Александр Лидин – Льды Ктулху (страница 51)

Остальные полярники, кроме Кима, поспешили за ним. Василий тоже поднялся, но с трудом. Каждое движение отдавало в руке нестерпимой болью. «Глядишь, в самом деле схлопочешь гангрену», — подумал он.

Но смотреть, собственно, было не на что. Площадь с огромным кольцом была пуста и девственна чиста. Никаких следов немцев, ни палаток, ни луж крови, ни трупов. Словно по мановению волшебной палочки, все ночевавшие на крыше перенеслись на несколько дней назад.

— Что случилось? Немцы ушли… — спросил фельдшер, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Судя по выстрелам… скорее всего, их перебили.

— А потом все тщательно убрали и пол вымыли?

— Все может быть…

— Ну, сами бы они не ушли, — вмешался в разговор Григорий Арсеньевич. — Вы что считаете, что Аненербе может оставить все это? — и он махнул рукой в сторону Города. — Да одна технология безлампового света произвела бы фурор в нашем обществе. А слуги Ктулху? Создания, которых нельзя убить обыкновенными пулями, — это же идеальные солдаты — те, кого невозможно остановить. Как с ними воевать?

— Ну, можно наладить фабричное производство «заговоренных» пуль, — предположил Василий.

— И как ты себе это представляешь? — ухмыльнулся Григорий Арсеньевич. — Уважаемые товарищи-коммунисты, мы — последователи Маркса и Ленина, убежденные материалисты, сегодня открываем завод заговоренных пуль, производство, руководить которым ЦК партии назначило архимандрита Емелю.

— Перестаньте глумиться… — начал было незнакомый Василию полярник.

— Перестаньте, а то что? — похоже, Григорий Арсеньевич вошел в раж — оседлал своего любимого конька. — Нет, если считаете, что я неправ, то возьмите пистолет и спускайтесь. Посмотрим, сможете ли вы с помощью обычных пуль и Маркса остановить хотя бы одно чудовище.

— Не нуш-ш-шно кгховопгхолития! — раздалось откуда-то сзади. От звуков этого голоса холодный пот выступил на лбу Василия и мурашки пробежали по спине. Он стал медленно оборачиваться. Нет, он не хотел смотреть на того, кто произнес эти слова, подсознательно понимая, что ничего хорошего не увидит, но какая-то неведомая сила заставляла делать это. Он должен был увидеть…

На краю крыши возле подъемника застыло три странных существа. Фигур, их были человеческими, если не считать голов, которые напоминали огромных, широко раскинувших щупальца зеленоватых осьминогов. Носили они сложные одежды белесой ткани в цвет камня с серебристыми металлическими полосами, которые то ли были элементами украшения, то ли играли непонятную функциональную роль. Каждое существо сжимало в руках посох, по всей видимости, оружие.

— Рад приветствовать слуг Ктулху, Великого и Ужасного, — выступил вперед Григорий Арсеньевич. Руки он прятал за спиной, сжимая пистолет.

— Я бы не советовал сопгхотивлятъся, — продолжало одно из чудовищ. — Даш-ш-ше если вы успеете воспользоваться своим огхуш-ш-шием, нас много больш-ш-ше.

Василий посмотрел налево, потом направо. И в самом деле, возле каждого подъемника, ведущего вниз, стояло по три существа, подобных тому, с которым он беседовал.

— Предположим, мы не станем сопротивляться, — продолжал Фредерикс совершенно невозмутимым тоном. — Что дальше?

— Вы пойдете с нами. Вы пгхиш-ш-шли с нашей сестгхой, поэтому мы вас не убьем, но вы пойдете с нами.

— Допустим, — согласился Григорий Арсеньевич. — Но я не могу решать за всех, и потом… куда вы нас отведете? Быть может, много предпочтительнее будет смерть.

— Вы отпгхавитесь в один из наш-ш-ших подводных гогходов. Оттуда вам будет не выбгхатъея, так как у вас нет ш-ш-шабгх. Там вы проведете остаток своей ш-ш-шизни.

— Приятная перспектива, — хмыкнул Григорий Арсеньевич себе под нос. — Но вы хоть сознаете, что с нашим исчезновением ничего не измениться. Меньше, чем через неделю, сюда придет новая экспедиция, более многочисленная, лучше вооруженная. Вы не сможете всех убить. А если даже вам повезет, то придет еще одна, и еще. И так будет до тех пор, пока люди не завоюют этот город и не раскроют все его тайны, не разбудят вашего повелителя…

— Этого не случится. Уходя, мы уничтош-ш-шим часть каменного лабигхинта, а подводный путь сюда людям не сыскать.

— Хорошо, — кивнул Фредерикс. — Но это дела не меняет. Рано или поздно люди доберутся сюда. И что вы тогда станете делать?

— Убьем гогход и отступим на новые гхубеш-ш-ши обогхоны.

— «Гхубеш-ш-ши», говоришь… — повторил Григорий Арсеньевич, повернувшись и осматривая своих спутников, каждого по отдельности, — Вы сможете…

— Мы залечим гханы, но вы до конца ш-ш-шизни останетесь наш-ш-шими пленниками.

— Быть может… — было видно, что Григорий Арсеньевич ищет выход из создавшейся ситуации. — Кстати, я бы советовал вам поторопиться. Ваша «сестра»… она была при смерти.

— Мы давно забгхали ее. Вы не видели, — и человек-осьминог указал посохом туда, где совсем недавно ночевали полярники. На плитах крыши лежали шубы и куртки. Среди них, вытянув раненую ногу, сидел Ким, а Катерины не было. Они в самом деле забрали девушку, вот только когда?

— Во избежание дальнейшего кровопролития я бы предложил вам нас отпустить. Мы скажем, что эта пещера обрушилась. Если вы и в самом деле завалите лабиринт…

— Нет… — покачал головой человек-осьминог после длительного раздумья. — Я смогу отпустить лиш-ш-шь одного. Остальные станут залош-ш-шниками. Если отпущенный пгхоболтается, и люди придут сюда снова, залош-ш-шники умгхут. Если нет, то все останутся ш-ш-ишвы, и вы доживете до конца своих дней, кгхоме того, нам не пгхидеться снова убивать.

— Что ж, — вздохнул Григорий Арсеньевич. — Так, по крайней мере один из нас спасется, — он глянул на своих спутников и подмигнул Василию, а потом снова повернулся к человеку-осьминогу. — Итак, еще раз повторим условия: мы сдаемся. Вы лечите раненых, потом отпускаете одного из нас. Остальные остаются у вас в месте, которое вы называете подводным городом?

— Да, — кивнул человек-осьминог.

— Хорошо, теперь мне надо обсудить это со своими людьми.

— У вас несколько минут.

Григорий Арсеньевич повернулся к своим товарищам.

— Что скажете?

— А может, лучше вдарить им хорошенько. Они ведь не знают, что у нас есть оружие, которое уложит их на месте… — начал было Василий.

— И много ты их уложишь? — усомнился Григорий Арсеньевич. — Вон как лихо они разобрались с эсэсовцами. Это удача, что с нами была Катерина, иначе мы тоже бы были уже мертвы.

— А она что, одна из этих уродов, только загримированная? Ну, как Рахиль Ароновна?

— Не знаю, — пожал плечами Григорий Арсеньевич. — Все может быть, хотя я сомневаюсь. В подвалах НКВД ее непременно раскололи бы. Тут есть какая-то загадка, и нам сейчас она не по зубам. Но время расставит свои точки над «i». И хоть оружие у нас отберут, медальон Катерины я отдавать им не намерен. Ведь это ключ — универсальный ключ, и, судя по тому, как он попал к девушке…

— И что нам это даст? — спросил фельдшер.

— Не знаю. Но уверен, нас ждут великие открытия.

— Которые мы унесем с собой в могилу.

— Ну, больше оптимизма…

— А кто станет тем избранником, которого они отпустят? — вновь заговорил фельдшер.

— Ну, уж не я точно. Не забывайте, мы будем в заложниках, и стоит этому человеку сказать лишнее… Так что пойдет… Василий.

— Но я…

— Послушайте, у меня двое детей, — глаза фельдшера горели огнем, его рука вцепилась во френч Григория Арсеньевича. — Вы должны выбрать меня.

— Лично вам я ничего не должен, — спокойно ответил Григорий Арсеньевич, отцепляя его руку. — Я сказал Василий, значит Василий. По крайней мере я буду уверен, что в один прекрасный день эти осьминоги не поставят меня к стенке. А там глядишь… Поверьте мне, имея ключ, мы выберемся.

— Но…

— Никаких «но», — в голосе Григория Арсеньевича послышались суровые нотки. — Я принял решение…

— Кто вам позволил распоряжаться?.. — начал было фельдшер, но осекся под грозным взглядом. В один миг Григорий Арсеньевич вновь превратился в батьку Григория, такого, как запомнился Василию там, в далеких двадцатых.

— Вижу, больше никто спорить не собирается, — объявил он, тем самым давая понять, что все дебаты закончены. — Ну а раз так… — он направился к осьминогу.

Фельдшер хотел его остановить, но в последний момент замер, посмотрел на безымянного полярника, который все это время молчал, потом на Василия, и в отчаянии махнул рукой. Ах, будь что будет.

— Мы принимаем условия сдачи, — обратился Григорий Арсеньевич к чудовищу. — Однако есть две маленькие просьбы. Мы выбрали вон того молодого человека, — и он указал на Василия. — Вы отпустите его, и он скажет людям, что лабиринт обрушился и люди погибли под обвалом, но сначала его нужно немного подлатать, вынуть пулю…

— Хогхош-ш-шо, — кивнул человек-осьминог.

— И еще, высадите его возле одной из наших станций. Если вы хоть немного разбираетесь в человеческой культуре, то должны понять, что союзники тех, кого вы уничтожили…

— Это очевидно, — перебил слуга Ктулху, а потом вытянул свой жезл в сторону Василия.

Григорий Арсеньевич потянулся было за револьвером, но двое других осьминогов нацелили на него свои жезлы.

— Не бойся. Сейчас твой избгханник уснет. Он не долш-ш-шен знать секгхеты подводного нагхода.

— Да я и так… — начал было Василий, но из конца посоха вырвался зеленый луч. Он ударил в грудь Василия. Перед глазами его все поплыло, но боли не было. Ощущение было таким, словно кто-то приложил теплую грелку к его груди. Он выбросил вперед здоровую руку, стараясь защититься от луча, но это оказалось бесполезно. Спать, неожиданно безумно захотелось спать. И пусть вокруг происходит что угодно, он должен уснуть. Сон. Сон — единственное, что ему сейчас нужно. Василий попытался что-то сказать, но лишь бессвязный хрип вырвался из его горла.