Александр Ломм – Ночной Орел (страница 102)
Он уже был недалеко от берега, и Штарк крепко сжал ружье, приготовившись встретить убийцу Фердинанда Бера разрывной пулей, когда вдруг наперерез пловцу по поверхности лагуны понесся зеленый перископ. Миллер не видел его, но зато Штарк на этот раз отлично его заметил. Сердце в нем забилось от волнения. Он понял: в атаку на своего фюрера мчался его первый солдат Зигфрид.
Все совершилось в несколько секунд. Зеленый перископ остановился позади Миллера и скрылся под водой. Мгновение спустя над лагуной раздался душераздирающий вопль:
— На помощь! Генрих, на помо…
Миллер ушел под воду, схваченный зубами беспощадного зверя. На месте его погружения всплыло и лопнуло несколько пузырей. Вода окрасилась в розовый цвет…
Поверхность лагуны давно уже успокоилась и приняла прежний безмятежный вид, а Вернер Штарк все еще неподвижно сидел на берегу и как зачарованный смотрел на то место, где погиб Зеленый Человек.
— Смерть Фердинанда Бера отомщена; убийца наказан по заслугам! — сказал он наконец со вздохом облегчения. — Пусть эта лагуна вновь превратится в обиталище морских крокодилов, но у них не будет больше такого чудовищного и опасного короля… Впрочем, остался еще Зигфрид. Он тоже наглотался “Бериоля” и распространяет вокруг себя волны ужаса. Теперь он и есть настоящий раджа-буайя… Как бы и его ликвидировать?..
Словно в ответ на слова Штарка, из воды близ берега высунулась зеленая морда гигантского крокодила.
— Он! — радостно пробормотал Вернер и взял ружье на прицел.
Он был отличным стрелком, этот неуживчивый ассистент профессора Рихтера. К тому же цель была близка. Вот глаз крокодила попался на мушку. Грянул выстрел. Над водой взвился мощный зеленый хвост. Гигант ушел под воду. Но ненадолго: через несколько минут он всплыл на поверхность кверху брюхом.
— Ура-а-а!!! — закричал Вернер, потрясая ружьем, и тут же бросился разыскивать свою пирогу.
Через час морское чудовище было вытащено на берег, и охотник приступил к снятию шкуры. Это непривычное дело отняло у него более трех часов. Уже начало смеркаться, когда он с ним покончил. Ополоснув шкуру в воде, Вернер уложил ее в пирогу и, прихватив бутыль с “Бериолем”, отвел лодку на прежнее место. К хижине Зеленого Человека он вернулся совсем уже затемно.
Кое-как поужинав, Вернер бросился в траву и мгновенно уснул как убитый.
Задолго до восхода солнца он был уже на ногах. Его первой заботой было: “Скорее в путь! Старик Рихтер, наверно, извелся от беспокойства…”
Он быстро собрал свои пожитки, уложил бутылку с “Бериолем” в сумку, вскинул ружье на плечо и двинулся к берегу. Уже сталкивая пирогу в воду, Штарк впервые подумал о своем трофее:
“Что же сделать с “Бериолем”? Передать его на родине ученым? Это было бы самое правильное. Но кто поручится, что “Бериоль” снова не вырвется на волю и не попадет в руки какому-нибудь фашистскому молодчику?.. Да и зачем, собственно, людям препарат, отталкивающий все живое? Ведь, по сути дела, “Бериоль” — это эликсир одиночества…”
Вернер вынул бутылку с “Бериолем” и долго в глубокой задумчивости смотрел на зеленую маслянистую жидкость.
— Нет! — сказал он вдруг громко. — Любое дело нужно доводить до конца. Такая мерзость слишком опасна для людей. Пусть же остается среди крокодилов!
Штарк широко размахнулся и швырнул бутылку в лагуну. Раздался тихий всплеск, и “Бериоля” не стало. Он оказался похороненным там же, где столь трагически погиб его гениальный изобретатель Фердинанд Бер.
Через час пирога уже скользила по легкой морской зыби. В сторону Сумбавы дул мягкий бриз. Вернер поставил складную мачту и натянул парус. Потом он уселся на корме и, весело посвистывая, стал править на далекий сизый дымок вулкана Тамборы…
Иа берегу собралась огромная толпа. Весть о том, что молодой оранг путтих возвращается с атолла Пулау-Буайя, с быстротой молнии облетела все окрестные деревушки. Люди побросали работу и устремились к побережью.
Впереди всех стоял в белой панаме профессор Пауль Рихтер. Около него подпрыгивал от нетерпения юркий Салим. Тут же в глубокой задумчивости стоял старик Умар Самсури со своими сыновьями.
Десятки пирог выплыли навстречу смельчаку. Штарк был смущен. Он не ожидал такой торжественной встречи.
— Мердека! Мердека![8] — восторженно кричали сотни людей, размахивая пальмовыми ветками, когда Вернер Штарк выходил из пироги на берег.
— Ну, как поездка, Вернер? Как тебя принял Оранг Хидьжоу, король крокодилов? Что-то ты загостился у него… — сказал профессор Рихтер, крепко пожимая руку своему молодому ассистенту.
— Все в порядке, профессор. На Пулау-Буайя в самом деле жил очень опасный король крокодилов. Но я убил его. Вон в пироге его шкура.
Салим быстро перевел слова Штарка старику Умару. Глаза Умара Самсури радостно сверкнули.
— Оранг-оранг! Люди! — громко закричал он и поднял над головой обе руки. Огромная толпа тотчас же притихла. — Король крокодилов, страшный Оранг Хидьжоу, убит! Его победил в смертельной схватке оранг путтих Вернер Штарк! На Пулау-Буайя больше не опасно! Вы можете все увидеть шкуру Оранг Хидьжоу!
Огромная крокодилья шкура невиданно зеленого цвета пошла по рукам. В толпе раздавались возгласы удивления и ликования.
— Теперь мы будем изучать разбойника акантастер планци на атолле Пулау-Буайя, дорогой профессор… — сказал Вернер и вдруг изменился в лице. — Салим, Салим! Смотри, чтобы шкуру короля крокодилов не повредили! — закричал он громко.
— Опять шумит! Опять… — вздохнул профессор Рихтер. — Экий неугомонный человек!.. Ну, шуми себе, Вернер, шуми. А я пойду спать. Я не спал две ночи…
СКАФАНДР АГАСФЕРА
Когда Дориэль Реджан дошел, что называется, до крайности, иными словами, когда он вынужден был оставить Биолию и маленького Аркифа, чтобы не лишать их последнего куска хлеба, он встретил Вальмоска; в парке встретил, в осеннем холодном парке на скамейке.
У Вальмоска был очень потрепанный вид, еще более потрепанный, чем у самого Реджана.
“Вот существо в тысячу раз несчастнее меня!” — мысленно произнес Реджан, и вместе с естественно пробудившейся жалостью в нем шевельнулось эгоистическое чувство удовлетворенности: “Не я последний в этом мире!”
Старик действительно являл собой убогое зрелище: одежда — сплошные лохмотья, изможденное лицо — в грязных клочьях давно не бритой бороды, красные, слезящиеся глаза, тощие, жилистые руки, судорожно вцепившиеся в суковатую палку. Можно было без особого труда угадать, что он много дней уже не ел досыта и ночевал где попало. Возраст его был преклонен, но точному определению не поддавался.
С его нищим обликом никак не вязался большой породистый, упитанный дог темно-серой масти, с гладкой, лоснящейся шерстью. Он лежал под скамейкой, наполовину высунувшись наружу и положив свою великолепную умную голову на мощные передние лапы. В том, что он принадлежал старику, можно было не сомневаться. Слишком уж доверчиво прижимался этот гордый пес к рваным и грязным башмакам нищего.
Бегло осмотрев странную пару, Реджан осторожно присел на край скамейки, раскурил только что поднятый полновесный окурок сигареты “Трино” и обратился к старику с обычным в таких случаях вопросом:
— Что, приятель, совсем плохи дела? Да?
Старик медленно повернул к нему голову, внимательно оглядел его от бахромы на брюках до засаленной тульи шляпы и вдруг протянул ему свою дрожащую, со скрюченными пальцами руку.
— Вальмоск… — сказал он при этом глухим, простуженным голосом.
— Как?! — переспросил Реджан.
— Меня зовут Вальмоск, профессор Вальмоск! — настойчиво повторил старик.
Реджан смешался, покраснел, но все же торопливо пожал протянутую руку и назвал свое имя.
— Безработный? — спросил после этого Вальмоск.
— Да, уже больше года, — признался Реджан.
— Бездомный?
— Да… то есть почти… Во всяком случае, я не вернусь домой, пока не устроюсь…
— Голодный?
— Да, да, черт побери! — прорычал Реджан, приходя вдруг в бешенство от этих дурацких вопросов. — Безработный, голодный, бросивший жену и сына! Еще что? Еще злой, злой, как собака!..
На старика эта вспышка бессильной ярости не произвела ни малейшего впечатления. Когда Реджан докурил свою коротенькую сигарету и немного успокоился, Вальмоск снова обратился к нему с вопросом:
— А жить, поди, хочется?
— Бросьте издеваться!.. — буркнул Реджан, уже жалея, что затронул болтливого старика.
— Я не издеваюсь, — прохрипел Вальмоск. — Я для дела спрашиваю. Хотите жить, Реджан?
— Вообще-то надоело… Если бы не Биолия и Аркиф… Но, по совести говоря, хочу. Очень хочу! — с неожиданной для себя искренностью ответил Реджан.
— Тогда пойдемте! — Вальмоск навалился на палку и с трудом поднялся.
— Куда? — оторопел Реджан.
— Ко мне. Посмотрите кое-что. Может быть, вам подойдет…
С этими словами чудаковатый старик пошел прочь, шаркая ногами и часто стуча палкой по мокрому асфальту. Великолепный дог вылез из-под лавки и пошел за ним. Несколько мгновений Реджан смотрел им вслед, потом махнул рукой:
— Эх, была не была! Терять уж нечего!..
Он быстро догнал профессора и пошел с ним рядом.
Из парка они вышли не через главные ворота, которые вели на оживленную улицу, а через узкую служебную калитку в противоположном конце. За калиткой простирался огромный пустырь, часть которого занимала свалка. А дальше начинался пригородный район с лабиринтом улочек и тупиков. Когда-то здесь жили богачи. Но после войны, во время которой многие дома были разрушены, место пришло в запустение и постепенно покрылось времянками городской бедноты.