Александр Лидин – Льды Ктулху (страница 25)
— Все может быть, — прошептал барон и, шагнув вперед, потянулся во внутренний карман плаща за пистолетом.
Но тут произошло то, чего никто не ждал. Покойник неожиданно приподнялся и, вытянув костлявую руку, ткнул куда-то указательным пальцем. Василий резко крутанулся, проследив за жестом мертвеца. На носовой надстройке стояли Катерина Ганская и комиссар Рахиль Ароновна Кошкина. Но на кого конкретно показывал мертвец, определить было невозможно. А дальше… Дальше труп рассыпался на составные части. Его череп оторвался с основания позвоночника и соскочил на палубу, оставив у плота гниющую челюсть. Покатившись, подпрыгивая, словно футбольный мяч, он остановился у ног барона. Василий, выпучив глаза, уставился в пустые, обросшие водорослями, пустые глазницы.
— Вот мы и получили ответ, — сказал Григорий Арсеньевич. — Только теперь надо понять, на какой вопрос.
Глава 6
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
[1920]
Молния рассекла надвое ночное небо, высветив картину безудержного грабежа, а звук грома на мгновение заглушил крики людей, мечущихся по улице. Василий перекрестился, плотнее вжимаясь в поленницу. «Только бы не заметили, только бы не заметили. Иначе…» И буйная фантазия тут же нарисовала пренеприятнейшую картину: он, по пояс голый, болтается, подвешенный за руки, а двое здоровяков «потчуют» его батогами. Губы его задрожали, он готов был вот-вот разреветься.
— Отче наш, иже если на небеси… — начал было он, стуча зубами от страха, но Мишка врезал ему звучного «леща».
— Заткнись, а… Только молитвы сейчас и не хватало.
— Я молюсь, чтоб дождь пошел. Вишь, пока Илья Пророк по бесам вхолостую лупит, а под дождем мы с тобой и убежали бы. А шо..? — начал было Василий, но Мишка не дал ему договорить, схватив за плечо, потянул вниз, и они вместе вновь спрятались за поленницей.
— Шо-шо… — злобно фыркнул Мишка. — Нечего дождя ждать, драпать надо, до Верховки. Иначе капут. Розг надают, а то и к стенке… В Верховку надо. Там наши. Предупредим, что банда здесь, их враз и накроют. Тогда меня точно в отряд возьмут.
— А меня?
— У тебя крыша мала… Не боись, возьмут, если я попрошу, а то еще и отец слово доброе замолвит.
— А как же мать?
— Что ей-то будет? — в тон отвечал Мишка. — На старух бандиты не зарятся, а просто так убивать не станут. Никто курицу-несушку в суп не кладет.
— Уж больно ты мудрый! — фыркнул Василий. — Слыхал, что бандиты в Варьевке сотворили? Ни одного живого ироды не оставили, а попа на кресте распяли. А всем, кто в селе жил, сердца повырывали.
— Больше слушай на ночь бабьи байки. С чего им попа трогать? Попы и бандиты заодно, это же ясней ясного. А уж сердца у крестьян вырывать — и вовсе глупость несусветная. На кой они им? Жрать, что ли? К тому же все знают, что батька Григорий хоть и строгий, но справедливый. Он это… глупая кость, живет согласно кодексу чести.
— Не глупая, а голубая… никогда таких костей не видел… А что до батьки Григория… Почему же, если он такой хороший, ты с батей в красные подался?
— Я за мировой пролетариат сражаюсь! — с пафосом в голосе объявил Мишка. — Однако сейчас не время для политических дискуссиев и деспотов разных. Как снова Илья по бесам молнией вдарит, оглядимся и… — Последние его слова заглушил раскатистый гром.
Вновь молния прорезала небо, высветив мечущиеся фигуры крестьян и бандитов батьки Григория.
— Побегли! — заорал Мишка и, выскочив из-за поленницы, метнулся в сторону сараев.
Василию ничего не оставалось, как бежать следом за братом. В наступившей кромешной тьме он едва мог видеть на несколько шагов вперед и ориентировался скорее по памяти и по туманному пятну белой рубахи брата, который бежал впереди.
За сарай, дальше вниз по косогору по узкой тропке между высоких колючих репейников, не обращая внимания на мелкие камешки, впивающиеся в подошвы. Сейчас не до того. Сейчас бы собственные шкуры спасти и красных предупредить.
Внизу у реки паслось несколько лошадей. Мельника, ну да сейчас не до разборов, где чье. Мишка и Василий подбежали к двум ближайшим лошадям.
— Стреножены! — с разочарованием воскликнул старший брат.
— А ты хотел, чтобы этот мироед их так и оставил. Странно, что сторожа нет. Обычно он кого из батраков посылает стеречь.
— Да сейчас в деревне такая суматоха, не до лошадей, — пояснил Михаил.
— Ну, как?
— Тут не развяжешь, узлы на совесть. Небось Фома сам затянул, — прошептал Василий. — Было бы еще светло, глядишь чего и получилось бы, а так в темноте на ощупь.
— А ты режь, — Василий вытащил из кармана нож, трофейный. Отец его на ярмарке у фронтовика-инвалида на картофель выменял. Два ведра отдал. Мгновение Василий колебался, а потом протянул нож брату, и веревки были срезаны, но тут откуда-то из тьмы раздалось:
— А ну, стой! Разбойники! Конокрады!
Кто-то пальнул во тьму. Люди мельника или бандиты? Впрочем, сейчас никакой разницы не было. Надо было шкуры спасать.
Василий вскочил на лошадь, а Мишка метнулся к соседней, собираясь освободить и ее, но времени не оставалось.
— Прыгай за спину! — закричал Василий.
Из тьмы прогремел еще один выстрел. Не раздумывая, Мишка прыгнул за спину брата, а тот, вцепившись в гриву, пришпорил лошадь, направляя ее вдоль реки.
— Стой! Стой! — неслось из темноты, но братья и не думали останавливаться. Наоборот, Василий вновь дал «шпор», и они помчались во тьму. Вдали послышался цокот копыт. Погоня?
А потом хлынул дождь. Долгожданный дождь, в ожидании которого исстрадалась земля, — стена воды разом отрезала братьев от преследователей. Вот только если бы дождь начался чуть раньше. Тогда они ускользнули бы из деревни незаметно, и лошадь не понадобилась бы. И не было бы тогда никакой погони. Теперь же, ошалев от раскатов грома, выстрелов и понуканий, бедное животное неслось во тьму.
Дождь прекратился так же неожиданно, как и начался. Только теперь сложнее было удержаться без седла на спине лошади. Промокшая насквозь рубаха липла к телу и неприятно холодила, а от напряжения пальцы, вцепившиеся в гриву, свело судорогой. Но отпускать гриву было никак нельзя. Василий отлично понимал, что, сжимая гриву, держит в своих руках жизнь свою и брата.
— Глянь, есть кто за нами? — не оборачиваясь, спросил Василий, но брат не ответил. А потом Василий почувствовал, как пальцы брата, сжимавшие его рубаху, разжимаются, соскальзывают. — Эй, сейчас свалишься, держись крепче! — крикнул он, но Михаил не ответил. Василию ничего не оставалось, как обернутся… и в этот миг вновь блеснула молния, высветив остекленевшие глаза Михаила.
Василий и раньше видел мертвецов, но обычно издалека, а это… это был его родной брат. Комок подкатил к горлу, сдержав крик ужаса. Василий хотел кричать, нет, выть от страха, но не мог. И тут разом грохнуло два выстрела. Тело Михаила, принявшее еще две пули, дернулось. На белой рубахе проступили и стали расползаться два черных пятна. Мгновение мертвые пальцы еще сжимали рубаху Василия, а потом ткань выскользнула из онемевшей плоти и труп, сковырнувшись вниз с крупа лошади, исчез во тьме. Василию же ничего не оставалось, как еще ниже пригнуться к шее кобылы и вновь «дать шпор» — что есть силы голыми пятками врезать под брюхо несчастному животному, которое и так сломя голову летело во тьму. Сейчас любая выбоина на дороге, любая ветвь, лежащая поперек пути, могла оказаться роковой и для лошади, и для ее наездника. Но бог хранил беглеца. Слезы заливали глаза Василия, но и не будь их, он ничего бы не разглядел — тьма царила кругом.
Неожиданно темный массив леса отступил от берега и открылся поворот на Верховку. Только бы успеть доскакать до вершины холма, пока погоня не миновала поворот, иначе он окажется как на ладони. Идеальная мишень на пологом склоне.
И тут… из-за тяжелых осенних туч вышла полная луна. В один миг стало светло как днем. Душа Василия ушла в пятки. Он понял: теперь ему не уйти, теперь его сможет спасти только чудо. Василий опять начал скороговоркой читать молитвы, хотя в этот раз слова путались точно так же, как мысли. Но чудо свершилось. На вершине холма, к которой, прижимаясь к шее лошади, летел Василий, появился всадник. Странный всадник — человек в кожаном плаще; деталей невозможно было рассмотреть. Этот всадник, развернув своего коня, неспешно поскакал навстречу Василию, а потом, когда преследователи достигли поворота и вновь принялись палить в спину беглецу, из рук незнакомца полыхнул огонь. Он скакал, отпустив поводья, и стрелял с двух рук одновременно. Василию же в первый момент показалось, что всадник стреляет в него. «Наверное, кто-то из конного патруля бандитов. Вот и все. Отбегался… Доигрался. Говорил отец: „Сиди, дурень, за печкой“…» В ожидании пули, которая вот-вот должна была впиться в его тело, Василий крепко зажмурился. Но ничего подобного не случилось. Зато откуда-то сзади, от поворота, который он только что миновал, донеслись крики боли и проклятия. А потом вновь раздались выстрелы. Одна из пуль просвистела над головой Василия, а вторая…
Василий почувствовал, как пуля попала в лошадь, и та споткнулась. Метнувшись в сторону, Василий едва успел соскочить на землю, но, не удержавшись на ногах, повалился и откатился в сторону, стараясь уйти с линии огня. Его лошадь, несколько раз переступив, пала. «Отъездился». И Василий обернулся в сторону преследователей.