Александр Лиманский – Повелитель драконов III (страница 7)
***
Вольнодумский сидел, скрючившись над своим пергаментом. Он каждый день в одно и то же время проделывал одну и ту же процедуру – описывал прошедший день. В его обязанности входило тщательно фиксировать все нарушения, события, потери, прибытия и так далее.
Вечером все учреждения сдавали ему письменный отчет, а он все это старательно переписывал, чтобы на следующее утро передать всю информацию владыке цитадели.
И ему очень нравилось, чем он занимается. Он чувствовал свое превосходство за счет той власти, что имел. Ведь он подчинялся напрямую владыке, а если хоть кто-нибудь не сдавал вовремя свою часть отчета, тогда он мог познать всю мощь и ненависть Вольнодумского.
Только закончив перечислять всех, кто сегодня выписался из больничного крыла, Вольнодумский Аркадий Всеволодович посмотрел в окно.
Там сидел черный как смоль ворон и выразительно пялился на него. Аркадия Всеволодовича что-то смутило в его поведении, и он не сразу понял, что именно.
- Кыш отседова, треклятая засеря! – гаркнул он, махнув на нее рукой.
Птица даже не моргнула. Просто продолжила созерцать, как ни в чем не бывало. Только тут до Вольнодумского дошло что не так с этой птицей – она смотрит на него прямо, без поворотов головы и совсем не моргает. Такой пристальный взгляд, который бывает только у человека.
Неприятный холодок пробежал у Вольнодумского по спине, но он быстро себя успокоил.
- Я тебе щас! Найду только чего потяжелее! – он поводил взглядом по столу, но, как назло, под рукой ничего подходящего не оказалось. Не чернильницей же в него кидать – так ведь и запачкать все можно.
Тогда он начал смотреть в ящиках стола. И пока изучал их содержимое птица испарилась.
- Испугалась! – злорадно заулыбался Вольнодумский. – Меня не проведешь! Никто меня не проведет. Так ладно… О чем это я, - он сжал в руки перо и снова уставился на пергамент. – А, да! Умершие! Умерших у нас сегодня не было, так и запишем, - его рука автоматически потянулась к чернильнице, помакала в пустоту и вернулась на пергамент. Он шкрябал пером насухую и сначала не понял, что произошло. – Что за чертовщина такая? – он осмотрел перо, на нем не было ни грамма чернил, потом посмотрел на то место, где стояла чернильница и, разумеется, ничего там не обнаружил. – Сука! – выругался Вольнодумский. – Шалава проклятая! Стащила! На кой она ей вообще нужна! У! Убью!
Он еще долго сокрушался, пока тяжело вставал с места и шел к шкафу за новой чернильницей. Порывшись там, он так ничего и не нашел. Похоже все запасы были истрачены и нужно было спускаться вниз к хранителю.
А этого он ой как не любил.
По уровню власти, хранитель запасов был примерно с ним на одном уровне. Ведь он заведовал всем, что могло только потребоваться обитателям цитадели, а это накладывало определенные преференции.
И так как хранителю ничего от архивария не надо было, а архиварию постоянно требовалось всякое, первым постоянно над ним измывался и заставлял практически умолять отдать ему положенную утварь.
Вольнодумский задумался. Идти в столь поздний час, означала нарваться помимо всего прочего еще и на порцию упреков о том, как сейчас поздно и надо все делать вовремя.
Проклятая птица! Чтоб она сдохла! Никакого покоя! Не дают нормально свою работу выполнять!
А, стоп!
Тут он расплылся в улыбке – очередной пузырек с чернилами был в шкафу в нижней комнате. Он сам ставил его туда неделю назад, чтобы не бегать лишний раз наверх, когда работал внизу.
Торжествуя, Вольнодумский довольно шустро для своего возраста спустился вниз, а потом с триумфом поднялся наверх, неся в руках заветный пузырек с чернилами.
Его радость продлилась недолго, потому что когда он поднялся наверх то увидел, как та же самая наглая птица тащит пергамент в окно.
Пергамент! Над которым он трудился весь вечер! Если ее не остановить, то вся работа пойдет коту под хвост и надо будет ее переделывать.
Пузырек с чернилами выпал из рук Вольнодумского и покатился по полу разливая все содержимое, а сам Аркадий Всеволодович кинулся к окну, в попытке остановить чертова ворона.
Он не успел. Птица выпорхнула в окна держа в клюве за край свиток.
- Сука! – орал Вольнодумский в окно, грозя кулаком в пустоту. – Я тебя на вертеле зажарю! Вернись! Похлебка недоделанная!
***
- Сонь, это же яйцо лазурного дракона! – возмущенно говорила Алла. – И рубинового! Как они у тебя оказались?
- Тише ты! – шикнула на нее Соня. Она окончательно пришла в себя ото сна и сейчас активно думала, что делать дальше. – Не кричи! – перешла она на шепотом.
- Но… - воскликнула было Алла.
Соня тут же остановила ее жестом руки, приложив палец к губам.
- Тихо! – шикнула она на нее.
- Но это же преступление! – уже шепотом продолжила Алла. – Они должны находиться в инкубаторе! Тем более такие мощные. Ты где их взяла?
- Они ненастоящие, - сделала попытку Соня. – Просто яйца дракона. Мне нужны. Для спектакля.
- Какого спектакля? – с сомнением посмотрела на нее Алла. – Ты же не играешь в театре. Чего ты мне голову пудришь?
- А теперь играю, поняла? – жестко ответила Соня, закручивая бечевку обратно на мешке, пряча таким образом яйца. – Кто тебе вообще дал право рыться в моих вещах?
- Да я… - замешкалась Алла. – Одеяло просто сползло, и они показались, а я спустилась воды попить.
- Ага, и мешок сам развязался, - язвительно заметила Соня.
Она встала с кровати, провоцируя сделать Аллу тоже самое, и спрятала мешок у себя за спиной. В ночнушке и с котомкой она выглядела очень странно.
- Ну нет, но веревка ослабла, был виден краешек, - попыталась выкрутиться Алла, вставая напротив нее.
- И ты решила посмотреть, что там такое, - зло произнесла Соня. – Знаешь, вот совсем не ожидала от тебя такого. Знала всегда, что ты любопытная. Но чтобы до такой степени! Рыться в вещах своей подруги! До такого ведь додумать еще надо. Ты просто отвратительна!
- Ой, на себя посмотри, - скривилась Алла, сложив руки на груди. – Стащила где-то яйца дракона и решила прикарманить их себе. Хочешь вывести себе лазурного вместо Демигара? Хочешь быть круче все..
Договорить она не успела, потому что тут же получила под дых и согнулась пополам от боли. Кулак Сони промелькнул еще раз, раздирая кожу на щеке, отчего девушка взвизгнула.
Соня схватила ее за грудки и прижала к стене.
- Слышишь ты! – сквозь зубы произнесла она. – Не смей ничего говорить про Демигара! Он… Он тебя не касается! И забудь все, что ты здесь видела! Это не яйца, а реквизит! Поняла меня? А то не посмотрю, что ты моя соседка, руки сломаю и язык вырву, чтобы не лазила по чужим вещам и трепалась налево-направо. Тебе все понятно?
Алла от неожиданности и испуга активно закивала головой. Она никогда не видела Соню такой. Да, в бою она была свирепа, со своими мужиками из команды погонщиков дерзка, но между ними девочками никогда не было ничего такого. Они всегда общались крайне дружелюбно.
- Повтори! – рявкнула Соня.
- Я ничего здесь ни видела и никогда об этом никому не расскажу! – выпалила Алла.
- Молодец, - отпустила Аллин ворот ночнушки Соня. Поправила ее немного и стряхнула пыль. – Теперь выдыхай. Можешь быть свободна. Я бы умылась на твоем месте.
Только когда Алла выбежала из комнаты в слезах и крови, Соня смогла выдохнуть. Сердце продолжало бить как бешенное, но уже стало гораздо легче.
Алле доверять было нельзя – она не умеет держать язык за зубами. Дальше ходить с яйцами дракона было бы сумасшествием и нужно срочно найти для них место. Только вот где?
В этот момент в окно их комнаты постучал ворон. Соня посмотрела в его сторону, но не придала этом значения.
Ворон был настойчив. Он барабанил своим клювом раз за разом и не желал останавливаться. Соня подошла к нему, чтобы открыть окна и прогнать, но только тут увидела привязанный к ноге ворона маленький свиток.
- Лари! Это ты? – округлила глаза Соня, открывая окно. Морозный воздух тут же наполнил помещение.
Птица кивнула, как разумная и подставила свою ногу, как будто протягивая свиток. Соня быстро отвязала его и развернула.
Быстро пробежав по нему глазами, Соня сразу поняла в чем дело.
- Так, все ясно, - быстро заговорила она. – Нужно на чем-то написать тебе ответ. А, черт! У меня же нет чернил. Нужно идти за ними в комнату отдыха, там бывают. А если нет, то…
Птица ее перебила, застучав клювом по подоконнику, а затем запрыгав на месте, подставляя ей голову ухом вперед.
- Ой, - пискнула Соня. – Ты меня слышишь, да?
Ворон активно закивал, радостно прыгая на одном месте с расправленными крыльями. Он подошел к ней вплотную и потерся о грудь сквозь тонкую материю ночнушки.
Соня взяла его на одну руку, закрыла окна и села на кровать.