Александр Литвиненко – Пробудитель. Между сном и смертью (страница 2)
И пока Тёмный Глеб собирался в далекую сибирскую глушь, Глеб Светлый, все еще запертый в зыбком небытии, продолжал свои ментальные упражнения в салоне воображаемой машины. У него уже появились первые, слабые успехи: он мог телепортироваться с одного сиденья на другое, передвигать мелкие воображаемые предметы в салоне, ручник сам собой затягивался и отпускался обратно.
Это начинало нравиться Глебу, давало слабую надежду на возвращение, но этого было явно недостаточно, чтобы вырваться из этого странного не-досна.
В салоне снова появился Дмитрий. На этот раз Глеб действовал осторожнее, стараясь не спугнуть хрупкое состояние сна.
– Вот тут поверни, – тихо сказал он с заднего сиденья, стараясь слиться с фоном сновидения.
Дмитрий без удивления ответил: – Да, конечно, – и плавно повернул руль, словно так и должно было быть. Глеб знал: любое несоответствие сну, любая резкость или неожиданность могли спровоцировать пробуждение Дмитрия и обрушить хрупкую связь.
– Слушай, скажи мне, в клинике ты случайно не видел, что у меня было в руках? А то мне что-то дали, а я совсем не помню, куда закинул. А сейчас отдавать надо, а я не знаю что.
Дмитрий на мгновение задумался, глядя в зеркало заднего вида, словно пытаясь восстановить ускользающие воспоминания.
– Да вроде ничего особенного не видел. Блокнот какой-то в руках был, с ручкой.
– А может, был какой-нибудь медальончик? – осторожно спросил Глеб, пытаясь натолкнуть Дмитрия на нужный образ.
– Да нет, – ответил Дмитрий, внимательно глядя на дорогу, словно пытаясь что-то вспомнить.
– Не видел. Хотя… может, он был на руке и поэтому я не заметил, ну или на шее под рубашкой.
Контакт во сне прошел относительно нормально, без резкого пробуждения. Когда Дмитрий погрузился в более глубокую фазу сна, он начал рассказывать Глебу о своих смутных воспоминаниях, о странном поведении Тёмного Глеба, о его неестественной уверенности и холодном взгляде.
– Мне показалось… будто это был не ты, не тот что во сне когда мы встретились – неуверенно пробормотал Дмитрий, словно сомневаясь в собственных словах.
Дмитрий, казалось, начинал что-то понимать, чувствуя неладное на интуитивном уровне. – Чем я могу помочь?
Глеб вздохнул, чувствуя слабую, но все же зародившуюся надежду.
– Для начала… расскажи все Анастасии. Может быть, ее рациональный ум найдет какое-то решение. И… если ты не боишься… позволь в следующий раз Анастасии войти в твой сон вместе с тобой. Она должна увидеть своими глазами, что происходит. Это может быть нашим единственным шансом.
Глава 2. Непрошеное вторжение.
Дмитрий, с трудом возвращаясь в хрупкую реальность после странного и тревожного сновидения, немедленно рассказал Анастасии обо всем, что вспомнил – о его отрывочных фразах, о той странной уверенности Глеба и едва уловимой, но пугающей угрозе, исходившей от его двойника. Он передал и просьбу Глеба – помочь, войти в его сон, установить более прочную связь и понять, что происходит.
Анастасия, сидя напротив, выслушивала его с привычным врачебным спокойствием. Она нахмурилась, но поначалу отнеслась ко всему со скепсисом:
– Дмитрий, вы ведь только недавно вышли из комы. Ваше восприятие ещё может быть… фрагментарным. Мозг иногда удерживает впечатления сна, особенно если они связаны с сильными переживаниями. Я разговаривала с Глебом несколько дней назад – он выглядел уставшим, да, говорил, что собирается взять отпуск и уехать в Сибирь. Полное уединение – это в его духе.
– Нет, Настя, это не просто сон, – Дмитрий подался вперёд, его голос дрожал.
– Он был… живым. Слишком настоящим. Он просил меня о помощи. Это был не бред и не эмоции, я это точно знаю.
– Дмитрий, – сдержанно сказала она, но в голосе уже появилась тень сомнения.
– Я знаю, вы, врачи, любите всё объяснять через нейронные импульсы и стадии сна, – усмехнулся он.
– Но иногда, может, стоит просто поверить в то, что выходит за пределы теории?
Анастасия прищурилась:
– Вы пытаетесь мной манипулировать?
– Ни в коем случае, – с улыбкой сказал он.
– Просто использую логические доводы. И, может быть… лёгкий шарм.
– Дмитрий…
– Ладно, шарма оставлю на потом. Но Глебу действительно нужно помочь. Я не могу это проигнорировать.
После небольшой паузы, в которой Анастасия, казалось, взвешивала всё, что он сказал, она медленно кивнула:
– Хорошо. Мы попробуем. Но если это окажется просто сон – я тебя заставлю пересматривать вводную лекцию по физиологии сна.
– Договорились. Но если я окажусь прав – ты пригласишь меня на кофе?
Анастасия рассмеялась коротко, покачала головой:
– Дмитрий, ты только что вышел из комы. Не рановато ли флиртовать?
– Поверь, после того, как ты просыпаешься из небытия – хочется жить. И немного – рисковать.
В клинике царила напряжённая атмосфера. Анастасия готовила оборудование, проверяя каждый контакт. Дмитрий наблюдал за ней с лёгкой усмешкой.
– Ты так сосредоточена, будто собираешься меня запускать в стратосферу.
– Почти, – ответила она, не поднимая глаз. – Только в сновидение, где всё куда опаснее.
– Не хочешь всё-таки пойти со мной в этот сон? – спросил он, наклоняясь ближе. – Вместе веселее. Или страшнее.
Она на секунду отвлеклась от приборов и посмотрела на него пристально:
– Дмитрий, вы уверены в своём решении? Вы всё ещё слабы. Погружение в сновидение в таком состоянии может вызвать непредсказуемые последствия.
– Я уверен, – ответил он твёрдо. – Глеб сделал это для меня. Теперь моя очередь.
Он сделал паузу, а затем добавил, уже мягче:
– Но если ты всё-таки решишь составить мне компанию – обещаю держаться за руку. Только по медицинским соображениям, конечно.
Анастасия покачала головой, подавляя улыбку:
– Сначала вернись живым из этого сна, герой. А флирт – потом.
– Значит, шанс есть?
Она не ответила, только вернулась к настройке мониторов. Но на её лице мелькнула та самая тень улыбки, которую он надеялся увидеть.
– С другой стороны, если Вы правы Дмитрий, то лучше мне пойти с Вами в этот сон, сказала Анастасия.
– Дмитрий, вы уверены в своем решении? Вы еще не до конца восстановились. Погружение в свое сновидение с чужим человеком, тем более в таком нестабильном состоянии, может нанести вам непоправимый вред, спровоцировать непредсказуемые реакции вашего организма.
Дмитрий твердо посмотрел ей в глаза, в которых горел огонь решимости, словно отблеск гоночного пламени.
– Знаете, Анастасия, мы, гонщики, постоянно идем на риск, балансируем на грани. Для нас доля секунды может стать роковой. А Глеб… Глеб принес мне надежду, вытащил меня из того замкнутого круга отчаяния, в котором я тонул. Хотя кто я для него? Всего лишь один из многих пациентов. Но я чувствую, что должен ему помочь, чего бы мне это ни стоило. Я не боюсь сложностей, я привык решать их на скорости, идти вперед, несмотря на любой страх. Так что… так и быть. Вперед, к Глебу.
В это время Светлый Глеб, всё ещё запертый в зыбком пространстве между сном и явью, продолжал отчаянно развивать свои ментальные навыки – единственное оружие, которое у него осталось. Его воображаемый салон гоночной машины стал отражением внутреннего состояния: снаружи – слегка тюнингованный автомобиль, а внутри – нереально расширенное пространство, подчинившееся его воле.
Заднее сиденье трансформировалось в уютный диван с мягкими подушками, рядом покачивалось плетёное кресло-качалка, в углу – просторный гамак. В воздухе витал аппетитный запах с миниатюрной шашлычницы, а блестящий кофейный аппарат тихо шипел, издавая уютные звуки.
Когда в сон вошли Дмитрий, сопровождаемый немного растерянной, но настороженной Анастасией, она с трудом сдержала улыбку, осматривая это сюрреалистическое пространство.
– Да… теперь я вижу, что ты действительно Светлый Глеб, – пробормотала она, качая головой.
– Только ты мог создать такой… бессознательный бардак с ароматом шашлыка. Не удивлюсь, если где-то здесь прячется твой друг дракон.
Дмитрий усмехнулся:
– А мне, между прочим, нравится. Гостеприимно, уютно, и ты рядом. Осталось только звёзды над головой и тихую музыку.
Анастасия скосила на него взгляд, но уголки её губ предательски дрогнули.
– Мы не на свидании, Дмитрий. Мы внутри твоего сна и в нем два совершено чужих сознания не привычных для твоего обычного сна. Не забывайся.
– Знаешь, с тобой даже в кошмаре можно найти повод для флирта, – усмехнулся он. – Это уже диагноз?