Александр Лопухин – Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги неканонические. (страница 202)

2. И видел я: вот, он распростирал крылья свои над всею землею, и все ветры небесные дули на него и собирались облака.

2. В видении Даниила точно так же на великом море, откуда выходят четыре зверя, борются все четыре ветра небесных (VII:2). Несмотря на бурю, орел плавно взмывает над морем и достигает облаков.

3. И видел я, что из перьев его выходили другие малые перья, и из тех выходили еще меньшие и короткие.

3. Происходящее на глазах Ездры появление малых или придаточных крыльев аналогично возникновению среди 10 рогов четвертого Даниилова зверя одного небольшого рога (VII:8). Название составных частей видения в латинском тексте не отличается отчетливостью. 12 больших крыльев носят вначале имя «крыльев пернатых» (alae pennarum) или просто «крыльев» (alae). В присоединенном к слову alae эпитете Фолькмар видит или поэтическое украшение, или желание устранить возможность понимания его в смысле крыла войска. Как бы то ни было, но прибавка повлияла неблагоприятно на дальнейший текст, почему нередко (XII:7, 12–13, 18, 20) вместо крыльев ошибочно идет речь о перьях. Второстепенная часть видения в латинском переводе тоже носит имя перьев (pennae) или перышек (pennacula), вследствие чего разница между 12 первоначальными крыльями и 8 вновь появившимися придаточными крыльями совершенно исчезает. В восточных переводах — сирском, арабском и армянском органы, вырастающие на теле орла впоследствии, названы «меньшими, тонкими и короткими крыльями» (alae minutae et exiles et modicae, Syr.). Различие их от 12 больших крыльев в латинском тексте выражается в наименовании их «противоположными перьями» (contrariae pennae), «меньшими и короткими перышками» (in pennaculis minutis et modicis, XI:3) и «подкрылиями» (subalares, XI:31; XII:19). По предположению Гутшмида (241–242) первое из этих названий намекает на то, что они отделяются от главных перьев и занимают по отношению к ним перпендикулярное положение. Однако, гораздо естественнее считать его неточным переводом греческого слова άντιπτέρυγες или άντίπτερα. Греческий префикс άντι, отмечая второстепенное значение придаточных крыльев, в то же время должен был указывать на положение, занимаемое выведенными под этим символом лицами, к правителям, изображенным в виде 12 больших крыльев. Если под большими крыльями разумеются в большинстве случаев (XI:21) законные носители власти, действительно занимавшие царский трон (πτέρυξ = βασιλεύς), то за придаточными или малыми крыльями скрываются претенденты на престол и узурпаторы, стремившиеся овладеть престолом (άντιπτέρυξ = άντιβασιλεύς). Такого взгляда держатся Фолькмар (152–153), Гильгенфельд (Judische Apokatyptik, 204–205) и Гункель (390). Визелер (271–272) объясняет это название в том смысле, что малые крылья помещаются напротив больших, занимающих, по-видимому, правую сторону орла (XI:12). Греческое слово άντιπτέρυγες, равно как и латинское название subalares, по его мнению, указывает на зависимое, подвластное положение, занимаемое малыми крыльями по отношению к большим. Но в самом видении вся разница между ними ограничивается лишь кратковременностью царствования или неудачею притязаний на престол лиц, изображенных в виде малых крыльев. Поэтому теории Гфререра (I, 88–91), Визелера (271–281) и Кабиша (164), видящих в 8 малых крыльях правителей Палестины из династии Ирода, или вождей последнего иудейского восстания, не отличаются убедительностью.

4. Головы его покоились, и средняя голова была больше других голов, но также покоилась с ними.

4. После краткого указания главных признаков орла (XI:1) автор останавливается на них с большею подробностью (XI:3–4). Он различает большие и малые крылья и головы. Характерно, что цифра придаточных крыльев все еще не названа. Этим автор хочет сказать, что он схватывал частности видения не сразу, а постепенно, по мере того, как всматривался в орла, парившего высоко в небе. — Три императора из дома Флавия представлены под образом трех голов орла, потому что они своим разрушением Иерусалима довершили и возглавляли те беззакония, которые творились Римом над беззащитной Иудеей. Иудея была как бы проглочена ими. Три головы сохраняют покой (лат., сир.), или молчание (эф., ар., арм.). Спокойствие их при виде отделяющихся от 12 главных крыльев придатков намекает на то, что претенденты на престол и узурпаторы могли играть известную роль лишь с молчаливого согласия или благодаря бездействию Флавиев. В молчании их можно, в частности, видеть указание на замкнутый характер главы династии — Веспасиана. Когда по смерти Нерона римский престол сделался игрушкой в руках полководцев, терявших его с той же быстротой, с какой овладевали властью, Веспасиан ни одним действием не обнаружил своих честолюбивых замыслов. Xотя по свидетельству Флавия еще в 68 г. все видели в нем будущего императора, но он с необычайной готовностью присягал на верность целому ряду императоров: Гальбе, Оттону и Вителлию. Несмотря на просьбы друзей, он не только не препятствует Гальбе занять престол, но даже посылает к нему Тита для оказания императорских почестей. Ту же сдержанность проявил он и по смерти Гальбы. Даже тогда, когда паннонские легионы провозгласили его императором и встретили поддержу себе в Египте и Сирии, он упорно медлил занятием трона (Volkmar, 340). Возможно, кроме того, что имя последнего императора из дома Флавиев будит в уме автора-семита мысль о молчании. На еврейском и халдейском языках начальные три буквы имени Домициана «dom» означают «молчание». В то время склонны были придавать таинственное значение начальным буквам. Умершие уже ко времени появления книги Веспасиан и Тит могли быть названы молчащими по примеру оставшегося в живых Домициана (Gfrorer, 87–68. Wieseler, 269). Под средней головой разумеется Веспасиан, как родоначальник династии. Три головы орла, действующие в союзе между собою, точно воспроизводят отношения между Веспасианом, Титом и Домицианом. Желая обеспечить престол за своим родом Веспасиан в самом начале объявил обоих своих сыновей цезарями, а вскоре после этого сделал Тита своим соправителем. На общественных празднествах он обычно являлся среди сыновей. Такую картину представляло по словам Флавия триумфальное шествие по случаю взятия Иерусалима Титом. На монетах, относящихся к царствованию Веспасиана, обычно помещаются все три члена Флавиева дома, отец на лицевой стороне, а сыновья на обратной.

5. И видел я: вот орел летал на крыльях своих и царствовал над землею и над всеми обитателями ее. 6. И видел я, что все поднебесное было покорно ему, и никто не сопротивлялся ему, ни одна из тварей, существующих на земле. 7. И вот, орел стал на когти свои и испустил голос к перьям своим и сказал: 8. не бодрствуйте все вместе; спите каждое на своем месте, и бодрствуйте поочередно, 9. а головы пусть сохраняются на последнее время. 10. Видел я, что голос его исходил не из голов его, но из средины тела его.

7–10. Орлы, выведенные в книге пророка Иезекииля (XVII:3, 7 по LXX), обладают когтями. Когти являются по мнению Фолькмара (342) символом римских легионов, отличавшихся своим хищничеством и жаждой крови. На них зиждется все могущество римских цезарей. Голос, выходящий перед воцарением первого крыла не из голов, как бы следовало ожидать, а из середины орла, толкование видения (XII:17–18) приурочивает к другому моменту в истории Римской империи. Здесь он играет чисто вспомогательную роль, показывая, что цари и узурпаторы, выступающие в общей картине совместно и одновременно, в действительности правят или покушаются править поодиночке, друг за другом. По мнению Гутшмида в приказании орла не бодрствовать всем крыльям вместе намекается на смену республиканского правления в Риме монархическим. С этого времени и начинается его всемирное владычество. Толкование самого пророка относит голос ко времени междуцарствия после прекращения династии Юлиев, когда с особой очевидностью предстала необходимость монархического строя для обеспечения дальнейшего существования Рима.

11. Я сосчитал малые перья его; их было восемь.

11. Речь идет о придаточных крыльях.

12. И вот, с правой стороны поднялось одно перо и воцарилось над всею землею. 13. И когда воцарилось, пришел конец его, и не видно стало места его; потом поднялось другое перо и царствовало; это владычествовало долгое время.

12–13. Пером ошибочно названо в латинском тексте большое крыло. Автор последовательно излагает историю царей, изображенных под образом 12 больших крыльев. Так как история Рима могла быть предметом его влияния лишь с того момента, когда Рим наложил свою железную руку на Иудею, то, очевидно, под большими крыльями разумеются, прежде всего, императоры из дома Юлиев и последующие правители до Веспасиана. Так как второе крыло, выделяющееся необычайным долголетием, несомненно обозначает Октавиана Августа, то за первым очевидно скрывается Юлий Цезарь. У Флавия он считается первым римским императором (Antiquitates judaicae XVIII, 2, 2; 6, 10). Такого же счета держатся Сивиллины книги (V, 10–15), римские историки — Светоний (Vitae XII Caesarum), Аврелий Виктор и Юлиан (цит. Renan. Apocalypse, 407) и христианские писатели — Феофил Антиохийский (К Автолику III, 25) и Епифаний Кипрский (De pondere et mensuris, 12). Если юридически Римская империя началась с Августа, то фактически переход от республиканского строя к единодержавному был осуществлен Цезарем. Он и пал жертвою своей идеи. Неожиданная смерть Цезаря, не оставлявшего по себе потомства была величайшей опасностью для начавшегося строя. На это событие и указывает исчезновение первого крыла без всяких следов, так что не видно было даже места его.