8. но начальствующим предстоит строгое испытание.
9. Итак, к вам, цари, слова мои, чтобы вы научились премудрости и не падали.
9. Новое обращение к царям «научиться премудрости» после доказательств необходимости этого. По контексту VI главы, понятие «премудрости» (σοφία) взято здесь у писателя в религиозном и практическом значении (ср. 3, 4, 10, 17–20 ст.). Это есть уменье сообразовать свои поступки с волей Божией, благочестие, добродетель.
Однако, в дальнейшем (VII:17–20; VIII:8) писатель указывает и теоретический, интеллектуальный момент в понятии σοφία.
«Не падали» — означает нравственное падение, грехи, как у Рим XI:11 [282].
10. Ибо свято хранящие святое освятятся, и научившиеся тому найдут оправдание.
10. Как в предшествующих стихах писатель отрицательным путем, страхом грядущего суда склонял к следованию за мудростью, так теперь (с 10 ст. и далее) для той же цели указывает ее положительные блага.
«Хранящие святое», т. е. закон и волю Божию, о которых была речь в 4-м ст.; «найдут оправдание», разумеется, на том суде Божием, которым угрожал писатель выше (5–6 ст.).
11. Итак, возжелайте слов моих, полюбите и научитесь.
12. Премудрость светла и неувядающа, и легко созерцается любящими ее, и обретается ищущими ее;
12. С 12–16 ст. писатель проводит ту мысль, что под условием искреннего стремления к мудрости нетрудно достигнуть ее; она идет навстречу ищущему ее.
«Премудрость светла и неувядающа…» Первый эпитет может значить или то, что премудрость легко постигается, ее свет идет навстречу и освещает путь к ней; или, по сравнению с блеском драгоценного камня и металла, может указывать на внутреннее достоинство премудрости (ср. Откр XVIII:14 [283], 16 [284]). Второй предикат говорит о том, что обладание премудростью имеет непреходящую ценность, в противоположность скоро вянущему венку, каким украшали победителей на войне (1 Пет I:4 [285]; V:4 [286]).
«Легко созерцается любящими ее, и обретается ищущими ее» (ср. I:1–2; IV:10). Основание этой мысли в том, что внутреннее духовное существо природы человека не чуждо премудрости.
13. она даже упреждает желающих познать ее.
13. «Она даже упреждает желающих познать ее». Стих этот усиливает мысль предшествующего: уже одно желание премудрости, хотя бы оно проистекало из неясного влечения к ней является значительным шагом к ее действительному обладанию.
14. С раннего утра ищущий ее не утомится, ибо найдет ее сидящею у дверей своих.
14-й стих выражает ту же мысль о легкости овладеть премудростью что и тринадцатый стих, только в образной форме. Премудрость олицетворяется, как невеста, или возлюбленная (см. VIII:2) которая «сидит у дверей» (Быт IV:7 [287]; Иак V:9 [288]) и ее не нужно долго искать.
15. Помышлять о ней есть уже совершенство разума, и бодрствующий ради нее скоро освободится от забот,
15. Ранее писатель говорил о том, что искреннее чувство приводит к премудрости; теперь говорит о том, какое значение она имеет для разума человеческого.
«Помышлять о ней есть уже совершенство разума…» Разум (φρόνησις) берется у писателя, как способность мышления, рассуждения. Отношение премудрости к разуму определяется в книге, как отношение высшего к низшему (VIII:6). «Рассудительность» — плод премудрости, одна из четырех главных ее добродетелей (см. VIII:7). Поэтому устремление разума к премудрости — есть стремление его к своему идеалу, своему совершенству. Тогда все мнимые блага земные будут для человека ничто и он «скоро освободится от забот» о них.
16. ибо она сама обходит и ищет достойных ее, и благосклонно является им на путях, и при всякой мысли встречается с ними.
16. Писатель возвращает к мысли 13 и 14 стихов; «обходит и ищет» — олицетворение премудрости, как и в книге Притчей VIII:2–3 [289].
«Является им на путях, и при всякой мысли встречается». Здесь мы имеем глубокое противопоставление у писателя: слово «пути» означает дела, поступки человека, «мысль» — вообще внутреннее расположение, настроение.
17. Начало ее есть искреннейшее желание учения,
18. а забота об учении — любовь, любовь же — хранение законов ее, а наблюдение законов — залог бессмертия,
19. а бессмертие приближает к Богу;
20. поэтому желание премудрости возводит к царству.
21. Итак, властители народов, если вы услаждаетесь престолами и скипетрами, то почтите премудрость, чтобы вам царствовать вовеки.
17–21. В этом отделе писатель сначала повторяет ранее высказанную мысль, что в стремлении к премудрости — начало и условие ее приобретения, а затем целым рядом посредствующих посылок приходит к заключению, что премудрость приводит к господству («царству») в истинном и собственном смысле, т. е. к высшему достоинству и блаженству в будущей жизни. Это заключение он предлагает вниманию властителей народов, в надежде, что если они услаждаются временным владычеством, то тем более должны предпочесть премудрость, которая дает вечное царство.
«Наблюдение законов — залог бессмертия…» не телесного, а духовного, в блаженном общении с Богом (см. замеч. к I:12 ст.).
22. Что же есть премудрость, и как она произошла, я возвещу,
23. и не скрою от вас тайн, но исследую от начала рождения,
24. и открою познание ее, и не миную истины;
25. и не пойду вместе с истаевающим от зависти, ибо таковой не будет причастником премудрости.
22–25. С этого места писатель начинает говорить от лица Соломона и высказывает намерение говорить о происхождении и существе премудрости. Это намерение он высказывает торжественно, целым рядом сильных выражений и с некоторым полемическим оттенком, как будто возражая против того направления религиозной жизни и в иудействе, и особенно в Египте, которое из религиозной истины делало тайну («не скрою от вас тайн»).
26. Множество мудрых — спасение миру, и царь разумный — благосостояние народа.
27. Итак учитесь от слов моих, и получите пользу.
26–27. Указывается на важное значение премудрости для общественного блага (ср. Притч XI:14 [290]) и из этого говорящий делает еще раз призыв последовать его наставлениям.
Глава VII
1–6. Всякий человек по своей природе и происхождению немощен, 7. поэтому он нуждается в помощи Премудрости. 8–10. Она для человека ценнее всех благ земных, 11–12. ибо она их виновница. 13–21. В Премудрости неистощимое сокровище всякого рода знания для людей. 22–30. По своему существу и происхождению Премудрость божественна.
Раскрытию учения о Премудрости предшествует речь Соломона, устами которого говорит писатель, о том, что он имел общее со всеми людьми телесное происхождение, чувствовал ту же самую беспомощность при рождении, что и все люди и будет иметь один со всеми конец — смерть. Таким началом писатель имел в виду двоякую цель: 1) противопоставить смирение выдающегося и славного царя надменности тех властителей народов, к которым он обращался в предшествующих главах; 2) показать, что не знатное происхождение и не высокое общественное положение дает право на обладание мудростью, она есть дар Божий и каждый человек ее может получить, если просит о том Бога.
1. И я человек смертный, подобный всем, потомок первозданного земнородного.
2. И я в утробе матерней образовался в плоть в десятимесячное время, сгустившись в крови от семени мужа и услаждения, соединенного со сном,
1–2. Соломон вместе со всеми людьми имеет общее физическое происхождение: «потомок первозданного земнородного», т. е. Адама (Быт II:7 [291]; Сир XVIII:1 [292]; 1 Кор XV:47 [293]). Даже способ и образ прохождения один и тот же (2 ст. ср. Иов X:10 [294]; Пс CXXXVIII:13–15 [295]).
3. и я, родившись, начал дышать общим воздухом и ниспал на ту же землю, первый голос обнаружил плачем одинаково со всеми,
4. вскормлен в пеленах и заботах;
3–4. При рождении он обнаружил ту же беспомощность, те же потребности, что и все. Выражение «Ниспал на ту же землю» сопоставляют с 19–20 ст. VIII гл. и видят в нем намек на предсуществование душ. Однако, хотя мысль о предсуществовании душ писателю кн. Премудрости Соломона не чужда, в данном месте находить ее нельзя: контекст речи говорит за то, что выражение «ниспал» указывает только на образ появления человека из лона матери.
5. ибо ни один царь не имел иного начала рождения:
6. один для всех вход в жизнь и одинаковый исход.
5–6. Указывается основание («ибо») для предшествующего. Соломон, хотя и царь, но не мог иметь никаких преимуществ относительно своего физического происхождения, потому что «Один для всех вход в жизнь и одинаковый исход» (смерть).
7. Посему я молился, и дарован мне разум; я взывал, и сошел на меня дух премудрости.
8. Я предпочел ее скипетрам и престолам и богатство почитал за ничто в сравнении с нею;
9. драгоценного камня я не сравнил с нею, потому что перед нею все золото — ничтожный песок, а серебро — грязь в сравнении с нею.
10. Я полюбил ее более здоровья и красоты и избрал ее предпочтительно перед светом, ибо свет ее неугасим.
7–10. Так как жизнь человеческая весьма жалка и беспомощна, то Соломон просил себе от Бога премудрости и, когда получил ее, оценил ее выше всех благ земных (ср. IX:5–6; VIII:21).
«Сошел на меня дух премудрости». Эти слова можно понимать двояко: или в том смысле, что Бог просветил естественный разум Соломона, в таком случае они будут значить то же, что и вышестоящие слова: «дарован мне разум»; или под духом премудрости нужно разуметь особую божественную силу, воздействующую на дух человека, и тогда сошествие духа премудрости нужно понимать, как сверхъестественное благодатное воздействие. Последнее объяснение заслуживает предпочтения, ибо во многих местах своей книги писатель представляет Премудрость, как Божественную силу, как нечто объективное (I:5; VII:22).
