Александр Лиманский – Лекарь Империи 2 (страница 10)

Я как раз заканчивал осматривать мужчину лет пятидесяти, с красным, одутловатым лицом и таким же надрывным кашлем, как и у всех остальных. Но что-то в его состоянии меня насторожило.

Не было той характерной бледности, той изможденности, которая обычно сопровождала «стекляшку». Да и температура у него была невысокая, всего тридцать семь и два.

— Ну что ж, уважаемый, — я закончил осмотр и сел за стол, чтобы заполнить его карту. — Могу вас обрадовать. Это у вас не «Стеклянная лихорадка».

Тут же, как черт из табакерки, в наш разговор встряла моя сегодняшняя «помощница», старшая медсестра Валентина Петровна Зазулина, которую мне «любезно» выделили на сегодня.

Эта тучная, вечно недовольная женщина в возрасте «слегка за пятьдесят» с самого начала моего приема сидела напротив и с видом прокурора следила за каждым моим движением, видимо, выискивая, к чему бы придраться.

— Как это не «стекляшка»⁈ — она подскочила со своего стула так, что он жалобно скрипнул. — Да вы посмотрите на него! Вон как дохает! Кашель точь-в-точь, как у всех! Опять вы, адепт, что-то выдумываете!

Я хмуро посмотрел на нее.

— Уважаемая Валентина Петровна, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно, но с металлическими нотками. — Я бы попросил вас не вмешиваться в процесс постановки диагноза, если вы в этом ничего не понимаете. А если у вас есть какие-то сомнения в моей квалификации, вы можете изложить их в письменном виде на имя мастера-целителя Шаповалова. А сейчас, будьте добры, вернитесь на свое место и не мешайте мне работать.

Зазулина побагровела от злости, но возразить ничего не смогла. Только фыркнула, как рассерженный еж, и плюхнулась обратно на свой стул.

— Курите давно? — спросил я у пациента, хоть тот ничего не говорил на этот счет.

Мужчина виновато кивнул.

— Как вы узнали, господин лекарь? — спросил он.

— Кашель ваш… он хоть и похож, но не «стеклянный», а скорее, грубый, лающий. Так что ничего страшного. Это у вас, уважаемый, не «стекляшка», а банальный острый трахеит на фоне хронического бронхита курильщика. Вот вам рецепт на антибиотики и отхаркивающие, побольше теплого питья, и через неделю будете как огурчик.

— А… а анализы никакие сдавать не надо? — удивленно спросил пациент.

— А зачем? — я пожал плечами. — И так все ясно. Но если вы очень хотите, — я быстро набросал ему на бланке направление на общий анализ крови, — можете сдать, для самоуспокоения. Но, уверяю вас, ничего нового мы там не увидим.

Пациент, кажется, был вполне доволен таким исходом. Он поблагодарил меня и, забрав рецепт и направление, вышел из кабинета.

Вместо следующего пациента в кабинет вошла женщина. Высокая, статная, с короткой стрижкой из радикально-рыжих волос и очень строгим, властным лицом.

Мария Демидовна Ульянова, заведующая поликлиникой.

Зазулина, увидев начальницу, тут же подскочила со своего места и с самым жалобным видом принялась на нее «наседать».

— Ой, Мария Демидовна, наконец-то вы пришли! А то мы тут с самого утра, как пчелки, трудимся, не покладая рук! Уже и спины не разогнуть, и в глазах темно! А народу все идет и идет! Может, хоть на обед нас отпустите, а то так и с голоду помереть недолго!

К моему огромному удивлению, Мария Демидовна, вместо того чтобы отчитать свою подчиненную за такое панибратство, только сочувственно вздохнула и кивнула.

— Да, Валентина Петровна, вы правы. Вы все сегодня большие молодцы. И действительно, очень устали. Так что, конечно, идите на обед. Сделайте перерыв, отдохните.

Зазулина, ворча что-то вроде «вот так бы сразу, а то замучили совсем», тут же, не теряя ни секунды, выскользнула из кабинета, пока начальница не передумала. А Мария Демидовна прошла внутрь и с интересом посмотрела на меня.

— Адепт Илья Разумовский, я полагаю? — ее голос был низким, немного уставшим, но без тени враждебности. — Наслышана, наслышана. Я Мария Демидовна Ульянова, заведующая этим… бедламом. Решила вот лично познакомиться с молодым человеком, о котором уже, кажется, вся больница говорит. И, должна признать, я впечатлена вашими сегодняшними результатами. Ординатор Слава из терапии, который работает в соседнем кабинете, только двадцатого пациента принимает, а вы, как я вижу по системе, уже давно за пятьдесят перевалили. Как вам это удается?

Я только пожал плечами.

— Да ничего особенного, Мария Демидовна. Просто стараюсь работать быстро и эффективно.

— Это похвально, — она кивнула. — Но, боюсь, этого недостаточно. С таким наплывом нам все равно не справиться.

— Я с вами полностью согласен, — сказал я. — И с этим нужно что-то делать. Причем немедленно.

Мария Демидовна тяжело вздохнула и как-то по-человечески пожаловалась:

— А что я могу сделать, Илья? Заболеваемость растет с каждым днем, как на дрожжах. Мы делаем все, что в наших силах, но персонала катастрофически не хватает. Пара моих участковых терапевтов сами слегли со «стекляшкой», остальные с ног сбиваются, бегая по вызовам. А тут еще и из областного центра приказ пришел — перевести часть наших докторов к ним, в областную больницу, во Владимир, у них там, видите ли, совсем завал. Вот и кручусь, как белка в колесе. Хорошо еще, что нам вас, ординаторов и адептов, на помощь прислали. Хоть какая-то подмога.

Я посочувствовал ей. Да уж, в такое время живем. Похоже, эта эпидемия действительно разгуляется не на шутку. И если не принять каких-то кардинальных мер, то все может закончиться очень печально.

В общем, мы еще немного поговорили, я высказал ей свои соображения по поводу организации приема и сортировки пациентов, она с чем-то согласилась, с чем-то — нет, но, по крайней мере, выслушала меня. А потом сказала:

— Ладно, Илья, спасибо за свежие идеи. Я подумаю над ними. А сейчас — идите на обед. Вы заслужили.

— Прямо сейчас? — я тут же ухватился за эту возможность.

— Конечно, — она кивнула. — После обеда продолжите. Час у вас есть.

— Спасибо, Мария Демидовна!

Я буквально выскочил из кабинета. Час! Целый час свободного времени! Отлично! Теперь я должен был все успеть!

Первым делом — в юридический отдел, разобраться с этим наглым Прохором Захаровичем.

Второе — найти Фырка, он мне сейчас был очень нужен.

И третье, самое главное, — Сенька! Нужно было обязательно заглянуть к нему в палату, узнать, как у него дела, и, если получится, запустить в него Фырка.

А еще было бы неплохо в принципе перекусить. И как все успеть⁈

Я пулей вылетел из поликлинического корпуса и, не теряя ни секунды, помчался в сторону хирургического отделения. Мое чутье подсказывало, что если Фырк где-то и мог появиться, то только там.

И я не ошибся! Едва я переступил порог ординаторской, как на шкафу с историями болезни тут же материализовался знакомый серебристый комок меха.

— Двуногий, ты не поверишь! — тут же затараторил он, едва я вошел. — Я такое видел! Такое! Ваша эта Алина-Белочка, оказывается, только прикидывается невинным одуванчиком! А на самом деле она…

— Говори быстро, Фырк, у меня нет времени на твои сплетни, — я тут же его оборвал.

— Да какие это сплетни⁈ — возмущенно взвился он. — Это ценнейшая оперативная информация! Так вот, ваша эта Белочка только что, в подсобке, целовалась с этим вашим длинноухим!

— С Сусликом-Фроловым, что ли? — я удивленно приподнял бровь.

— Ну да, с ним! А с кем же еще⁈ — Фырк аж подпрыгнул на месте от возбуждения. — Да еще как целовалась! Прямо взасос! Я думал, они там друг друга съедят! Вот тебе и простые коллеги! А ты говоришь — сплетни!

— Фырк, мне, если честно, глубоко плевать на амурные дела наших хомяков, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более серьезно. — Что там с Сычевым и Волковым? Ты за ними следил, как я просил?

— А-а-а, с этими… — Фырк как-то сразу сник. — Да ничего интересного. Этот твой Сычев сразу после утренней планерки свалил куда-то на своей «карете», и его до сих пор нет. Наверное, опять где-то водку жрет. А Волков… Волков сначала долго сидел в своем кабинете на скорой, потом сходил к главврачу Кобрук, потом снова вернулся к себе, а потом… потом я не знаю. Меня затянуло…

— Куда затянуло? — я напрягся.

Фырк как-то странно поежился и отвел свои огромные синие глазищи в сторону. Похоже, сболтнул лишнего. Я решил взять его, что называется, тепленьким.

— Да ладно тебе, Фырк, не притворяйся. Я уже и так понял, что у тебя здесь, в хирургическом отделении, какой-то свой источник, к которому ты постоянно возвращаешься, чтобы подзарядиться. Верно?

Фырк упрямо молчал, только хвост его нервно подрагивал. Я понял, что попал в самую точку. Ну ничего, рано или поздно он мне все расскажет. А пока нужно было решать другие вопросы.

— Фырк, скажи мне честно, на сколько по времени ты сейчас можешь покинуть пределы хирургического отделения?

Он немного подумал, потом неуверенно проскрипел:

— Ну, не знаю… может, на час… может, чуть больше. А что?

Час! Этого времени мне вполне должно было хватить. Я прикинул. Юридический отдел и Прохор Захарович могут и подождать. А вот дело Ветровых было срочным. И браслеты с рук нужно было снимать как можно скорее.

— Пошли, Фырк, — я решительно направился к выходу. — У нас есть одно очень важное дело.

Мы вместе отправились в сторону торакального отделения, где, как я помнил, после операции на легких должен был лежать Сенька Ветров.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь