18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Александр Лихолетов – Грозовые скаты (страница 9)

18
Я буду бить без боли. Я время созданный хранить, Мне нет иного смысла жить. Я созданный самой судьбой. Так кто же я такой? (Часы.)

Печаль поэта

Оставь меня, моя печаль! Чего не дашь ступить и шагу? Ты отпусти поэта и бродягу, Позволь уйти в таинственную даль. Твоё холодное дыханье Преследует меня, как тень. Неужто не проявишь состраданья, Не растворишься в чёрной пустоте? Неужто после всех моих мучений, Скрипя зубами, гордых отречений Ты, что меня давно пленяешь, Лишь боль мне в жизни оставляешь?

Бриз судьбы

Я буду пить за тех, плывёт кто в синем море, Под синим небом держит путь свой к островам, За тех, кто кружит на лазури том просторе И всё стремится к неизвестным берегам, Чей парус штиль презрел и ветром был наполнен, А крики чаек зовут в дальние края; Их жизнь – концерт, под шумы ветра он исполнен, Звучит над морем, лёгкий бриз в себе тая. Морские волны корабли слегка качают, Слышны вдали сирен прекрасных голоса, А моряки по дому всё скучают, Ведь его скрыла горизонта полоса. И как их в штиль тоска одолевает, И как полундра пасть оскалила свою… Одна лишь мысль их всех всегда спасает — О тех, кто ждать остался их в родном краю.

Я лечу

О ветер ночной, вдаль ты мчишься во мгле, А я всё скитаюсь внизу на земле. Ты тщетно зовёшь меня вдаль за собой, Полёт меня ждёт в моей жизни иной. Не так, как птицы, я взлечу, Иного в жизни я хочу, И если мне вдруг повезёт, Увидишь гордый мой полёт. Но если случай подведёт, Совсем иное меня ждёт: К тебе взлечу, придёт пора, Я чёрным дымом от костра, С тобою в небо устремлюсь, На землю больше не вернусь. Когда моё тело сгорит, Мой дух свободно воспарит!

Цыган

Он по двору вразвалочку шагал, Мятежная цыганская душа; Под нос себе он что-то напевал, В руке вертел монетку не спеша, Рассказывал, как в таборе он жил, Всю жизнь как кочевал туда-сюда, Но на дворе наш век всё изменил, И табор свой оставил он тогда, Но всё, чему учился, не забыл, И не проигрывал он в карты никогда. На весь наш двор он колдуном прослыл,