Александр Лобачев – Водный барон. Том 4 (страница 51)

— За науку! — провозгласил он, поднимая кружку. — За твою физику, Мирон!

Мы чокнулись.

Я смотрел на них — грязных, уставших, но живых — и понимал: вот она, моя победа. Не голова Авинова в мешке. А этот железный скрип шагов моего друга.

Март пришел с капелью.

Снег осел, почернел. Лед на реке потемнел, набух водой.

Напряжение в лагере росло.

Срок.

Прошло три месяца. Егорка должен был вернуться. Или не вернуться.

Если он не приедет до ледохода — значит, всё пропало. Значит, Князь не поверил. Или посланники погибли.

Я часами стоял на стене, глядя на дорогу, которая черной змеей вытаивала из-под снега.

Пусто.

Только вороны кружили над лесом.

Бутурлин в крепости тоже зашевелился. Снег сошел — значит, можно воевать. Перебежчики говорили, что воевода протрезвел, собрал остатки верных людей, человек сто еще оставалось, и готовит вылазку. Он понимал: или он уничтожит нас сейчас, или весной придут княжеские войска и спросят с него за всё.

Мы готовились к последнему бою.

Пороха у нас не было. Смолы почти не осталось.

Мы точили колья. Мы укрепляли ворота.

Кузьма, ковыляя на своей железной ноге, наладил производство самострелов — больших стационарных арбалетов, которые били железными болтами на триста шагов.

— Если полезут — встретим, — мрачно говорил он, натягивая тетиву из воловьих жил. — Живыми не дамся.

День Х настал в середине марта.

Лед на реке треснул ночью, с пушечным грохотом. Пошла вода.

А утром дозорный закричал:

— Идут!

Я взлетел на стену.

Со стороны крепости, по раскисшему полю, шла серая колонна.

Бутурлин решился.

Он вел всё, что у него осталось. Сотня пеших, два десятка конных.

Они шли умирать, но забрать нас с собой. Им некуда было деваться.

— Всем на стены! — заорал Серапион. — Баб и детей в лес, тайными тропами! Мужики — к бою!

Я стоял, сжимая пистолет. В нем был последний заряд. Один выстрел.

Я оставлю его для себя. В плен я не пойду.

Колонна врага приближалась. Они шли молча, обреченно.

Пятьсот метров. Триста.

Кузьма навел свой самострел.

— Ждем… — шептал он. — Пусть ближе подойдут…

Двести метров.

И тут я услышал звук.

Низкий, вибрирующий гул. С другой стороны. Со стороны леса.

Я обернулся.

Из леса, на тракт, выезжали всадники.

Много всадников.

Их кони были свежими. Их броня сияла на весеннем солнце.

Над ними развевались знамена.

Красные знамена с золотым зверем.

— Кто это? — крикнул Игнат. — Еще враги?

Я прищурился.

Впереди отряда, на маленькой мохнатой лошадке, ехал человек в тулупе нараспашку. Он махал шапкой.

— Наши!!! — заорал я так, что сорвал голос. — Наши!!!

Это был Егорка. А за ним шла княжеская дружина. Бутурлин увидел их. Он остановил свою жалкую армию. Он понял всё мгновенно. Это был конец. Шах и мат. Он не стал драться. Он не стал бежать. Он просто слез с коня, снял шлем и бросил его в грязь. Потом сел на землю и опустил голову. Его солдаты побросали оружие. Я сполз по стене вниз. Ноги не держали. Я сел прямо в грязь, прислонившись спиной к бревнам частокола. Я смотрел в небо. Оно было синим, бездонным, весенним. По щекам текли слезы, но я не вытирал их.

— Доехал… — шептал я. — Доехал, чертенок…

Ворота открылись. В лагерь влетел Егорка. Он соскочил с коня, подбежал ко мне. Он повзрослел за эти три месяца. У него пробивались усы. Взгляд стал жестким. Но когда он увидел меня, он снова стал мальчишкой.

— Мирон! — он обнял меня. — Живой!

— Живой, — я похлопал его по спине. — Мы все живы.

Следом въехал важный боярин в соболях, окруженный дружинниками. Воевода Князя. Он посмотрел на нас, на наши убогие укрепления, на грязных, худых, но не сломленных людей.

— Кто здесь главный? — спросил он зычно.

Я встал. С трудом, опираясь на плечо Егорки.

— Я. Инженер Мирон.

Воевода кивнул.

— Князь получил твой «подарок». Голова знатная. Бумаги — еще знатнее.

Он достал свиток.

— Именем Великого Князя! Бунт Авинова подавлен. Изменники будут казнены. Малый Яр объявляется Государевой слободой.

Толпа взревела.

А воевода наклонился ко мне.

— А тебя, инженер, Князь в Столицу зовет. Хочет посмотреть на человека, который громом управляет.

Я посмотрел на Кузьму, который стоял рядом на своей железной ноге. На Игната. На Серапиона.

— Я поеду, — сказал я. — Но позже. Сначала надо здесь порядок навести. И новый корабль построить.