Александр Лихолетов – Пение Silenzio (страница 27)

Бег собачьей упряжки.

Дух поэта

Случалось, что людские нужды: Поесть, поспать, рубаху сшить — Поэтам оставались чужды, Позволив им без тягот жить. Случалось, раннее признанье, Чарующий оваций гам Менял столь хрупкое сознанье, Суля слащавость их стихам, Суля им бедность их фантазий, Сужая жизни ипостась, Ведь кто не видел прежде грязи, Тот не опишет ныне грязь; Чей путь ковром расшитым устлан, А не извилист и тернист, Тот не знавал иные чувства И был тот слеп, пускай и чист; Ведь не видать тому рассвета, Кто до полудня сладко спит, В час поздний звёзд не видя света И дождь кого не окропит; Поэтом тот, увы, не будет. Их мир прекрасен, но жесток; С рассветом солнце их разбудит, Усталость в полночь свалит с ног. Они, пронизанные ветром, Снося обиды и нужду, Пройдут упрямо метр за метром И к цели всё-таки дойдут, В пути неся сизифов камень, Неся священную мечту, Они отыщут в сердце пламя И дух поэта обретут, А живший в праздности, веселье, Камней не знала чья коса, Не пивший терпкой жизни зелье Её не вправе описать.

Я своей жизни набросок

Я своей жизни набросок Раз представлял на холсте, Чёрных и белых полосок Мрачный узор в пустоте. Только двух красок не хватит, Жизнь тогда будет скучна, Вот и добавил Создатель Цве́та на снег полотна. Синее небо чуть выше Вспыхнуло яркой луной, Стало над миром, как крыша, Шар обхвативши земной; Яркая вспыхнула зелень, Как изумрудный атлас, Будит на сердце веселье, Радует путника глаз; Жёлтый, как солнце на небе, Золото ржи на полях; Колосы, полные хлеба, Чёрная дарит земля. Только закату зардеться — Ранит не в глаз и не в бровь. Ранит нас в самое сердце Алая, алая кровь. Но вот кружится планета, К западу солнце клонит,