Александр Лиманский – Лекарь Империи 13 (страница 16)

И в ту же секунду все «пациенты» — все тридцать человек — начали трястись.

Не конвульсии, не судороги. Просто тремор. Неконтролируемая дрожь левой руки, как при болезни Паркинсона. У всех. Одновременно. Как по команде.

— Что за чёрт⁈ — Артём отшатнулся от ближайшего «пациента». — Что происходит⁈

По залу прокатилась волна паники. Люди кричали, метались, пытались понять, что случилось. Команды, которые только что работали слаженно, рассыпались в хаос.

— Новый симптом! — кричал кто-то. — Мы всё пропустили!

— Это конец! — вторил другой голос. — Болезнь мутировала!

— Нужно начинать сначала! Все наши теории — мусор!

Семён стоял неподвижно, глядя на трясущуюся руку ближайшей «пациентки».

Что-то было не так. Что-то не складывалось.

Тремор левой руки. У всех. Одновременно. У тридцати человек с тремя разными заболеваниями.

Это невозможно.

Просто невозможно, чтобы три разные болезни в один и тот же момент дали один и тот же изолированный симптом. Болезни так не работают. Биология так не работает. Это…

«Это не медицина», — понял он вдруг. — «Это театр».

Ловушка. Илья проверял их. Проверял не знания — способность думать критически. Способность отличать реальные данные от «шума».

— Игнорируем! — Семён повысил голос, перекрывая крики. — Этот симптом — фальшивка!

Артём и Марина уставились на него.

— Что⁈

— Подумайте! — Семён указал на трясущихся «пациентов». — Три разные болезни. Три разных механизма. И вдруг — у всех одинаковый симптом? В одну и ту же секунду? Это статистически невозможно!

— Но они же трясутся! — Артём был бледен. — Мы это видим!

— Мы видим то, что нам показывают. — Семён вспомнил слова Ильи про «шум» и «тишину». — Это стресс-тест. Илья хочет посмотреть, кто из нас поддастся панике, а кто сохранит голову. Продолжаем работать по первоначальным данным. Тремор — игнорируем.

Он оглянулся по сторонам.

Большинство команд бросили свои дела и метались между «пациентами», пытаясь понять, что происходит. Их теории рушились на глазах.

Но не все.

Зиновьева стояла у своей «доски», даже не повернув головы в сторону трясущихся «пациентов». Она продолжала что-то записывать, игнорируя хаос вокруг.

Майор Тарасов прошёл мимо ближайшего «пациента» с трясущейся рукой, не удостоив его и взглядом. Его лицо было каменным, сосредоточенным.

И старик Коровин — тот самый, что всё время стоял в углу — лишь усмехнулся в усы и сделал очередную пометку в блокноте.

Они тоже все поняли.

Семён почувствовал странную смесь облегчения и азарта. Он был на правильном пути. Не поддался ловушке. Он…

Резкий, долгий сигнал прервал его мысли.

Голос Ильи — живой, не записанный — разнёсся по залу:

— Время вышло. Всем сдать отчёты в течение пятнадцати минут.

Семён посмотрел на свои записи. На три группы болезней. На выводы, которые они успели сделать.

Достаточно ли этого? Хватит ли?

Он не знал. Но собирался узнать.

Отчёты лежали на столе — толстая стопка бумаг, планшетов. Девяносто пять работ, которые нужно было прочитать, оценить, сравнить.

Я взял первый отчёт и начал читать.

Тарасов. Чёткий, структурированный доклад — как военный рапорт. Сортировка пациентов по тяжести. Распределение ресурсов. Организация карантинных зон. Всё правильно, всё грамотно. И ни слова о диагнозах.

Отложил в сторону. «Хорош, но не то».

Следующий. Кто-то из молодых столичных лекарей — судя по почерку, писал в панике. Путаные рассуждения, перечёркнутые строчки, три разные теории, каждая из которых противоречила предыдущей. В конце — жирным шрифтом: «ВСЁ ЭТО — КАКОЙ-ТО БРЕД, Я ТРЕБУЮ ОБЪЯСНЕНИЙ».

Отложил в мусор.

Следующий. Следующий. Следующий.

Кобрук сидела рядом, просматривая свою стопку.

— Зиновьева — молодец, — сказала она, поднимая один из отчётов. — Системная, умная. Сразу раскусила ключ к загадке. Три разные болезни, три разных механизма. Даже предложила вероятные диагнозы — и два из трёх угадала.

— Кто ещё? — спросил я, не отрываясь от чтения.

— Коровин, — она показала потрёпанный блокнот. — Никаких диагнозов, только наблюдения. Но какие наблюдения! Он заметил, что «пациенты» группируются по три типа задолго до того, как это поняли другие. Чистое чутьё.

Шаповалов оторвался от своей стопки.

— А Величко-то твой, смотри! — он помахал листом бумаги. — Раскусил твою ловушку с тремором! Написал чёрным по белому: «Симптом искусственный, не связан с основными заболеваниями, является стресс-фактором для проверки критического мышления. Игнорировать». Молодец парень! Растёт!

Я позволил себе улыбку. Семён справился. Не блестяще, не гениально — но справился. Это уже что-то.

Шаповалов отложил другой отчёт, и его лицо стало грустным.

— Лесков, — он покачал головой. — Жаль парня. Весь отчёт — о его «пациентке». О её страхах, о её детстве, о том, как он помог ей преодолеть панику. Ни слова о других больных. Ни слова о диагнозах.

Я кивнул. Как и ожидалось.

Но мои руки искали в стопке другой отчёт. Тот, который я ждал с начала.

Где же… Где отчёт парня в капюшоне?

Я перебирал бумаги, откладывая одну за другой. Нет. Нет. Не то. Не то…

И наконец — нашёл.

Это был не отчёт.

Один-единственный лист бумаги. Чистый, без помарок, исписанный аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

В центре листа — схема. Зал, вид сверху. Кровати «пациентов», обозначенные точками. Стрелки движения — кто куда перемещался, кто с кем контактировал. И три круга разных цветов, объединяющие «пациентов» в группы.

Рядом с каждым кругом — фамилия. «Нулевой пациент» каждой группы. Тот, с кого началось «заражение».

И рядом с каждой фамилией — диагноз.

Группа А: Столбняк (Clostridium tetani, вероятный источник — контаминированная рана). Группа Б: Токсическое поражение печени (предположительно, отравление бледной поганкой). Группа В: Системный васкулит (вероятно, ANCA-ассоциированный).

Три из трёх. Все три диагноза — верные.

Он разгадал мою задумку. Я хотел, чтобы они поняли, что имеют дело не с одной эпидемией, а с тремя разными болезнями. В условиях хаоса, паники, ограниченного времени и информации.

Да, это дьявольски сложно, но это реальность.

В реальной практике никто не скажет им: «У вас три болезни, разберитесь». Они должны научиться видеть это сами. Различать похожее. Находить закономерности там, где, казалось бы, только хаос.