Александр Литвиненко – Его называют Пробудитель (страница 14)

– Теперь, – сказал он тихо, – ты сможешь стать кем угодно во снах.

Глеб глубоко вздохнул.

И только тогда заметил:

Тень.

Она стояла далеко, очень далеко.

Но впервые – дрожала.

Не исчезала, нет – но как будто теряла власть над ним.

Он осознал: чем меньше он цепляется за своё «я», тем меньше

тень может его удерживать.

Это было похоже на свободу. Настоящую.

13. Девочка и дракон

Глеб очнулся в капсуле – и впервые почувствовал себя… сильнее. Не уверенным, нет – до уверенности ему было ещё далеко. Но у него появилось что-то, чего раньше не было.

Воля.

И в этот самый момент дверь процедурной открылась. Анастасия вошла – и по её лицу Глеб понял: учеба окончена. Начинается реальная работа. – Теперь вернёмся к девочке Элине, пора ее вытащить из комы, – сказала она тихо. – Девочка. Семь лет. Кома после падения. Сон зациклен. Там дракон.

– Я пойду, – сказал он без колебаний.

Анастасия кивнула:

– Я знала, что ты это скажешь.

Она подошла ближе.

– Но будь осторожен. Ты сильнее, чем был. Но ты всё ещё очень уязвим.

Глеб слегка улыбнулся:

– История моей жизни.

И он вошёл в первый настоящий сон после обучения.

Сон

Утро какое-то неуверенное – будто и само сомневалось, стоит ли ему вообще наступать. Золотистые лучи лениво скользили по лобовому стеклу старой «Мазды RX8», тщетно пытаясь пробиться сквозь слой пыли, который, казалось, уже обрёл собственную биографию. Свет ложился на руки Глеба неровными полосами, будто пытался напомнить ему, как выглядят вещи, на которые стоит обращать внимание.

Глеб, впрочем, этого напоминания не оценил. Усталость сидела в нём глубоко, как квартирант без договора. Не та, что бывает после бессонной ночи, а другая – вязкая, как осадок чужих снов, налипший на сознание.

Каждый новый пациент оставлял в нём нечто – обрывки кошмаров, туманные эмоции, иногда даже крошечные копии собственных страхов.

Это всё оседало внутри и постепенно становилось его вторым телом.

Машина гудела спокойно и обречённо, словно старый зверь, которому давно пора на покой, но он всё ещё честно тащит своего человека куда нужно. Серая дорога петляла между полей, сверкая росой. Гдето там, за стеклом, мир пах свежестью и прохладой, но просачиваться в салон отказывался.

Здесь царствовали запах старого пластика, бензина и окончательно перегоревших нервов.

Глеб щурился на дорогу, пытаясь удержать ускользающий фокус. Мир слегка покачивался перед глазами, словно за рамками реальности кто-то аккуратно тряс декорации.

Радио бормотало что-то про Институт сна – очередной научный прорыв, первый зафиксированный случай взаимного сновидения…

Глеб хмыкнул. Научный прорыв они там нашли. Для них – «теоретическая возможность».

Для него – будни.

Суровые, мокрые, холодные, иногда смертельно опасные будни.

Тихий «пилик» вывел его из размышлений.

Смартфон на панели ожил.

Пациент #1: Стабильность 9% – вход возможен

Девять процентов.

Самое неприятное состояние – когда сознание пациента висит на краю пропасти, но по формальным параметрам он ещё «проходной».

Что ж… обычный день.

Или вторник?

Или, может, среда?

Глеб вздохнул. Дни давно смешались в плотную кашу, где невозможно отличить вчерашний сон от сегодняшней реальности.

Он снова поднял взгляд на дорогу – и мир дрогнул.

Лёгкий, почти незаметный, но совершенно неправильный толчок пространства, как будто реальность на секунду забылась и споткнулась.

Глеб моргнул.

Дорога под ним качнулась ещё раз.

Что-то было не так.

Он не успел ничего подумать – только крепче сжал руль и втянул воздух.

А следующее мгновение разорвало утро пополам.

14. Сила сна

Мир перед капотом «Rx8» сжался в точку. Не звук, не вспышка – просто мягкое, почти вежливое стирание реальности.

Там, где секунду назад была потрескавшаяся дорога, возникла идеальная чёрная дыра – будто кто-то аккуратно вырезал фрагмент утра и забыл вернуть.

Глеб даже не вздрогнул.

Руки сами дёрнули руль влево, машина занизила обороты, мир мигнул – и рассыпался.

Звук визга шин превратился в шелест ветра.

Тяжесть руля – в лёгкую вибрацию рукоятки. Мазда исчезла, уступив место старенькому велосипеду, который, по ощущениям, помнил перестройку.

Тропа под ним была вымощена бледнопастельными плитками.

Солнце – слишком яркое, слишком настоящее для сна. Звук – слегка приглушённый, словно мир смотрелся через ватное стекло.

Глеб моргнул, принимая происходящее с обречённым спокойствием.

– Ну здравствуйте, будни, – пробормотал он.

Велосипед под ним дрогнул, вытянулся, словно вспоминая другую форму, и через мгновение Глеб уже стоял… на электросамокате.

Ровном, устойчивом, слишком новом для этой странной детской вселенной.

А в руке возник меч.

Настоящий. Тяжёлый. Холодный. И слегка раздражающий – как будильник в выходной.