся Премудрость (ср. Мф XI:19; Лк XI:49; 1 Кор I:24), и в событии распятия Христа Спасителя открылась высочайшая Премудрость Божия, нашедшая столь необычайное средство примирения людей с Богом. Поэтому отдел Притч III:11–18 читается в качестве паримии в праздники в честь креста Христова — 1 августа (происхождение честных древ Креста Христова) и 14 сентября (Воздвижение честного Креста).
19. Господь премудростью основал землю, небеса утвердил разумом;
20. Его премудростью разверзлись бездны, и облака кропят росою.
21. Сын мой! не упускай их из глаз твоих; храни здравомыслие и рассудительность,
22. и они будут жизнью для души твоей и украшением для шеи твоей.
23. Тогда безопасно пойдешь по пути твоему, и нога твоя не споткнется.
24. Когда ляжешь спать, — не будешь бояться; и когда уснешь, — сон твой приятен будет.
25. Не убоишься внезапного страха и пагубы от нечестивых, когда она придет;
26. потому что Господь будет упованием твоим и сохранит ногу твою от уловления.
19–26. Человек тем более должен стремиться к мудрости, что она не есть только человеческое качество, но сила присущая, — конечно, в бесконечной степени, Самому Богу: высочайшая мудрость составляет печать всей творческой и мироправящей деятельности Божией. Высочайшая премудрость Бога, так творца и промыслителя мира, выразилась в том, что «Господь премудростью (бехокма) основал землю, небеса утвердил разумом: Его Премудростью разверзлись бездны, и облака кропят росою» (ст. 19–20).
Под Премудростью, посредством которой Бог предначертал и затем осуществил идею мира, разумеется проявление свойства Божественной Премудрости, но вместе с тем и Ипостасная Премудрость Божия (Сын Божий в Его деятельности до воплощения) в миротворческой Ее деятельности (ср. Притч VIII:22; Прем IX:9; Сир XXIV:10; Ин I:3). Премудрость Божия, со всею очевидностью отобразившаяся в творении мира и всегда являющая себя в его сохранении, должна быть вечным образцом, идеалом для всех ищущих мудрости. Но и богопросвещенная мудрость человеческая — «здравомыслие и рассудительность» (евр. тушийя у-зимма, ст. 21), поскольку источником ее служит та же Премудрость Божия — должна быть предметом внимания и подражания юноши. Плоды мудрости, даже для одной внешней жизни человека, спасительны и разнообразны: правила мудрости, полагаемые в основу деятельности человека, делаются для него источником духовного питания, нравственной крепости, — словом истинной жизненности (ст. 22), мира, спокойствия и успеха во всех делах (ст. 23), безмятежного покоя и безопасности, как от внешних врагов, так и от внутреннего смятения (ст. 24–25, сн. Пс XC:5–6). Это потому, что мудрый во всех отношениях и обстоятельствах жизни возлагает упование свое на Господа, и надежда его никогда не обманет его (ст. 26; ср. Пс ХС:11–12).
27. Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать его.
28. Не говори другу твоему: «пойди и приди опять, и завтра я дам», когда ты имеешь при себе. (Ибо ты не знаешь, что родит грядущий день.)
29. Не замышляй против ближнего твоего зла, когда он без опасения живет с тобою.
30. Не ссорься с человеком без причины, когда он не сделал зла тебе.
31. Не соревнуй человеку, поступающему насильственно, и не избирай ни одного из путей его;
27–31. С положительной и отрицательной сторон изображается образ поведения истинно мудрого и добродетельного в отношении ближних. На первом месте в понятии истинной праведности, по ветхозаветно библейскому представлению (ср. Втор XV гл. Ис LVIII гл. и др.) стоит добродетель милосердия и благотворения ближним, и Премудрый настоятельно советует не отказывать нуждающемуся (баал) в благодеянии (ст. 27, сн. Сир IV:2): характерно для ветхозаветно-библейского воззрения на милостыню самое название принимающего ее (баал) обладателем, тем, кому милостыня должна принадлежать по долгу или по праву (сн. XVI:22; XVII:7. См. у А. Глаголева, Древнееврейская благотворительность, Киев 1903 с. 33–34), причем в понятии нуждающегося, согласно с законом Моисеевым, мыслятся не только единоплеменник и единоверец, но и пришелец и иноверец, равным образом словами (27б) «когда рука твоя в силах сделать его» дается понять, что только крайняя бедность, отсутствие всяких средств к благотворению может освобождать человека от исполнения обязанности благотворения (ср. 2 Кор VIII:12). Имеющий возможность немедленно оказать помощь нуждающемуся не должен откладывать ее до другого дня, ст. 28; LXX добавляют в этом стихе слова (вероятно из Притч XXVII:1) ού γαρ οίδας, τί τέξεται ή έπιούσα, слав.: не веси бо, что породит день находяй, — слова, хорошо согласующиеся с контекстом речи, усиливая мысль о долге человека безотлагательно благотворить всякому нуждающемуся (ср. Сир IV:1 сл.; XII:1 сл.; XXIX:1 сл.; Иов XXXI:16). Ст. 29–30 изображают отрицательную сторону любви к ближнему — коварство и вероломство против доверчивого ближнего, сварливость и сутяжничество без всякого повода: от этих проявлений нелюбви к ближнему предостерегает Премудрый своего слушателя-ученика. Но так как для юноши в деле добра и зла имеет великую силу пример добродетельных и нечестивых, то Премудрый в ст. 31 предостерегает ученика своего от подражания или соревнования нечестивым, хотя бы внешняя жизнь их и была некоторое время благоуспешна (ср. Пс XXXVI:1; LXXII:3; Притч XXIV:19; XXIII:17).
32. потому что мерзость пред Господом развратный, а с праведными у Него общение.
33. Проклятие Господне на доме нечестивого, а жилище благочестивых Он благословляет.
34. Если над кощунниками Он посмевается, то смиренным дает благодать.
35. Мудрые наследуют славу, а глупые — бесславие.
32–35. Указывают основание — ближе всего сказанного в ст. 27–31, а затем и всех вообще увещаний гл. III. Изображается, ст. 32–34, прямо противоположное отношение Бога к праведникам и к грешникам. Прежде всего, духовное настроение грешника совершенно чуждо, противно и ненавистно Богу (32а), хотя бы с внешней стороны деяния его представлялись законными, напр., даже жертвы, совершаемые нечестивыми, лишь прогневляют Бога (ср. Ис LXVI:3; I:11), — и только праведные могут наслаждаться благодатной близостью к Богу (32б, сн. Пс XXIV:14). Затем и внешняя судьба нечестивого и праведника существенно различна: благоденствие первого всегда непрочно, над судьбой и домом нечестивого всегда тяготеет проклятие Божие (ст. 33а, сн. Втор XXVIII:15; Зах V:4; Мал II:2), между тем на жилище благочестивых почивает благословение Божие (33б, сн. IV:13 и др.).
Такое различное отношение Бога к нечестивым и праведным и такая различная судьба тех и других суть явления постоянные, составляют как бы закон нравственной жизни; поэтому в ст. 34–35 Премудрый выражает эти мысли еще раз в кратких, выразительных положениях, из которых данное в ст. 34 дважды цитируется (по переводу LXX-ти) в Новом Завете (Иак IV:6; 1 Пет V:5).
Глава IV
1–3. Премудрый будет поучать слушателей, как детей, точнее будет учить своих собственных детей и всех других тем наставлениями, которые некогда слышал от своих родителей, особенно от отца. 4–9. Сущность наставлений отца Премудрого — увещание к мудрости с указанием благ ее. 10–19. Предостережение от уклонений на путь нечестия. 20–27. Настойчивое увещание не забывать отеческих заповедей.
1. Слушайте, дети, наставление отца, и внимайте, чтобы научиться разуму,
2. потому что я преподал вам доброе учение. Не оставляйте заповеди моей.
3. Ибо и я был сын у отца моего, нежно любимый и единственный у матери моей,
1–3. Учение мудрости и благочестия, преподаваемое Премудрым, имеет тем большую силу истинности и обязательности, что оно не есть лишь достояние и произведение единичной личности учителя, но получено им в наследие от предков, ближе всего от его родителей, у которых он был нежно любимым сыном (ст. 3). Традиция (παράδοσις των πατέρων) возвышала авторитет всякого учения мудрости (ср. Иов VIII:8 сл.; XV:18 сл.; Сир VIII:9; XVI:5; XXXI:12). Тем более Соломон мог прибегнуть к такому приему увещания, что уже в начале речи (I:8) он упомянул о долге послушания заветам отца и матери. Здесь (ст. 1) и ниже (V:7 и VII:24) обращение не к «сыну», а к «детям», так как в своей воспитательного характера речи Премудрый ссылается на собственный пример и «сыном является сам Соломон» [2]. Чему учил Премудрого отец его, об этом говорится ниже со ст. 4.
4. и он учил меня и говорил мне: да удержит сердце твое слова мои; храни заповеди мои, и живи.
5. Приобретай мудрость, приобретай разум; не забывай этого и не уклоняйся от слов уст моих.
6. Не оставляй ее, и она будет охранять тебя; люби ее, и она будет оберегать тебя.
7. Главное — мудрость: приобретай мудрость, и всем имением твоим приобретай разум.
8. Высоко цени ее, и она возвысит тебя; она прославит тебя, если ты прилепишься к ней;
9. возложит на голову твою прекрасный венок, доставит тебе великолепный венец.
4–9. Увещания отца (Давида, по LXX, слав. — и матери: 'έλεγον και εδίδασκον με, иже глаголаша и учиша мя) Соломону, и по содержанию и по характеру сходны с увещаниями самого Соломона к юношеству, рассеянными по всей книге Притчей. Главным предметом речей и наставлений Давида Соломону (ст. 4 сл.; ср. 1 Пар XXVIII:9), как и самого Соломона слушателям его, был закон Божий, заключающийся в Пятокнижии Моисеевом; но затем, воспринятый умом человека. Закон должен быть прилагаем к его жизни и деятельности, а это требует особенной «мудрости» (хокма), особенного «разума» (бина) и отеческое наставление Соломону неоднократно завещает «наподобие выкликов торговца, предлагающего свой товар», по выражение Умбрейта (ст. 6; ср. ст. 8б), стремление к мудрости и неуклонную верность ей (ст. 5, 7; ср. III:14). Мудрец здесь сравнивается с любимой женой (ср. Сир XV:2), которая охраняет возлюбленного мужа от всяких бед; представляется высочайшим благом, ради которого надо жертвовать всеми иными благами: «главное — мудрость; приобретай мудрость, и всем имением твоим приобретай разум» (ст. 7). Ст. 8–9 говорят о благотворных и привлекательных плодах стяжания мудрости (ср. I:9).
