Александр Левинтов – Мысли и мыследействия. Под редакцией Игоря Злотникова (страница 9)
Понятие (латинское concepcio, concept – «зачатие», «понятие», «взгляд») – некоторое общее видение (commonvision) предстоящего дела или деятельности, то, о чем договариваются «на этом берегу», прежде чем приступать к совместной работе и преодолению предстоящего пути. Рабочее понятие – эфемерная конструкция, живущая только для группы людей и участвующих только в этой деятельности. В этом смысле понятие противостоит термину и категории.
По удачному определению, термин – «зрелое слово». Это то, что в рутине деятельности признается всеми или большинством. Терминология – индикатор состоявшейся деятельности. Любопытно, что около 90% терминов, приводимых в современной экономической литературе – англоязычные заимствования, но и оставшиеся 10% – далеко не всегда madeinRussia. Категория (дословный перевод с греческого «окончательный приговор») возникает при переходе слова из деятельности в культуру: категории становятся статьями в энциклопедиях, справочниках и словарях. Категориальный анализ – специфическая философская дисциплина.
Иногда, при появлении новой деятельности, категории подвергаются реанимации и превращаются в понятия, но это – экзотика. В качестве примера: «сволочь» из рабочего понятия людей, в наказание работающих на волоках между реками Балтийского и Черного морей и таскающих варяжские ширококилевые лодьи посуху по низким и коротким водоразделам, превратилась в «категорическое» ругательство, когда транспортные пути «из варяг в греки» прекратили свое существование в 13 веке. Рабочим понятием «сволочь» стала на рубеже 17—18 веков, когда Петр Iсволакивал со всей страны на строительство Петербурга и других городов, на рытье любимых им каналов, на демидовские заводы Урала и Алтая государевых крепостных рабов. В третий раз «сволочь» вернула себе понятийность (рабочую понятийность!) в период индустриализации и коллективизации. Эта третья регенерация слова теперь распространилась практически на весь народ, сорванный от корней, развороченный и перевороченный по всей территории страны. Впрочем, была и четвертая – в конце войны и после войны: так называемые репрессированные народы, народы-предатели, а также «лица. находившиеся в зоне оккупации» независимо от этнической принадлежности или обстоятельств нахождения, например, по малолетству.
Понятие – не только «облако смыслов» и совокупность представлений – в нем должны быть найдены ядра конденсации, позволяющие с уверенностью сказать: мы понимаем друг друга.
В простейшей и достаточно распространенной схеме «понятие понятия» представляет собой триаду: происхождение-устройство-употребление [12]
В пространстве происхождения рекомендуется указывать первую ситуацию, когда данное слово употреблялось в современном смысле. В качестве примера: понятие «анализ» возникло, скорей всего в химии.
Однако М. Хайдеггер, большинство герменевтов и прежде всего филологов уверены, что правильнее искать происхождение в изначальном употреблении этого слова. Тот же «анализ» Хайдеггер возводит к «Одиссее» Гомера, где Пенелопа по ночам занималась «анализом» – расплетением по ночам ею же сотканной одежды для Одиссея. По-видимому, обе точки зрения имеют право на существование.
Допустимость обоих способов можно проиллюстрировать на примере слова «район» (французское «нить», «радиус»): в 18 веке в географии именно так, по нити проводили членение территорий таксономически более дробных, чем страны и провинции, но значительно раньше европейцы познакомились с тропическим волокнистым растением, из которого делались нити и которое так и называется до сих пор «район» (родственник ананаса, «соснового яблока»).
В пространстве устройства с необходимостью присутствуют три аспекта:
– схема объекта или понятия
– денотат или пятно реальности, на которое мы можем с уверенностью указать, что это то самое, по поводу чего строится понятие. Это легко сделать, если речь идет о конкретном понятии, но в случае с абстрактными понятиями, например, такими, как совесть, сознание, рефлексия мы оказываемся в более сложной ситуации и либо вынуждены строить сложный логический дискурс (логическая непротиворечивость как атрибут возможности существования), либо выстраивать некоторую непротиворечивую онтологемму (непротиворечивость как атрибут долженствования существования) либо, что чаще всего, ссылаться на авторитеты (традиции, имена, догмы вероучения и т.п.). Многие, если не большинство научных понятий имеют абстрактный характер, наверно, поэтому в научных текстах порой заметен явный «перегруз» чужими цитатами и мнениями, что освобождает от доказательств и личной ответственности автора
– компрегентный ряд, точнее – ряды (например, один ряд: понятие – это не термин и не категория; другой ряд: понятие – это не знание, не представление, не коллективное мнение, не…; третий ряд: понятие – это не слово, не фраза, не сентенция, не…; четвертый ряд: понятие – это не…) – чем больше рядов, тем изящнее и точнее понятие, тем с большей вероятностью мы очерчиваем границы понятия и его сутевые, имманентные только ему характеристики
Наконец, в пространстве употребления желательно указание не только сферы употребления и применения, но и предназначения, назначения (=миссии) и возможных функций.
Непременным условием при построении понятия является заполнение, пусть и с разной степенью проработанности и детальности, но всех трех пространств.
Современная наука, прежде всего гуманитарные науки, всё менее опираются на знания, тем более что именно в гуманитарной сфере знания часто имеют множественный и альтернативный характер. Гуманитарные истины, даже противоречащие одна другой, не теряют своей истинности в рамках и мирах своего существования.
Современная гуманитарная наука в бόльшей степени опирается на понимание и понятия, как элементы, конструктивный материал понимания. Другими словами: гуманитарные науки становятся всё более герменевтичными. Знания, по образному выражению М. Фуко [17], уходят в археологию.
Сам процесс понимания становится предметом понимания. Если воспользоваться идеей герменевтического круга Шляйермахера [18], то процесс понимания может быть описан кривой α-функции: ага-эффекты сменяются последовательными периодами медленного накопления понимаемого [5]:
Понимание как «бесконечное хождение по кругу», названному
Ф. Шляйермахером герменевтическим имеет культурологическое и историческое значение [13,14].
При этом важно подчеркнуть, что по отношению к коммуникации понимание и мышление выступают как прямо противоположные сущности: непонимание является ресурсом коммуникации, а сама коммуникация провоцирует мышление [8,9]:
Движемся от понимания к мышлению через понятия и накапливаем понимание в мышлении благодаря языку.
Важно подчеркнуть, что средствами понимания, на наш взгляд, являются:
– память
– воображение
– онтологические представления и мировоззрение
– интендирование (потенциал, имеющий вектор интереса или наклонности к чему-либо)
– понятия
Средства мышления лишь порой весьма сходны со средствами понимания:
– язык
– схемы
– знания
– логики
– целевые установки и мотивации
– понятия, категории, дефиниции, термины
Мы, представители науки, гуманитарной науки, всё более обращаем понимание в свои цели, девальвируя мышление до средства понимания.
Это обстоятельство, а также всё более возрастающая креативная составляющая гуманитарных наук, приводит к заметной девальвации логизированного дискурса и возрастанию роли онтологической убедительности языка гуманитарных наук. Требования на логическую непротиворечивость стихают и на авансцену выходит эстетика онтологической ясности, выражаемой точностью кортежа понятий как метаязыка науки.
Литература
– Алаев Э. Б. – Экономико-географическая терминология. М, Наука, 1977, 199 с.
– Донских О. А. – Происхождение языка как философская проблема. Новосибирск, Наука, 1984, 127 с.
– Ильф И., Петров Е. – Двенадцать стульев. М., Просвещение. 1987, 372 с.
– Кронгауз М. – Русский язык на грани нервного срыва. М., Знак, 2009, 232 с.
– Левинтов А. Е. – В поисках понимания. www.redshift.com/~alevintov, май 2009
– Левинтов А. Е. – Метанойя. М., Полиграфикс, 1999, 224 с.
– Левинтов А. Е. – От рыка к речи. www.redshift.com/~alevintov, июнь 2008
– Левинтов А. Е. – Непонимание как ресурс коммуникации. www.redshift.com/~alevintov, май 2009
– Левинтов А. Е. – Понимание: социально-лингвистические аспекты. www.redshift.com/~alevintov, март 2010
– Левинтов А. Е. – Понимание в реальности и действительности. www.redshift.com/~alevintov, октябрь 2008
– Левинтов А. Е. – Шпионская школа. М., Аграф, 2007, 256 с.
– Левинтов А. Е. – Понятие о понятии. www.redshift.com/~alevintov, ноябрь 2008
– Левинтов А. Е. – Самопознание в процессах антропогенеза и творчестваwww.redshift.com/~alevintov, ноябрь 2005
– Левинтов А. Е. – Теория культуры. Курс лекций. Англо-российская высшая школа социологических и экономических знаний, 2009.
– Оруэлл Дж. – 1984. М., Прогресс. 1989, 384 с.
– Фесенко А., Фесенко Т. – Русский язык при Советах. Нью-Йорк, 1955, 222с.
– Фуко М. – Археология знания. Киев, Ника-Центр, 1996, 208 с.
– Шляйермахер Ф. – Герменевтика. СПб, Европейский Дом, 2004