Александр Лидин – Защитник (страница 52)

— Как, говоришь, отель называется?

— Домина…

Я повторил название вслед за Тоготом. Только вот слово «Домина» мне не понравилось. Кладбищем от него веяло. А так как я повседневно сталкивался с магией, то в приметы верю.

— Ты меньше о всяких глупостях думай, — одернул меня Тогот. — Лучше поспеши. Я там браслетик тебе в карман закинул, наденешь, чтобы тебя в отель пустили.

Я полез в карман. И в самом деле там откуда-то взялся тоненький пластиковый ремешок, какие носят на запястье туристы в некоторых отелях, исключительно чтобы выделяться из толпы других отдыхающих. Потом со вздохом я полез в кошелек и выудил пятьсот долларов.

Но сначала мы проехали КПП отеля. Охранник, тощий усатый араб, пропустил нас, однако тут же побежал к телефону, висящему на стене. Мы отьехали, но в зеркальце заднего вида я заметил, как он набирает какой-то номер.

— Звонит нашим друзьям? — поинтересовался я у Тогота.

— А что ты хотел? Они тут все побережье обложили. Так что, как подъедем, тебе придется поторопиться. Через здание не ходи, справа его быстрее обойти будет.

Когда мы подкатили к огромному четырехугольному зданию, в одном из ребер которого располагался вход в ресепшен, я, сунув водителю деньги, пулей вылетел из авто и зайцем понесся в обход здания. Если честно, то Тогот нагнал на меня страху, к тому же у меня было еще одно желание: я хотел, чтобы все это поскорее закончилось.

Не глядя, я пробежал мимо отдыхающих, расположившихся за столиками и потягивающих разнообразные алкогольные напитки, чуть не опрокинув дирижера, промчался мимо квартета «живой музыки» — типичное развлечение для пятизвездки, еще несколько секунд, и, обогнув угол огромного здания, я оказался словно на смотровой площадке. Передо мной лежал собственно сам отель — двухэтажные бунгало среди ровно подстриженных кустов. А до моря было более километра. Между мной и берегом лежало три бассейна, соединенных водопадами, и искусственное озеро морской воды. За ним вытянулся риф, а дальше бурлило море.

Я хотел было сделать еще один рывок, но Тогот вновь остановил меня.

— А вот теперь ступай медленно и осторожно. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание.

Словно ленивый отдыхающий, я медленно прошел мимо павильона, где вовсю разливали кофе и дымили кальянами. Ветерок донес до меня аромат фруктового табака, и на мгновение мне захотелось послать все на… Вот сейчас бы глотнуть ароматного, жгучего кофе, потом глоток ледяной воды, чтобы охладить жар благородного напитка и втянуть дурманящий аромат кальяна. В конце концов, я приехал сюда в отпуск, расслабиться, а приключений на свою ж… мне и дома хватает.

— Я, кажется, говорил тебе, чтобы ты прикинулся отдыхающим, а не расслаблялся до полного безобразия…

Не слушая Тогота, я спустился к среднему бассейну и заглянул в пул-бар. Покосившись на мой браслет, бармен нацедил мне рому в пластиковый стаканчик. Именно нацедил, ровно на один «дринк». Но что такое один дринк — глоток не почувствуешь. Тем более что крепость местных напитков не превышала двадцати восьми градусов. Пришлось задержаться на три «дринка». Но выпивка была лишь поводом. Я внимательно осмотрел пляж, и то, что видел, мне не нравилось. А именно: ближе к морю, у искусственного озера, возвышалась круглая открытая постройка, где подавали «альтернативный ужин» для тех, кто не хочет сидеть в душном зале центрального корпуса. Там собралось много народа, и шанс на то, что меня вычислят, был невелик, а вот дальше… Дальше протянулась песчаная полоса, а потом огромный, уже залитый приливом риф. Примерно метров триста до глубокой воды, да и спускаться в воду придется в экстремальных условиях. Однако больше всего мне не нравились четверо служителей, которые ходили вдоль берега, убирая лежаки и собирая матрацы. Никогда не видел таких здоровых пляжных рабочих. Нет, к пляжным рабочим они определенно никакого отношения не имели. Выправка не та.

— И что будем делать?

— Ну, до ресторана на берегу ты доберешься без проблем.

— А дальше?

— Дальше придется прорываться.

— Послушай, Тогот, а тебе не кажется, что все это несколько… несколько неэтично. Заявиться в чужую страну и потом откалывать вот такие фортели.

— Почему-то фортели в иных мирах тебя ничуть не смущали.

— Ну не надо… Не надо перегибать. Там я всегда вел себя гостем. Если только…

— Вот именно. Так что гони ты всю эту дурь из головы…

— Ладно, предположим, мне удастся прорваться, а потом?

— Потом?.. Потом все будет в порядке. Предначертанное свершится, и местные потеряют к тебе всякий интерес.

— Так, так, так… что-то я не понял. Какой такой павлин-мавлин? Что за «предначертанное». Послушай, ты, зеленожопая макака, хватит ходить вокруг да около. Неужели ты нормально не можешь мне рассказать, в чем дело?

— Меньше знаешь, крепче спишь.

— Вот я сейчас развернусь, пойду найду кого-нибудь из тех, кто так хочет меня заполучить, отдам им этого жучка и нажрусь как последняя сволочь.

— Ты этого не сделаешь.

— Почему?

— Потому что любишь себя и знаешь, я плохого не посоветую, — тут-то Тогот был совершенно прав. — А теперь хватит болтать и нажираться. Давай, дуй к ресторану. Дай бог, чтобы там, кроме этих четырех мордоворотов, больше никого не оказалось.

Однако надежды наши не оправдались. За рестораном дежурила еще парочка, и еще двое маячили у будки, на границе территории отеля. Что ж, по-простому, как хотелось, не получится.

Я не спеша, не привлекая к себе внимания, продефилировал к стойке. Бокал местной мочи, гордо именуемой пивом, смыл неприятное послевкусие местного рома. Поставив на стойку пустой стакан — здесь, в отличие от пул-бара, разливали в стекло — я взял бокал и не спеша, словно наслаждаясь морским воздухом, подошел к самому озеру. Я немного покачивался, так, чтобы меня приняли за подвыпившего отдыхающего, однако не настолько пьяного, чтобы пора было проводить его в номер.

— Ну что, готов?

— Как юный пионер.

— Еще раз повторим заклинание неуязвимости, не помешает и «прощай, земля, в дальний путь».

— Вернусь, мульт-TV отрублю, — пообещал я, а потом, сделав последний глоток пива, начал в который раз за этот долгий египетский день читать защитное заклятие. Одновременно, постепенно ускоряя шаг, я направился в сторону моря.

Последние слова заклятия я произносил уже на бегу.

— Справа двое.

Не останавливаясь, я сорвал с себя футболку и швырнул вправо, заставив преследователей на мгновение замешкаться. Вот я уже на песке. Еще пара шагов, и я оказался по колено в воде. Дальше шел риф. Вода в первый момент показалась мне ледяной, хотя, как уверяли экскурсоводы, ее температура не могла быть ниже двадцати пяти, иначе начинали гибнуть кораллы и водоросли.

— Стой, стрелять буду! — на ломаном русском выкрикнул один из охранников мне в спину. Тут же раздался тихий пук, и что-то ударило меня между лопаток. Нет, ребята, не на того напали. Я споткнулся, но устоял на ногах. Мой колдовской щит отразил пулю.

— Вперед, быстрей, быстрей!

Я побрел дальше, раскачиваясь из стороны в сторону.

Быстро приближающееся шлепанье. Кто-то прыгнул мне на спину. Кто-то что-то еще кричал, вроде того, что ночью купаться запрещено, но я не слышал или не хотел слышать.

Вторая пуля ударила меня в затылок, третья под лопатку. Ноги сами собой подкосились, но я устоял.

Шаг, еще шаг. Вот он, край рифа, дальше глубина, где можно уйти под воду с головой. Но спуска не было. Край рифа — нагромождение острых кораллов, как груда битого стекла. Тут недолго и изувечится. Что-то внутри меня заставило притормозить.

— Ты что делаешь, парень, ты же полностью защищен…

Но я, казалось, не слышал слов Тогота.

Моя рука инстинктивно опустилась в карман, я нащупал и сжал в кулаке скарабея, потом вытащил руку и, подняв жука высоко над головой, нырнул с рифа…

— Ну и как это было? — спросил Сайд, сделав большой глоток «бухи».

Я пожал плечами.

— Сложно объяснить… — И снова замолчал. Мы сидели за дальним столиком ночного бара в «Роял Азуре» и не спеша напивались. Я приходил в себя после безумной экскурсии, Сайд, местный проводник, запивал свою неудачу. Вытянув руку, я осторожно коснулся второй татуировки, появившейся чуть повыше первой — знака скарабея. Кстати, Тогот сказал, что она исчезнет, как и та, первая, которую я получил еще в детстве, став проводником. Чувствуя, что пауза слишком затянулась и нужно что-то сказать, я сделал еще глоток. — Лучше ты мне объясни, что это был за скарабей?

— Скарабей сам по себе символ. У нас считают, что маленький жук повторяет путь Солнца. Подобно тому, как Солнце совершает путешествие по небу, излучая свет и тепло, создавая условия для возрождения жизни во всем сущем, скарабей перекатывает свой шар с яйцами с востока на запад, пока зародыши не созреют и не родятся на свет. С древнейших времен скарабей почитается как священное животное богов Солнца и считается символом созидательной силы Солнца, возрождения в загробной жизни. Движение скарабея с шариком навоза с востока на запад символизирует рождение и движение солнца на небосводе. Символ же, который ты забрал, — дар бога Хепри, творца мира, человека с головой скарабея. Никому точно неизвестно, в чем тайна синего скарабея и что он дает человеку. Однако воспринять его как колдовской символ мог только истинный египтянин.