тот миг беззащитной свободы,
что сердцу нужнее была,
чем эти пустые высоты,
куда не достанет стрела.
«Молил я: «Дай знаки!..»
Молил я: «Дай знаки!..»
Но разве такого хотел:
с растущей тревогой
внимать все последние годы,
как странно поспешно
небесный режимный отдел
снимает печати,
секретные грифы и коды.
Неужто заклятьям
и тайнам кромешным конец,
коль входишь свободно
без пропуска и оберега
в тот зал к единицам храненья
с приставкою «спец.»,
где чёрные камни Перу
и портреты Эль Греко.
А есть ли там мастерской дезы
испытанный яд,
компьютерный вирус,
обманка для третьего глаза,
об этом – проси не проси —
тебе не говорят, —
пока ещё не было Сверху
такого приказа.
Когда же наступит час «Х»,
то уже без намёков и без
речей сокровенных
про старые свитки и фрески,
опустится только
последний десант МЧС
в суровом своём
реактивном
архангельском блеске!
ЧТО С ТОГО?..
Слишком много сегодня у нас, говорят,
Происходит не в склад и не в лад, невпопад.
То, забыв красоту, ценим всякую шваль,
То по снегу кладём на дорогу асфальт,
Где нужна рокировка, там сходим конём,
И опять понедельник в субботу начнём,
Чтоб сместить воскресенье на чёрный четверг,
Хоть народ старый стиль до сих пор не отверг,
Топором молча точим карандаши
Для рисунка загадочной русской души,
Той, что с каждым наброском становится шире
Чиста поля в формате листа А4, —
Как же можно такое иметь мастерство,
Ничего не имея с того?..
– Что с того?
«Как это раздражает иностранцев! …»
Как это раздражает иностранцев! —
Кого-нибудь на улице спроси:
– Германий сколько или, скажем, Франций
Вмещает территория Руси?
Пусть сосчитают их Макрон да Меркель,
А мы—то чем сегодня дорожим? —
Зачем нам эти западные мерки,
И так почти забыли свой аршин.
Испытывали сколько наши силы,
Но коль очередной затеют блиц, 
