Александр Лопухин – Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги неканонические. (страница 187)

6. Тогда будет царствовать тот, которого живущие на земле не ожидают, и птицы перелетят на другие места.

6. В числе признаков конца указано вступление на престол того, кого не ожидали. Гильгенфельд (Judische Apokalyptik, 236–237, Messias Judaeorum, 47–43) видит здесь указание на воцарение Октавиана, Гутшмид (281) применяет его к Ироду великому, ставленнику Рима; назначение Ирода правителем Иудеи было полной неожиданностью для него самого (Флавий. Об Иудейской войне XIV, 14, 5). Фолькмар (363) прилагает это место к Гальбе, занявшему престол, несмотря на то, что другие лица имели на него гораздо больше прав (Tacitus, I, 5–10. Suetonius. Galba, 11. Otto, 3). Вельгаузен (247) видит здесь отголосок легенды о том, что Нерон жив и явится внезапно с Востока, чтобы возвратить себе престол. Шнекенбургер (Jahrbucher fur deutsche Theologie. 1859. S. 413–414) разумеет под правителем, имеющим царствовать при кончине мира, сатану, Гункель (359) антихриста. Уже одно разнообразие представленных мнений свидетельствует о том, что для исторического толкования признаков конца нет оснований. Мысль о том, что в последнее время венец будет носить тот, о ком не думали, высказывается в книге Иисуса, сына Сирахова (XI:5). Умножение зла на земле перед кончиной мира натолкнуло народное сознание на мысль о внезапном воцарении виновника зла — сатаны. Перелет птиц и передвижение животных представляют повседневное явление. Птицы и животные отличаются даром предчувствия, почему заблаговременно покидают места, которым угрожает опасность землетрясений.

7. Море Содомское извергнет рыб, будет издавать ночью голос, неведомый для многих; однако же все услышат голос его.

7. В Мертвом море совершенно не живет рыба. Вельгаузен (246–247) пытается устранить затруднение, признав это место вставкой, навеянной книгами Осии (IV:3) и Софонии (I:3). Там пророчествуется об истреблении морских рыб при последнем посещении Иудеи Иеговою. Гораздо больше света на загадку проливает книга Иезекииля (XLVII:8–11). Пред его глазами развертывается следующее видение. Поток, вышедший из-под порога храма, впадает в море, воды которого становятся здоровыми; под влиянием этого там будет царить жизнь; рыбы будет так много, как в большом море; болота его и лужи, которые не сделаются здоровыми, будут оставлены для соли. Несомненно, это видение должно быть истолковано в приложении к Мертвому морю. Отсюда и заимствована мысль о том, что Содомское море, где в последнее время будет необычайное обилие рыбы, выбросит ее пред наступлением нового века. Рев морских волн тоже обозначает близость конца. Это отголосок древнего представления о постоянной борьбе между морем и сушей. Гул, слышащийся со дна моря по ночам при полной тишине, обычно предвещает землетрясение. Вельгаузен относит необычайный голос, который будет слышаться по ночам, не к морю, а к тому таинственному человеку, что захватит внезапно в свои руки власть. Но это нисколько не устраняет загадочности дивного места. Очевидно, автор целиком взял его из народного предания. Нет оснований заключать из этой географической подробности, что автор жил в Палестине неподалеку от Мертвого моря (Визелер, 268–289. Бальденшпергер, 39. Кабиш, 39).

8. Будет смятение во многих местах, часто будет посылаем с неба огонь; дикие звери переменят места свои, и нечистые женщины будут рождать чудовищ.

8. «И по многим местам видна будет бездна (chaus) и часто будет извергаться оттуда огонь, …и женщины, способные к зачатию (menstruatae) будут рождать чудовищ». В русской Библии применительно к Евангелию (Мф XXIV:29; Мк XIII:25) идет речь об огне, спавшем с неба. По ходу мыслей естественнее видеть здесь продолжение речи о бездне. Вельгаузен видит здесь намек на извержение Везувия в 79 г. по Р. X.

9. Сладкие воды сделаются солеными, и все друзья ополчатся друг против друга; тогда сокроется ум, и разум удалится в свое хранилище. 10. Многие будут искать его, но не найдут, и умножится на земле неправда и невоздержание. 11. Одна область будет спрашивать другую соседнюю: «не проходила ли по тебе правда, делающая праведным?» И та скажет: «нет».

9–11. Присутствие соленой воды в пресной — признак близкого землетрясения. Ум и разум перед концом мира удаляются в свои хранилища. Послепленное иудейство представляло главные способности человеческого духа, как особые существа живущие в таких же хранилищах, как и души людей. Оттуда совершает свое путешествие по земле правда (ср. 2 Езд IV:38–40).

12. Люди в то время будут надеяться, и не достигнут желаемого, будут трудиться, и не управятся пути их.

12. Ср. Ам VI:10. Фолькмар (364–365) прилагает перечисленные знамения к истории Римской империи по прекращении династии Юлиев до вступления на престол дома Флавиев. Тацит (Historial, 2) отмечает на это время необычайное обилие междоусобных войн и мятежей, неслыханные жестокости даже в мирное время и чудовищный разврат, царивший в Риме. Риму грозили опасностью волнения в Галлиях, нападения сарматов, свевов и парфян (6). Иллирию и Кампанью посетило землетрясение. Оно уничтожило часть Рима и вход в царский дворец. Кроме того, Рим опустошен был пожарами (6). Все взаимоотношения между людьми внушались или ненавистью, или страхом (9–10). Гутшмид с неменьшим успехом подбирает целый ряд необычайных явлений перед Актейской битвой. В начале главы (1–3) он видит указания на те оскорбления религиозного чувства евреев, которые производились Иродом в угоду грехам. Разверстие земли указывает на гибель Пизавры, городка на берегу Адриатического моря, вследствие образовавшейся под ним пропасти. В самом Риме упавшей молнией были сожжены часть цирка, святилище Цереры и храм богини Надежды. В Рим зашел волк и был убит. К этому пониманию склоняются Гильгенфельд и Кабиш. Против исторического понимания говорит прежде всего то обстоятельство, что аналогичные явления можно легко подобрать в истории каждого народа. Все знамения заимствованы автором из богатого запаса эсхатологических идей, бывших жизненным нервом послепленного иудейства и сохранивших свое обаяние и в первые годы существования христианства. Эсхатологии совершенно чужда та определенность, которую навязывает ей историческое толкование.

13. Об этих знамениях мне дозволено сказать тебе, и если снова помолишься и поплачешь, как теперь, и попостишься семь дней, то услышишь еще больше того. 14. И я пришел в себя, и тело мое сильно дрожало, и душа моя изнемогла, как будто исчезала. 15. Но пришедший ко мне Ангел поддержал меня и укрепил меня, и поставил на ноги.

14–15. Чувство ужаса, доходящее до потери сознания и требующее подкрепления от Ангела, находит себе место в книге пророка Даниила (VII:15; VIII:17–18; X:8–10, 15–18), которой подражает наш автор.

16. И было, во вторую ночь пришел ко мне Салафиил, вождь народа, и спросил меня: где ты был, и отчего лице твое так печально?

16. Имя вождя народа в Вульгате должно быть исправлено. В восточных переводах и в одном из латинских кодексов он назван Фалтиилом. В канонических книгах встречается имя Фалтия, современника Саула и Давида (2 Цар III:15). Евр. слово phaltiel значит «спасение Божие».

17. Разве не знаешь, что тебе вверен Израиль в стране преселения его? 18. Итак встань и вкуси хлеба, и не оставляй нас, как пастырь своего стада, в руках лукавых волков.

18. Ср. Мф X:16.

19. Тогда сказал я ему: отойди от меня, и не приближайся ко мне. И он, услышав это, удалился от меня.

19. Вводный эпизод с Фалтиилом вполне понятен, если видение имело место в доме Ездры. Отсутствие Ездры в тех местах, где протекала общественная жизнь рассеянных иудеев, давало основание предполагать, что он оставил город. Этим и объясняется первый вопрос Фалтиила. Кабиш без всяких достаточных оснований предполагает, что первое видение происходит за городом, так как Ездра видит происходящую печь и ливень. Но из текста видения ясно, что он созерцает обе картины во сне. Для этого не было надобности оставлять жилище.

20. А я семь дней постился, стеная и плача, как повелел мне Ангел Уриил. 21. И после семи дней помышления сердца моего опять были для меня крайне тягостны; 22. но душа моя прияла дух разумения, и я снова начал говорить пред Всевышним 23. и сказал: о, Владыко Господи! Ты из всех лесов на земле и из всех дерев на ней избрал только одну виноградную лозу;

23. С виноградной лозой сравнивает избранный народ Псалмопевец (LXXIX:9–17). Пророк Исаия (V:7) называет дом Израилев виноградником Господа Саваофа. Виноградная лоза — обычный символ Иудеи на монетах. Мысль о богоизбранном достоинстве Израиля автор освещает при помощи семи символов, прилагаемых в ветхозаветной литературе к Иудее и Иерусалиму.

24. Ты из всего круга земного избрал Себе одну пещеру, и из всех цветов во вселенной Ты избрал Себе одну лилию;

24. В русской Библии начало стиха, где идет речь о пещере, переведено неправильно. Смысл слова fovea (ров, яма) верно передан в славянской Библии, понимающей его в значении юдоли или долины. Очевидно, автор имеет в виду углубление в земле, вырываемое для посадки растений, и в частности виноградной лозы. Обычно виноградники помещались на низменных местах, в долинах рек. Здесь разумеется долина реки Кедрона, поражавшая великолепием растительного царства. Лилия своею пышностью далеко оставляет за собою все остальные цветы. По словам Спасителя даже Соломон не одевался так, как полевые лилии (Мф VI:28–29; Лк XII:27). С лилией сравнивает Соломон свою Суламиту (Песн II:2). Пр. Осия (XIV:6) рисует славную будущность Израиля под образом расцвета лилии.