Александр Лобачев – Водный барон. Том 3 (страница 31)

— Садись в лодку, — сказал Иван Васильевич. — Я подведу тебя к стартовой позиции.

Он взял меня под руку, повёл к лодке. Я ступил в неё, сел на скамью гребца. Взялся за вёсла.

Иван Васильевич оттолкнул лодку от причала, отпустил.

Я остался один. В тишине. В темноте.

Только звук воды и биение собственного сердца.

Я медленно опустил правую руку в воду за бортом. Пальцы коснулись холодной поверхности.

И активировал Дар.

Боль пришла мгновенно — острая, знакомая, в затылке. Я стиснул зубы, держал контакт.

Мир изменился.

Я не видел воду глазами. Но я знал её. Чувствовал каждую вешку как уплотнение в потоке, как возмущение, как вихрь. Они были как маяки в темноте, как точки на карте, которая рисовалась в моей голове.

Я видел их расположение. Видел проходы между ними. Видел течение, которое тянуло лодку вправо.

Я поднял руку из воды — знание осталось. Картинка в голове не исчезла сразу. Дар работал с задержкой — я мог запомнить то, что почувствовал, и использовать эту память несколько секунд.

Я взялся за вёсла. Начал грести.

Первый проход — между двумя вешками слева. Я помнил их положение. Знал, что нужно грести чуть правее, чтобы компенсировать течение.

Греб. Считал гребки. Три. Четыре. Пять.

Прошёл. Не задел.

Второй проход — узкий, между тремя вешками. Я снова опустил руку в воду — быстро, на секунду. Обновил картинку.

Боль усилилась. Виски пульсировали. Но я держался.

Видел вешки. Видел проход. Корректировал курс.

Греб. Прошёл.

Третий. Четвёртый. Пятый.

Каждый раз — короткий контакт с водой, обновление карты, гребля по памяти.

Боль нарастала. Голова раскалывалась. Во рту пересохло. Руки начинали неметь.

Но я не останавливался.

Дальний буй. Я почувствовал его — большой объект, якорь на дне, вихрь вокруг.

Обогнул. Развернулся. Обратный путь.

Те же вешки, но в обратном порядке. Я помнил их. Карта всё ещё была в голове, хоть и размывалась.

Снова опустил руку в воду. Последний раз.

Боль взорвалась. Виски стучали, как молот по наковальне. Я почувствовал тепло на верхней губе — кровь из носа.

Но я видел путь. Последний проход.

Греб. Изо всех сил. Не чувствуя рук, не слыша ничего, кроме своего дыхания.

Лодка скользнула между последними вешками.

Коснулась причала.

Я выдохнул. Руки разжались на вёслах. Голова упала вперёд.

Тишина.

Потом — взрыв голосов.

— Он прошёл!

— Не задел ни одной!

— Как⁈ Вслепую⁈

Кто-то стянул повязку с моих глаз. Свет ударил больно. Я зажмурился, медленно открыл глаза.

Перед мной стоял Главный Мастер. Смотрел на меня долго, изучающе. Потом посмотрел на вешки. Все целые. Ни одна не сдвинута, не задета.

Он повернулся к Ивану Васильевичу:

— Ты видел?

— Видел, — кивнул Иван Васильевич. — Он опускал руку в воду. Несколько раз. Чувствовал течение, возмущения. Использовал воду как… инструмент.

Главный Мастер снова посмотрел на меня:

— У тебя кровь из носа.

Я провёл рукой по лицу. Пальцы стали красными.

— Перегрузка, — сказал я хрипло. — Пройдёт.

Главный Мастер молчал. Потом медленно кивнул:

— Практика сдана. — Он сделал паузу. — Это было… удивительно.

Дьяк стоял в стороне. Лицо его было белым. Он проиграл снова. И он это знал.

Старший Наставник бормотал себе под нос то ли молитву, то ли проклятие.

Я вылез из лодки, покачнулся. Кузьма подбежал, поддержал меня под руку:

— Ты в порядке?

— Да, — я вытер кровь рукавом. — Просто устал. Дай воды.

Кто-то принёс ковш. Я выпил залпом. Потом ещё один. Голова прояснилась. Боль отступила — не ушла, но стала терпимой.

Главный Мастер уже шёл обратно к зданию:

— Десять минут перерыва. Потом — следующая задача. Заречный, приходи в зал, когда будешь готов.

Я кивнул.

Толпа студентов расходилась, обсуждая увиденное. Гавриил подошёл, усмехнулся:

— Чёртов фокусник! Ты их всех обставил. Красиво!

— Это не фокус, — ответил я устало. — Это работа.

— Ты хорошо сделал свою работу, — кивнул Гавриил. — Уважаю.

Я сел на край причала, опустил ноги в воду. Кузьма сел рядом.

— Ты использовал Дар, — сказал он тихо. — Я видел. Ты опускал руку. Чувствовал вешки.