Александр Лидин – Обратная сторона Луны (страница 49)

Григорий Арсеньевич посмотрел на Эльзу. Девушка забилась между плит, и словно подсознательно поняв, чего от нее хотят, замотала головой.

— Вылезай, Эльза. Мы должны идти, — Григорий Арсеньевич обратился к девушке на ее родном языке, стараясь говорить как можно мягче. Но она лишь отрицательно покачала головой, еще глубже забившись в щель.

Григорий Арсеньевич вздохнул. Это было не то средство, которым он хотел пользоваться, однако, судя по всему иного выхода у него не было. Прикусив зубами большой палец руки, он резко рванул заусеницу. Потекла кровь. Выждав несколько секунд он пробормотал заклятие и брызнул кровью. Эльза взвизгнула, пытаясь отпрянуть, но каменные плиты не дали ей увернуться. Капли крови полосой легли на лицо несчастной, и в тот же миг, взгляд ее затуманился, зрачки расширились, словно ее опоили крепким наркотиком и она замерла.

— Быстро вылезай, бери тюк и вперед! — приказал Григорий Арсеньевич. Сам же он быстро вернулся на позицию и пару раз стрельнул, никуда особо не целясь. Так, для острастки, чтобы немцы помнили, что он еще тут, и так просто его не взять.

Когда он вновь повернулся к девушке, та уже была готова идти, вот только взгляд ее оставался пустым, направленным вы никуда.

— Значит так, идешь к Павлу Александровичу и Катерине, они тебе скажут, что делать дальше. И будь осторожна, не высовывайся, стреляют, — сам не зная, зачем добавил Григорий Арсеньевич, после чего вновь повернулся к врагу.

А немцы были уже совсем рядом. Метрах в пятнадцати не более, хотя то, как тщательно они прятались, не давало Григорию Арсеньевичу никаких шансов. Еще пару выстрелов для острастки, потом перезарядить пистолет и отступать. Нет, не отступать: бежать, надеясь, что волна вампиров во время догонит их и захлестнет…

Однако уйти Григорий Арсеньевич не успел. Краем глаза заметив справа движение, он во время обернулся и выстрелил в прыгнувшего на него немца. Пуля прошила тело насквозь, но не остановило его. Мертвый фашист плюхнулся на барона, прижав его к камню. Несколько секунд ушло на то, чтобы спихнуть в сторону мертвое тело. Но эти секунды оказались роковыми.

Человек пять навалилось на Григория Арсеньевича со всех сторон. Его руку с пистолетом выкрутили. Барону удалось ногами отшвырнуть одного из нападавших и только. Он чувствовал: еще чуть-чуть и все будет потерянно, тогда, скрипя зубами от ненависти, он изо всех сил напрягся на левой руку на ладони вздулся огненный шар. Мгновение он лежал неподвижно, а потом метнулся вперед, сжигая все на своем пути. Трое немцев погибли на месте. Их пробитые насквозь, дымящиеся тела на мгновение замерли, а потом повалили на камни. Остальные фашисты с криками бросились врассыпную. Григорий Арсеньевич выстрелил им вслед несколько раз. То что один раз он попал, так это точно. Немец по театральному вскинул руки и рухнул к ногам барона, тот же для уверенности наградил фашиста еще одной пулей. Тело дернулось и замерло у ног Григория Арсеньевича. Он хотел было встать и бежать, но не мог. Ноги подкашивались, сил совершенно не было.

Он откинулся назад на камни и застонал — застонал от осознания собственной беспомощности. Да, он спасся, но надолго ли? Скоро немцы вернуться и что? Скрипя от напряжения зубами, он привстал, попытался шагнуть. Но ватные ноги не подчинялись ему и он повалился назад на груду камней.

Где-то рядом раздались голоса. Немцы о чем-то спорили, но голова Григория Арсеньевича кружилась, и он никак не мог уловить суть разговора. Хотя о чем еще они могли говорить?!

Вот голова одного из фашистов показалась над камнями справа. Григорий Арсеньевич поднял руку с пистолетом. Неточный выстрел. Во все стороны брызнули осколки белого камня, но пуля точно в цель не попала. Зато отдача так дернула руку, что пальцы разжались и пистолет с глухим стуком упал на камни.

«Все, — мысленно попрощался с жизнью Григорий Арсеньевич. — Здесь обратная сторона Луны и Ктулху мне не поможет». Он даже не пытался наклониться за оружием, понимая, что упадет, и больше не сможет подняться. Единственное, что ему оставалось так это швырнуть во врагов еще один шар. Убьет, сколько сможет. К тому же Григорий Арсеньевич отлично сознавал, что этот выстрел окончательно лишит его сил. Скорее всего, он потеряет сознание. Что ж, пусть так и будет, все так… посмотрим.

Вот немцы высунулись из-за плит. Какое-то время они рассматривали беспомощного человека, распростершегося на склоне одной из гигантских куч обломков. Вот они вышли, и видя, что Григорий Арсеньевич без оружия направились к нему, о чем-то переговариваясь. В этот миг барон сжался, начал было накапливать энергию для нового, правда не столь смертоносного огненного шара. А потом, в тот самый миг, когда он уже был готов выплеснуть на врагов свою ярость, он заметил за спиной у немцев какое-то мимолетное движение, словно облачко пара пронеслось над белоснежными камнями. С облегчением Григорий Арсеньевич расслабился, запрокинул голову. Все, теперь не о чем было беспокоиться. Помощь пришла, пусть в самый последний момент, но во время. А он уж и не надеялся.

Тот фашист, что шел позади всех тоже почуял неладное, повернулся и стал медленно оседать на землю безвольным мешком мяса и костей, напрочь лишенный крови. За первым пал второй немец. То, что происходило дальше Григорий Арсеньевич не видел. Фашисты окружили его плотным кольцом, и один из немцев, шагнув вперед, заговорил на ломанном русском:

— Ты есть коммунист… москаль… откуда взяться? Как ты попасть в это место?

«Это ты у меня сейчас в „это место“ попадешь», — подумал Григорий Арсеньевич и отвернул голову, не желая говорить с фашистом. Однако через прищуренные веки краем глаза он продолжал следить за происходящим.

— Ты есть отвечать на мой вопросы! — продолжал немец, для убедительности пнув Григория Арсеньевича ногой.

«Главное оттянуть время, — промелькнула спасительная мысль. — Да и рассказывать можно что угодно, тем более что все мои секреты никуда не денутся».

— Я прилетел на «тарелке», — спокойно ответил Григорий Арсеньевич на великолепном немецком, когда фашист занес кулак, собираясь ударить его по лицу.

Офицер смутился. Он не ожидал, что этот «москаль» так хорошо знает немецкий.

— Откуда ты взял Л-ми?

— «Л-ми» это что?

— Тот самый аппарат, на котором ты прилетел.

Григорий Арсеньевич прищурился, внимательно посмотрел на немца.

— Мне подарил его Ниогхта.

— Н-и-о-г-х-т-а? — по буквам повторил фашист. — Кто есть Ниогхта?

Еще один фриц изменившись в лице беззвучно сполз «на землю». «Сколько их еще осталось. Пятеро. Хорошо…»

— Ниогхта… — задумчиво протянул Григорий Арсеньевич. — Даже не знаю, как вам объяснить. Это… Ну, внешне он похож на динозавра… Знаете ли на заре времен в меловом периоде были такие большие ящеры, ходили на двух ногах, а передние две лапки у них были маленькими… — Григорий Арсеньевич говорил и говорил, нес какую-то «пургу», наблюдая как один за другим немцы падают на землю.

Неожиданно офицер, тот который его допрашивал, заметил, что происходит что-то неприятное. Он резко обернулся, но кроме своих мертвых обескровленных товарищей никого не увидел. Тогда он рванулся к одному из убитых, наклонился над ним, вглядываясь в лицо, которое превратилось в ужасную маску — тонкий слой кожи, натянутый на череп.

Шагнув к Григорию Арсеньевичу, он приставил пистолет к его виску, одновременно косясь за спину, надеясь разглядеть невидимого врага.

— Что тут происходит!? — страх и ненависть в равной мере смешались в его голосе. — Что про… — Но договорить он так и не успел. Тонкий, едва различимый дымок затянулся вокруг его шеи. На мгновение Григорий Арсеньевич увидел — а может ему это только показалось — тонкие длинные пальцы, которые, гладя, скользнули по шее немца. Неожиданно лицо его вытянулось, глаза округлились, потом рот открылся, в глубоком вдохе, за которым должен был последовать крик… Только крика не было, и даже приглушенного стона не вырвалось из его горла.

Он застыл с широко открытым ртом и выпученными глазами, а потом начал быстро бледнеть и ссыхаться, словно кто-то выкачивал кровь и все жизненные соки из его тела… Однако Григорий Арсеньевич отлично знал, кто это. Но в данный момент у него бала другая проблема — последний фашист, который видел все что происходит и теперь пятился нацелив дуло автомата на Григория Арсеньевича. Он-то наверняка думал, что угроза исходит именно от него.

Григорию Арсеньевичу ничего не оставалось, как попытаться выбросить еще один огненный шар. Пусть после этого он даже сознания потеряет. Вампир ему не страшен, а даже если появятся еще фашисты, то пока они разберут, что он жив, вампиры их перебьют.

Еще одно невероятное усилие из ладони Григория Арсеньевича вылетел еще один огненный шар. Но что это был за шар! Слабенький голубоватый огонек, готовый в любой момент потухнуть. Он ударил в черный плащ эсэсовца и рассыпался сверкающими искрами, не причинив особого вреда, а всего лишь опрокинув немца на спину. Палая, фашист инстинктивно надавил на курок, и автоматная очередь ушла в небо. Мгновение он лежал на камнях, а потом, вновь нацелив автомат на Григория Арсеньевича начал медленно подниматься, и тут… Первый из укушенных вампиршами пришел в себя. Вытянув руку, большую похожую на длань скелета он схватил за предплечье своего бывшего товарища. А потом потянув его к себе, прошептал ему на ухо: