Александр Лиманский – [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 (страница 42)

За её спиной, в долине, хаос замедлялся. Визг становился ленивее, драки распадались на вялую возню сытых хищников, и в паузах между рычанием можно было расслышать чавканье десятков челюстей, обрабатывающих свежее мясо.

Минута.

Дюк отбросил последний крупный блок, и под ним обнажился бетонный пол градирни, потрескавшийся, с пятнами ржавчины и чёрными нитями грибницы, проросшей в каждую щель. Кот, который всё это время сидел на корточках рядом, выбросил здоровую руку вперёд и начал лихорадочно сгребать мусор с бетона, песок, крошку, высохшие обрывки лиан, обнажая массивную чугунную решётку в полу.

Квадратная, метр на метр. Толстые прутья, проржавевшие до бурого кружева, вмурованные в бетон по периметру. Между прутьями зияла темнота, глубокая, влажная, и из неё тянуло сквозняком, который нёс запах гнилой воды, мокрого бетона и того особенного подземного холода, от которого волоски на предплечьях аватара встали дыбом.

— Здесь! — выдохнул Кот, тыча пальцем вниз. — Коллектор! Он ведёт прямо под периметр базы!

Дюк и Фид одновременно отбросили оружие на ремни и вцепились пальцами в прутья решётки. Здоровяк ухватился с одного края, разведчик с другого, и оба впились в ржавый металл так, что суставы побелели.

— Давай, шкет, тяни! — прорычал Дюк, и вены на его шее вздулись толстыми шнурами.

Металл заскрежетал. Мерзкий, зубодробительный скрежет чугуна по бетону, от которого даже Шнурок, свернувшийся под обломком плиты, вздрогнул.

Куски раскрошившегося бетона откалывались по периметру решётки и сыпались в темноту, стукая о стенки колодца, и звук их падения затухал где-то глубоко внизу, подсказывая глубину, от которой стало тоскливо.

Фид стиснул зубы, и из его горла вырвался сдавленный рык, непохожий на звуки, которые обычно издавал лёгкий аватар «Спринта». Мышцы спины вздулись под комбинезоном, и я видел, как ткань натянулась на лопатках до состояния, в котором швы трещат, но ещё не рвутся.

Решётка сдвинулась. Сантиметр. Два. Потом ржавые крепления, державшие её в бетоне последние десятилетия, лопнули с глухим хрустом, один за другим, и чугунная плита выскочила из гнезда так резко, что Дюка качнуло назад, а Фид чуть не упал на колени.

Они отшвырнули решётку в сторону, и та грохнулась о бетонный пол с таким лязгом, от которого в стенах градирни зазвенели остатки арматуры. Чёрная квадратная дыра разинулась в полу, метр на метр, и из неё ударил столб холодного воздуха, пропитанного сыростью и гнилью.

Внутри, в кромешной темноте, я разглядел стальные скобы лестницы, вмурованные в бетонную стенку вертикального колодца. Ржавые, местами отсутствующие, но на первый взгляд способные выдержать вес человека.

На первый взгляд. Второго у нас не было.

— Шеф! — Голос Евы ударил в голове с такой силой, что я вздрогнул всем корпусом «Трактора». Цифровая вибрация паники, которую я слышал у неё только дважды за весь рейд, прорезала мысли, как сирена прорезает сон. — Сигнал восстанавливается! Пастырь переподключил этот сектор через другой узел! Он перезагрузил Рой!

Я обернулся к дверному проёму. Кира всё ещё стояла там, чёрный силуэт на фоне серого света, и по тому, как она медленно подняла пистолет на уровень глаз, я понял, что она увидела то же, что сейчас докладывала Ева.

Долина замолчала. Не затихла постепенно, как затихает драка, когда противники устают. Замолчала разом, как замолкает оркестр по взмаху дирижёрской палочки.

Через плечо Киры я видел, как тысячи ящеров перестали рвать друг друга. Ютарапторы разжали челюсти. Дейнонихи, запутавшиеся в клубках рычащей плоти, замерли. Компсогнаты, облепившие туши мёртвых собратьев, отпрянули от добычи и подняли маленькие окровавленные морды.

Тысячи голов повернулись к градирне. Одновременно. С той самой идеальной синхронностью, которую я наблюдал в монокуляр полчаса назад с гребня холма. Глаза, которые только что горели диким, звериным огнём голодных хищников, погасли и стали пустыми, стеклянными, одинаковыми.

Рой перезагрузился.

Живая волна из чешуи и когтей, забыв о крови на собственных зубах и мясе сородичей под когтями, организованной лавиной двинулась к основанию градирни. Первый ряд ютарапторов сорвался с места одновременно, и стук их серповидных когтей по бетонным обломкам покатился к нам нарастающим градом, от которого пол градирни задрожал под ногами.

— Прыгайте! — заорал я, разворачиваясь к чёрной дыре коллектора. — Все вниз! Живо!!!

Алиса среагировала первой. Она схватила Кота за ворот здоровой рукой и толкнула его к краю колодца с той безжалостной решимостью хирурга, который загоняет пациента на операционный стол, не интересуясь его мнением.

— Вниз, пошёл! — рявкнула она.

Кот перехватился здоровой рукой за верхнюю скобу лестницы. Загипсованная прижалась к груди. Ноги нащупали первую ступеньку, проскользнули, нащупали вторую. Контрабандист начал сползать в темноту, и ржавый металл скоб скрежетал под его пальцами, как скрежещут ногти по школьной доске.

Док нырнул следом. Его массивное тело протиснулось в квадратный проём с натугой, рюкзак с ампулами скрежетнул по бетонному краю, и медик загрохотал по скобам вниз, чертыхаясь сквозь зубы.

Шнурок не стал ждать лестницы. Троодон выскочил из-под обломка плиты, подбежал к дыре, на секунду замер на краю, оценивая темноту янтарными глазами, и прыгнул вниз. Маленькое тело нырнуло в черноту рыбкой, растопырив лапы, и я услышал мягкий шлепок приземления где-то глубоко внизу, а потом обиженный писк, который означал, что Шнурок жив, но мокр и возмущён.

Кира отступила от дверного проёма, не поворачиваясь спиной к долине. Два шага назад, три. Потом развернулась, сунула пистолет за пояс и скользнула в колодец с ловкостью человека, который привык спускаться по верёвкам, скобам и всему, за что можно зацепиться пальцами.

Джин ушёл за ней, молча, бесшумно, и его мягкие подошвы не издали ни звука на ржавых скобах.

Фид прыгнул следующим, обхватив верхнюю скобу обеими руками и соскользнув вниз, как по пожарному столбу.

Дюк протиснулся последним из бойцов. Широченные плечи штурмового аватара вошли в квадратный проём с зазором в два пальца с каждой стороны, и здоровяк крякнул, вжимая руки в тело, чтобы протолкнуть себя вниз. Бронепластины на плечах заскрежетали по бетону, выбивая искры и крошку, но Дюк протёрся, и его бритая макушка исчезла в темноте.

Стук когтей снаружи стал оглушительным. Осталось примерно десять метров до входа.

Я стоял один в полутёмном нутре разрушенной градирни, над чёрным квадратом открытого колодца, из которого тянуло холодом и гнилой водой. ШАК в руках. Три стандартных патрона в магазине. Три выстрела, которые задержат первую тварь, может быть вторую, но уже не задержат третью, четвёртую, десятую, сотню, которая ломилась к проёму по следам первых.

И если я прыгну вниз, оставив дыру открытой, рой хлынет за нами в коллектор. Метр на метр, бетонная труба, в которой негде развернуться, негде укрыться, негде построить оборону. Они зальют тоннель живой массой, как вода заливает водосток, и сожрут нас в темноте за минуту. Семь человек и одного динозавра, пробежавших триста метров ада, чтобы сдохнуть в бетонной кишке под фундаментом базы.

Мне нужно было чем-то закрыть эту чёртову дыру.

Я оглянулся. Чугунная решётка лежала в трёх метрах, тяжёлая, массивная, но без креплений она просто ляжет на проём, и первый же ютараптор, весящий полтора центнера, продавит её обратно в колодец вместе со мной. Бетонные обломки разбросаны по полу, но ни один не подходил по размеру. Арматура торчала из стен, но выдрать её в оставшиеся секунды мог бы только экскаватор, а не инженерный аватар с больным коленом.

Оставались секунды, которые сжимались в точку, как сжимается капля на кончике крана перед тем, как упасть.

И вот показалась тень в дверном проёме.

Первый ютараптор, управляемый холодной чужой волей, влетел в градирню на полном ходу. Лапы ударили в бетонный пол, когти высекли искры, и тварь прыгнула, щёлкнув челюстями в воздухе, целясь прямо в грудь сапёра, стоящего над чёрной дырой в полу.

Глава 17

Мозг, перегруженный адреналином зафиксировал: опасность близко. Снизу, из чёрного квадрата колодца, поднималось глухое эхо удаляющихся шагов, плеск воды и приглушённый мат Дюка, чьи плечи, судя по скрежету, всё ещё протискивались между стенками.

А в дверном проёме градирни, на фоне серого утреннего света, уже летел ютараптор.

Двухметровое тело, растопыренные лапы, серповидные когти, развёрнутые для удара, и пасть, раскрытая так, что я видел два ряда зубов, блестящих от слюны. Тварь летела молча, целенаправленно, с механической точностью управляемого снаряда. Пастырь вёл её, как ведут дрон по координатам.

Палец вдавил спуск.

ШАК рявкнул, и грохот в замкнутом бетонном нутре градирни сплющил звук до физического удара по барабанным перепонкам. Два патрона, стандартных, но на дистанции в пять метров калибр 12,7 компенсировал всё.

Первая пуля попала ютараптору в центр грудной клетки, и тушу ящера остановило в воздухе, как останавливает стену автомобиль на полном ходу. Чешуя лопнула от первого попадания, следом вошел второй патрон, без труда проникая в грудную клетку, проминая рёбра внутрь. Мёртвое тело отшвырнуло назад в туман, в тех, кто бежал следом. Визг, грохот падающих тел, стук когтей по бетону.