Александр Лопухин – Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги неканонические. (страница 184)

32–33. Язычники не имеют надлежащего познания Бога и веры в Него и не помнят о Его заповедях. Преступления языческого мира не смягчаются его неведением. По взгляду евреев, нашедшему себе место у Филона (De sept. Ed. Mang. II, 295), при даровании закона на Синае кроме Израиля ему внимали 70 народов. Последняя цифра употреблена в значении круглого числа для обозначения всего человечества. Весьма характерен взгляд автора на исполнение закона, как на тяжелое бремя или труд. По убеждению Псалмопевца закон доставляет одно лишь чувство веселья. Послепленное иудейство, чувствуя неисполнимость закона, видело в нем непосильную для человека тяжесть. Этот взгляд разделяет Ап. Павел.

34. Итак взвесь на весах и наши беззакония и дела живущих на земле, и нигде не найдется имя Твое, как только у Израиля.

34. В неповрежденном тексте (лат. рук., ар. 1. 2, арм.) этот стих приводится в таком виде: «Итак, взвесь на весах наши беззакония и беззакония тех, которые живут на земле, и обнаружится, куда наклонится стрелка коромысла» (et invenietur momentum puncti ubi declinet). Слово momentum было принято за nomen tuum, a конец стиха был восполнен применительно к контексту.

35. Когда не грешили пред Тобою живущие на земле? или какой народ так сохранил заповеди Твои? 36. Между сими хотя по именам найдешь хранящих заповеди Твои, а у других народов не найдешь.

36. В Вульгате смысл этого места потерпел значительные изменения вследствие неправильно прочитанного сокращения. Мысль автора обнимает все человечество (homines), тогда как Вульгата ограничивает ее одним избранным народом (hos). Ездра ставит на вид Богу, что ни один народ в целом не соблюдал заповедей, как Израиль. «Ты найдешь, конечно, людей по именам, исполнявших Твои заповеди, но народов не найдешь». Праведники в языческой среде, подобные Иову, являются редким исключением: их можно пересчитать по именам. Только у евреев исполнение закона захватывало весь народ. Гункель (354), Фолькмар (11) и Кабиш (26–28) относят и первую половину стиха к праведникам из народа Божия вроде Авраама и Моисея. Кабиш приводит целый ряд выдержек из Талмуда, где только за евреями признается право называться людьми, а язычники считаются свиньями. Самые души язычников явились будто бы плодом смешения беса Саммаэла с Евой. Но такое понимание мало вяжется с ходом мыслей. Автор пытается устранить возражение, что и у язычников можно найти примеры исполнения заповедей. Там они носят единичный характер; между тем у Израиля при всей его греховности заповеди хранились всеми с такой ревностью, которой нельзя было встретить ни у какого другого народа в массе.

Глава IV

Явление Ангела Уриила (1). Обличение Ездры за непомерность его притязаний (2). Бессилие человека в разгадке простейших тайн природы (3–12). Аполог о лесе и море (13–21). Молитва Ездры о даровании ему ответа ввиду важности его вопросов для Израиля (22–25). Закономерность в развитии добра и зла на земле (26–43). Близость конца, поясняемая видением печи и облака (44–50). Невозможность определить время конца в точности (51–62). 1. Тогда отвечал мне посланный ко мне Ангел, которому имя Уриил,

1. Автор в самых кратких словах отмечает явление Ангела Уриила Эта краткость объясняется тем, что в нашей книге на первом плане стоит не история, а философская проблема. Слово uriel значит «свет Божий» Это имя встречается в В. З. два раза: его носил один левит, современник Давида (1 Пар VI:24; XV:5) и дед иудейского царя Авии по матери (2 Пар XIII:2). Об Ангеле Урииле упоминается еще в более раннем памятнике послепленного периода — Апокалипсисе Еноха. (XX, 2). Здесь он назван «Ангелом, поставленным над сонмом ангелов и над преисподней» (Kautzsch, II, 250). В пророческой книге Ездры Ангел Уриил со второго видения отожествляется с Самим Богом. Подобные примеры в ветхозаветных книгах нередки. В противоположность Ездре, раздираемому разными сомнениями, Ангел все время укрепляет колеблющуюся у собеседника веру в справедливость судов Божиих. Он то пытается обуздать Ездру указанием на ничтожество человеческой природы, то в пределах возможного приоткрывает покров тайны, окутывающий самые главные запросы человеческого духа.

2. и сказал: сердце твое слишком далеко зашло в этом веке, что ты помышляешь постигнуть путь Всевышнего. 3. Я отвечал: так, господин мой. Он же сказал мне: три пути послан я показать тебе и три подобия предложить тебе. 4. Если ты одно из них объяснишь мне, то и я покажу тебе путь, который желаешь ты видеть, и научу тебя, откуда произошло сердце лукавое. 5. Тогда я сказал: говори, господин мой. Он же сказал мне: иди и взвесь тяжесть огня, или измерь мне дуновение ветра, или возврати мне день, который уже прошел. 6. Какой человек, отвечал я, может сделать то, чего ты требуешь от меня? 7. А он сказал мне: если бы я спросил тебя, сколько обиталищ в сердце морском, или сколько источников в самом основании бездны, или сколько жил над твердью, или какие пределы у рая,

7. Латинские рукописи дают вторую половину стиха в несколько ином виде: «Сколько жил в самом основании бездны, или сколько путей над твердью, или каковы врата ада, или каковы пути рая?» Современное чтение объясняется перестановкой слов venae (жилы) и viae (пути). Речь о жилах тверди была возможна потому, что над твердью предполагали существование источников на основании книги Бытия (I:7). Пути над твердью обозначают те направления, по которым движутся звезды. В Вульгате опущен вопрос о вратах ада: подобные пробелы во второй половине стиха там нередки.

8. ты, может быть, сказал бы мне: «в бездну я не сходил, и в ад также, и на небо никогда не восходил».

8. В большинстве восточных переводов (ар. 2, эф., арм.) ответ полностью исчерпывает все вопросы, поставленные выше. На последний из них Ангел отвечает: «и рая не видел».

9. Теперь же я спросил тебя только об огне, ветре и дне, который ты пережил, и о том, без чего ты быть не можешь, и на это ты не отвечал мне. 10. И сказал мне: ты и того, что твое и с тобою от юности, не можешь познать;

10. Огонь и ветер растут и развиваются вместе с человеческим организмом: это сверстники человека (tecum coadulescentia). Вильямович (Gunkel, 355) усматривает здесь следы восточного учения о составе человека. Микрокосм состоит из тех же 4 стихий, что и макрокосм (ср. VIII:8). Из них вода и земля опущены.

11. как же сосуд твой мог бы вместить в себе путь Всевышнего и в этом уже заметно растленном веке понять растление, которое очевидно в глазах моих?

11. В латинском тексте довольно обширный пропуск в средине стиха, вследствие чего смысл данного места крайне запутан. Ha основании восточных переводов (эф., сир., арм.) он представляется в таком виде: «Как же сосуд твой мог бы вместить в себе путь Всевышнего, и развращенный (exteritus) тленным веком понять нетленное. И когда я услышал это, я пал на лице свое». Ангел выясняет Ездре причину, почему пути Всевышнего недоступны для человека. Сосудом у Филона и Варнавы называется человеческое тело. Человек принадлежит по своему телу к тленному веку. В силу этого все, что относится к нетленному веку, для него тайна. Учение о двух мирах, сотворенных Богом, с большею полнотою раскрыто далее.

12. На это сказал я: лучше было бы нам вовсе не быть, нежели жить в нечестиях и страдать, не зная, почему.

12. «Лучше было бы нам не являться (adesse), чем, приходя, (advenientes) жить в беззакониях». Употребленные здесь выражения о приходе человека в мир объясняются иудейским учением о творении душ до создания видимого мира (ср. Прем VIII:20).

13. Он же в ответ сказал мне: вот, я отправился в полевой лес, и застал дерева держащими совет. 14. Они говорили: «придите, и пойдем и объявим войну морю, чтобы оно отступило перед нами, и мы там возрастим для себя другие леса». 15. Подобным образом и волны морские имели совещание: «придите», говорили они, «поднимемся и завоюем леса полевые, чтобы и там приобрести для себя другое место». 16. Но замысел леса оказался тщетным, ибо пришел огонь и сжег его. 17. Подобным образом кончился и замысел волн морских, ибо стал песок, и воспрепятствовал им. 18. Если бы ты был судьею их, кого бы ты стал оправдывать или кого обвинять? 19. Подлинно, отвечал я, замыслы их были суетны, ибо земля дана лесу, дано место и морю, чтобы носить свои волны. 20. Он же в ответ сказал мне: справедливо рассудил ты; почему же ты не судил таким же образом себя самого? 21. Ибо как земля дана лесу, а море волнам его, так обитающие на земле могут разуметь только то, что на земле; а обитающие на небесах могут разуметь, что на высоте небес.

13–21. Аполог о лесе и море по форме близко напоминает аполог книги Судей (IX:8–15) о деревьях, хотевших поставить себе царя. Посягательства водной стихии на сушу и беспомощность моря перед песком представляют повседневное явление. Кроме того, они встречаются в легендах о творении мира (ср. Иер V:22).

22. И отвечал я, и сказал: молю Тебя, Господи, да дастся мне смысл разумения.

22. «Молю тебя, Господи, для чего же (ut quid) дана мне способность разумения?» Автор согласен с тем, что человеку недоступны вопросы, составляющие достояние неба. Но он спрашивает не о небесном, а о земном, притом касающемся его весьма близко. Если даже судьба родного народа должна остаться для него тайной, то невольно рождается сомнение в пользе человеческого разума.