так похожи на петли верёвок.
Греховное семя,
чего же нас тянет обратно?
Приимешь ли блудных детей своих,
матерь Оранта?
Захочешь простить
эту страшную пустошь и нежить,
Утративших веру
пускай не спасти, но утешить?
…И, видимо, этот
вопрос посчитав разрешённым,
Плечистый красавец
с окна отдирает решётку.
«Сегодня храм опять нужней бассейна…»
Сегодня храм опять нужней бассейна,
Что рыли тут вчера большевики.
Но где условий больше для спасенья
Души, которой надо смыть грехи?
И окропленье под иконостасом
Едва ль надёжней обещает приз,
Чем праведное плавание брассом
С осмеянною верой в коммунизм.
А с той другою, истовой и твёрдой,
С Христом, переборовшим Ильича,
Источники воды живой и мёртвой
Мы разве лучше стали различать?
Есть заповеди, есть и заповедник,
Куда запрещено пускать других.
Гдé правят бал в державе нашей бедной
Крамольники, а где еретики?
И с мудрою печалью смотрят деды
На мир, который давит кризис злой,
Благославляя наши новоделы —
Распорки между небом и землёй.
«Если уж выбрали краски…»
Если уж выбрали краски
для разных морей,
То, для наглядного
их изучения в школе
И рисовали бы шарик наш,
как акварель:
Белое, Чёрное, Жёлтое,
Красное море.
Только движение кистью —
и станет вода
Хоть и оранжевой,
как в детской песне поётся.
Кто-то же ищет названья
практичней куда —
Зря ли о собственном море
мечтали японцы.
Может и Чайна
пока оставаться горда
Тем, что на карте
китайский стоит иероглиф.
Наше вот, Русское море,
девалось куда? —
В тот ли провал,
где язык наш забыт или проклят?
Только даны ли права
в географию лезть,
Тем, кто за них
не привык отвечать головою…
Мёртвое море
сегодня у нас уже есть, 
