Александр Лидин – Непрощенный (страница 31)

Наконец, он понял, что пальцы у него вот-вот разожмутся. Хэнак по-прежнему мчался по долине размашистым страусиным галопом. Пожалуй, седельный вьюк в данной ситуации в более выгодном положении: при падении он не свернет себе шею.

— Притормози, — пробормотал он, с трудом поворачивая голову. — Я же сейчас шмякнусь…

— Ничего, — ответила Матильда. — Держись, а то…

Договорить она не успела.

Хэнак споткнулся. Артем не успел ничего сообразить, как оказался в воздухе с пучком перьев в руке. В следующий миг он и паучиха упали в черную пыль. Удар был таким сильным, что у Артема перехватило дух. Несколько секунд он не мог пошевелиться, лишь лежал, разинув рот, и пытался сделать вдох. И очень пожалел, когда ему это удалось: мелкая черная пудра мгновенно забила горло и нос. Артем закашлялся, непроизвольно открыл глаза… И тут же зажмурился снова. Пыль висела в воздухе плотным облаком, в котором было ничего не разглядеть.

Ребра болели немилосердно. Однако вместе с болью вернулись и другие ощущения. Он понял, что может шевелиться, хотя и с трудом. Покачивая головой из стороны в сторону, он приподнялся, а потом сел. И понял, что больше пошевелиться не сможет.

Некоторое время он просто сидел, уставившись в пространство. За тучами пыли мелькали какие-то тени, но, возможно, ему только показалось. Неподалеку, подогнув под себя лапки, лежала паучиха, чуть в стороне громоздилась бесформенная груда, в которой Артем с некоторым трудом опознал хэнака. И ни копателей, ни черных тварей…

Матильда не шевелилась, и у Артема защемило в груди. Он попытался встать, но ребра прошило такой болью, что перед глазами заплясали искры.

«И гипс наложить некому», — подумал Артем, прикусывая губу. Судя по ощущениям, пару переломов он заработал.

Однако рассиживаться не стоило. Копатели не вернутся за ним даже ради пресловутой аммушки, как они обозвали его «вальтер». Если отправиться следом, есть шанс догнать их если не на первой стоянке, то на второй.

Он собрался с силами и, стараясь дышать через раз и не сгибать спину, поднялся на ноги. Это оказалось весьма непросто. С трудом передвигая непослушные ноги, Артем подошел к паучихе, осторожно присел на корточки и коснулся черной волосатой спинки.

— Ау, — окликнул он. — Есть кто дома?

Молчание.

Артем уже приготовился к худшему, когда одна из щетинистых ног пошевелилась. Такое движение совершает спящая собака, когда пытается почесаться.

— Все у нас дома… — проворчала Матильда, перекатываясь на брюхо и взметнув облако черной пыли. — Дужно мы навернулись… Как я только себе ничего не сломала… А нашей бегушке пришел артымац, если я не ошибаюсь.

Паучиха встала, разом выпрямив все восемь лапок, как-то очень по-женски отряхнулась и засеменила в сторону хэнака. Артем поплелся за ней.

Птица все еще лежала неподвижно. Пыль улеглась, и теперь «несушка» напоминала окрасом седую лису. Из-под неуклюжего шарообразного туловища под неестественным углом торчала толстая лапа. Короткая шея изогнулась обрезком вопросительного знака. Клюв был приоткрыт, словно птица хотела сказать что-то важное, но так разволновалась, что потеряла дар речи, и от этого ее почему-то становилось очень жалко.

— Ну все, ехать не на чем, — печально констатировала паучиха, разглядывая, как показалось Артему, остекленевший глаз «ездовой квочки»… хотя кто их знает, пауков? У них восемь глаз, и один смотрит на вас, а другой на Кавказ.

Кстати, Кавказ… это опять что-то не отсюда.

— Ну что таращишься? — прервала его размышления Матильда, — Возню собирай! Да не жадничай: на себе тащить придется.

— И тебя тоже? — сердито осведомился Артем.

— Да нет, я сама побегу, — язвительно ответила паучиха. — Не стану тебя утруждать. А то еще надорвешься…

— Ничего, пупок не развяжется, — буркнул Артем. — А вот ребра…

— Ребра?

«Вдовушка» мгновенно сменила тон. Похоже, заявление Артема ее не на шутку встревожило.

— Сьют задери, — приказала она, направляясь к нему. — Посмотрим, что у тебя там.

Артем не успел возразить, он лишь сообразил, что сьютом здесь принято называть то, что надевает на себя человек — кроме шузов, разумеется. Матильда подошла вплотную, подняла переднюю пару лапок, обхватила его чуть повыше коленей и начала быстро ими перебирать. При этом ее тельце поднималось, точно на домкрате. Вскоре к работе подключилась еще одна пара лап… Однако Артем недолго любовался согласованной работой ее конечностей. Верхняя пара лапок коснулась его голой кожи, и…

— Ты что дергаешься? — зашипела паучиха.

— Щекотно, — процедил сквозь зубы Артем.

На самом деле, было не только щекотно, но и больно, и Матильда это заметила.

— Терпи. — Она перебралась еще чуть выше. — И внимание…

Она чуть сдавила ему грудную клетку. Тут уже Артем взвыл в голос.

— Ну, — спокойно сообщила паучиха, — два ребра сломано. Ладно, разберемся. Встань-ка вон туда…

Следующие три минуты Артем провел, стоя на коленях под очередной «абстрактной структурой» и подняв руки над головой, точно звездный десантник, намеренный сдаться в плен трехметровому киборгу-негуманоиду. Матильда, уцепившись за простертую длань «инопланетянина», обматывала своего «напарника» нитью, точно катушку. Закончив, она спустилась и старательно обслюнила ему бока.

Шутка шуткой, но «лечебный корсет» оказался весьма удобным и прочным. Даже боль слегка отпустила. Артем встал, отряхнулся и вопросительно посмотрел на паучиху.

— Что смотришь? — в голосе Матильды снова появились брюзгливые нотки. — Собирайся! Пока нас кромешники не почуяли…

При воспоминании о черных амебах, атаковавших лагерь, Артема передернуло.

Он подошел к мертвой птице. Один вьюк удалось снять без труда, но второй, где находилась основная часть «рыбных палочек», была придавлена тушей хэнака. Артем навалился на нее плечом, но ничего не добился — только ребра заныли. С тем же успехом можно было попытаться сдвинуть с места скалу: веса в птичке было поболе, чем в лошади. Со стоном выпрямившись, Артем распаковал уцелевшую сумку. Содержимое выглядело удручающе: масса хлама плюс фляга емкостью в пару литров.

Он подозвал паучиху, и та подтвердила его худшие подозрения. Все таинственные приспособления, которые он обнаружил, предназначались для ухода за хэнаком. Возможно, некоторым нашлось бы другое применение, но «вдовушка» не дала ему времени на размышления.

— Иди сюда, — позвала она.

Артем обогнул тело птицы и сразу заметил, что привлекло внимание его спутницы.

Их хэнак не просто споткнулся. Он угодил лапой в дыру, подозрительно напоминающую кротовину… Только вот крот, сделавший ее, не уступал размерами Матильде. Паучиха осторожно подобралась поближе к отверстию и пыталась заглянуть внутрь.

— Ход на нижние уровни, — пояснила она и, заметив недоумение «напарника», добавила: — Похоже, это единственный выход.

— Вход, — поправил Артем.

— Что?

— Вход. Потому что мы, как я понимаю, собираемся туда войти…

Паучиха понимающе кивнула головой.

— …Если ты, конечно, уверена, что там никаких кромешников нет.

— Не уверена. Но низом мы быстрее доберемся. К тому же в коридорах кромешники охотятся поодиночке, а не стаями.

— Спасибо, утешила, — буркнул Артем.

— На здоровье, — невозмутимо ответила паучиха.

— Кстати, что за твари вырыли эту нору?

— Как ты сказал — нору? Ты про эту дупу в земле?.. Откуда я знаю… Может, кромешники, а может, нерпи или иголы… Какая разница!

— Большая. Кто вырыл нору… то есть дупу, тот в ней и живет.

— Вот тут ты ошибаешься, — «вдовушка» стряхнула прилипший к лапке комок земли. — Там, внизу, кто только не живет… А дупа проделана только для того, чтобы наружу вылезать. Кто проделал — неважно, а лазить через нее будут все, кому в этом месте нужно вылезти — и так, пока дупа не осыплется.

Спорить было бесполезно, тем более что в рассуждениях фрау Матильды прослеживалась определенная логика.

— Ладно, хватит толкотню разводить, — продолжала паучиха. — Спускайся… И сумку, сумку оставь!

Артем, который уже сделал несколько шагов по взрыхленной почве, остановился.

— Сумку мне дай, — Матильда подобралась поближе. — Знаешь, я на тебя удивляюсь: вроде глупым тебя не назовешь, но иногда такое отчудишь…

Артем присел на край «дупы» и спустил вниз ноги. Под рыхлым земляным бортиком скрывались острая кромка рваного металла… или это все-таки пластик? Куда больше Артема занимало другое: что за тварь умудрилась пробить такую дыру. Точно тупым снарядом ударило… Нет, возможно, эти иглы (или как их там Матильда окрестила?) — мирные травоядные существа. И нерпи тоже — судя по названию. Но встречаться с ними желания почему-то не возникало.

— Далеко тут падать? — осведомился он, передавая паучихе сумку.

— Обычно — метра два с половиной, — отозвалась «вдовушка». — Возможны варианты.

Замечательно. Просто красота.

Он аккуратно развернулся, выбрал место, где было поменьше заусенцев, и стал медленно сползать в дыру. Одежда на груди и животе почти мгновенно оказалась разодранной, но паутинный «корсет» выдержал. Наконец, скольжение закончилось. Артем висел на руках — вернее, на одних кончиках пальцев. Кругом царил непроглядный мрак, и только над головой ослепительно сиял лоскут засвеченного солнцем неба.

— Давай прыгай! — послышался голос невидимой Матильды.