Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 105)

Смерть англиканского епископа Берклэя в 1881 г, бывшего представителем англиканской церкви в Иерусалиме, дала повод к переписке архиепископу Бенсону с восточными патриархами. Англиканская епископальная кафедра открыта была в Иерусалиме в 1841 году. Проект открытия этой кафедры в союзе

с германскими протестантами, причем половина расходов падала на германскую корону, а другая на Англию, из фондов миссионерского церковного общества, сильно возмутил высокоцерковническую партию, отрицавшую всякую связь с протестантизмом Германии. Мы видели уже, что этот план был одной из причин разочарования Ньюмана в англиканстве и перехода его в Рим. Пьюзей также высказал желание уничтожить иерусалимскую англиканскую кафедру, считая прозелитизм черным пятном для англиканской церкви. «Нам нельзя, – писал он архиепископу кентерберийскому, – рассматривать православную греческую церковь как правоверующую и как неправоверную, т е. нельзя искать единения с нею, как с правоверующею, и в тоже время похищать у нее ее чад, как у неправоверной, потому что только признание ее еретической могло бы оправдать отчуждение членов от нее и совращение их (в англиканство) Когда первый англиканский епископ в Иерусалиме Александр умер в 1845 году, Пьюзей настаивал на уничтожении англиканской кафедры в Иерусалиме и писал по этому поводу Гладстону235. К Пьюзею примкнули все выдающиеся высокоцерковники: Марриот, Черч, Моцлей и другие, но их протест оказался безуспешным236.

Всем этим лицам казалось невозможным примирить стремление к общению с восточной церковью с практиковавшимся англиканами прозелитизмом на востоке. Такая выдающаяся личность, как д-р Лиддон, возвратившись из путешествия на Восток, горячо жаловался на миссионеров английского церковно-миссионерского общества, говоря, что при епископах Гобате и Берклее, они совращали греков и возбуждали недовольство в греческой церкви, и писал по этому поводу к архиепископу Бенсону. «Лиддон высказался в газетах против назначения епископа в Иерусалим», – пишет Бенсон в своем дневнике под 6 февраля 1877 года237. 16 февраля высоко-цевковнический орган Guardian объявил иерусалимскую англиканскую епископию мертвой епархией. Желание высокоцерковников уничтожить эту епископию однако не осуществилось, но они успели в своей борьбе против прозелитизма. Два дня спустя после статьи в «Гардэне» архиепископы и епископ лондонский объявили о возобновлении англиканской епископии в Иерусалиме, но высказались против всякого прозелитизма, настаивали, чтобы англиканский епископ назывался иерусалимским «не в собственном смысле, как не имеющий епархии», и ссылались на послание патриарха иерусалимского, выразившего желание видеть англиканского епископа в Иерусалиме в целях более близкого общения церквей.

Отправляя новопосвященного епископа в Иерусалим, архиепископ Бенсон писал всем восточным патриархам, прося принять и оказать содействие новопоставленному епископу, и предлагая возможные услуги в помощи христианам на востоке. Патриархи отвечали такими же дружественными посланиями в 1887 году.

В 1888 году собралась третья конференция англиканских епископов в Ламбетском дворце. Своей семнадцатой резолюцией она выразила чувства удовольствия по поводу дружественных сношений между архиепископом кентерберийским и другими англиканскими епископами и восточными патриархами и епископами, и свою надежду, что преграды к полному общению православия с англиканством будут уничтожены с течением времени при более близких сношениях и взаимном тесном знакомстве. Назначенный конференцией комитет, для выяснения отношений англиканского исповедания к восточной церкви, доносил собранию епископов, что он не находит к взаимному общению такой преграды, какая существует для общения с римско-католической церковью, объявившей догматы о непогрешимости папы и беспорочном зачатии Пр. Девы, и другие нововведения. Останавливая свое внимание на разностях между англиканской и православной церквами, комитет указывал: во 1) на Filioque, 2) на опущение восточной церковью возложения рук при конфирмации и ограничение только миропомазанием, причем последнее совершается над бессознательными младенцами и в 3) на употребление икон, призывание святых и культ (cultus) Пресв. Девы, хотя греческая церковь и отрицает идолатрию. Но англиканская церковь, опираясь на то, что постановления 2-го Никейского собора были отвергнуты собором Франкфуртским (794) и не были приняты латинской церковью целых 200 лет, не считает эти постановления обязательными238. Комитет настаивал на необходимости братской помощи христианам на востоке, вне всякого прозелитизма, и рекомендовал стремиться к осуществлению слов: «да будут вси едино»239.

В том же 1888 году архиепископ Бенсон приветствовал от лица англиканской церкви русскую церковь по поводу празднования 900-летия крещения Руси. В этом послании он указывает уже, что «англиканская и русская церкви имеют общих врагов», и таким образом видит в русской церкви союзницу церкви англиканской. Митрополит киевский Платон отвечал на это послание благодарностью, говорил о желании единения и спрашивал о тех условиях, на каких архиепископ Англии считает унию возможной.

Примас оказался неподготовленным к подобному вопросу, но говорил в своем ответном послании о желательности единения в таинстве причащения как в высшем акте общения во Христе, предлагал обсудить вопрос об англиканских рукоположениях и посылал для этого необходимые пособия и сочинения. Архиепископ умер, не дождавшись появления в английском переводе сочинения русского ученого об англиканских рукоположениях, которое ему так хотелось видеть при жизни.

Депутации епископа петерборосского, ныне лондонского, на коронации Государя Императора в 1896 году·, и архиепископа Антония финляндского, ныне митрополита с.-петербургского, на юбилей королевы Виктории в 1897 году, говорит сын архиепископа Бенсона в биографии своего отца, укрепили добрые чувства между англиканской церковью и восточным христианством вообще и православно-восточной церковью в частности. То же самое впечатление произвел последний факт и на других англикан, поднесших митрополиту Антонию драгоценные сосуды в память посещения его Англии.

На XIX век падают и первые сношения англиканской церкви с ассирийскими христианами. Первое обращение ассирийцев к англиканской церкви сделано было в 1837 году, и по их просьбе послан был д-р Бэджер, отозванный в Англию в 1843 г. В 1868 году три ассирийских епископа, 32 священника и 11 диаконов прислали архиепископу кентерберийскому Тэйту прошение о присылке к ним миссионеров и проповедников. В 1876 году архиепископ послал двух англиканских священников, из коих один поселился в Курдистане, а другой в Урмии.

Миссия была преобразована в 1885 году, когда архиепископ Бенсон послал новых лиц, вручив им инструкцию: 1) не отвлекать ассирийцев от их собственной церкви и не англонизировать их и 2) не учить ничему, что противно постановлениям Вселенских соборов. Отправляя этих миссионеров, архиепископ вручил им послание кафоликосу Мар-Шимуну, в котором высказывался против всякого прозелитизма и выражал готовность оказать братскую помощь.

Дорожа добрыми отношениями с восточными патриархами, архиепископ поспешил известить их о посольстве миссионеров и получил ответные послания с благословением антиохийского патриарха делу миссии. Миссионеры учредили в Урмии высшую школу для священников и диаконов и школы в других местах для детей, привлекли к этому делу несколько из сестер англиканских монастырей, и начали издание древне-церковных памятников. «С 1897 года миссия от православной русской церкви, – пишет Бенсон, – успела завоевать почти весь диоцез супурганский с его епископами. По желанию (нынешнего) архиепископа Темпла, англиканская миссия действовала в согласии с русской, но так как привязанность к последней здесь продолжается, то для англиканской миссии остается малое поле деятельности в Персии»240.

* * *

Такова в главнейших своих фактах история англиканской церкви в XIX веке. Мы видели, как под влиянием крайнего протестантизма, так широко распространившегося в конце XVIII века, угасала ее жизнь, падала ее энергия, ослабевало ее влияние. Но этот протестантизм оказался противоречием в самом себе: он вносил разрушение, а не гармонию, проповедовал веру и распространял неверие, обещал моральную свободу и сеял нравственную распущенность. Естественно, что он не мог удовлетворить и вызвал непреодолимое желание живой, твердой и непосредственной веры. В ответ на это желание родился методизм. Веслей первый попытался поднять религиозный дух народа и пробудить деятельность церкви. Он мечтал остаться верным последней, боялся отделения от нее, но не в силах был преодолеть противоцерковного движения и создал раскол. Методизм но прошел бесследно для церкви: он заставил очнуться и тех, которые считали себя ее верными чадами. Пробуждение сказалось в партии евангеликалов. Им естественно было обратить все свое внимание на свое внутреннее состояние. Заглянув в себя, они увидели свое пренебрежение к главнейшим заповедям Евангелия и поспешили их выполнить. Испуганные падением собственной веры, они торопились проповедовать ее другим, сознав ее мертвенность без дел, отдались делам милосердия и благотворительности. Они охвачены были сильным чувством, и это чувство сделали основой всей своей деятельности. Отсюда их пренебрежение к историческому христианству, к его древнейшим церковным формам и дисциплине, и наоборот сильное тяготение к свободе личности, предоставление ей самой устанавливать свои отношения к Богу, без вмешательства и руководства церкви. Ничем не руководимая и необуздываемая свобода влекла к произволу и породила либерализм. Либерализм не только забывал и пренебрегал, но сознательно отрицал значение законов и определений исторической церкви. Он видел в последней лишь преграду для своих широких замыслов и стремлений, и объявил ей открытую борьбу, надеясь выиграть над ней победу и отдать ее под опеку государства. Падение церкви было близким, но оно не могло быть окончательным, ибо это было бы насилием над всей историей христианской Англии.