Хромой на все копыта, мишурный,
Париж больной и вечно вычурный,
Безухий странный человек.
Последняя партизанская
Дружище, не спеши,
ты был лихой повеса,
неважно, кто придёт —
нас всё равно повесят,
давай же по одной,
в помин твоей души.
Наплюй на всё, приятель,
не предавайся грусти
неважно, что придёт —
нас всё равно не пустят,
нам больше не нальёт
ни чёрт и ни создатель
Такие брат, дела:
повырывают перья;
неважно, что нас ждёт —
нам всё равно не верят,
мы кончим под дождём —
так карта нам легла.
Фадо (Судьба)
На перекрёстке судьбы,
В свете ночных фонарей,
Брось якоря и мольбы,
Тихо в стакан свой налей
Мягкой отравы вина
И окунись в волшебство
До забытья и до дна
Громкого пенья фадо.
Вспомни все страсти свои,
Вспомни веселье и грусть,
Пусть под простые стихи
Дышит уставшая грудь.
И позабудь, что прошло,
Не вспоминай никогда
Памяти подлой назло
Перечеркни все года.
Гаснут в ночи фонари,
Вехами жизни – столбы,
Пой, не молчи, говори,
На перекрестке судьбы.
Ленинградский бутербродик
Четвертушка яйца, а под ним – маргарин,
А под ними – черняшка укромно,
Сверху килечка чистая скромно.
50 только грамм, расторопная Зин
Ни прольёт, ни обманет трудягу.
Принял, выдохнул и зажевал,
И на воздух, настоянный как сеновал,
Беломорину взяв для оттягу.
Кружка пива, как мартовский кот по утру,
Растекается жалобным мявом.
Труту окурок в асфальт говнодавом:
Эта жизнь мне дана по нутру.
Как «Аврора» мечта – по дворцам и чинам:
Всех пустить под откос и на воздух,
Распоясанный вытертый кожух,
Сел в трамвай. Эту жизнь никому не отдам.
Вагон-ресторан
Слегка покачивает пустоту
безлюдный ресторан-экспресс,
и прикрывает срамоту
вечно-зеленый русский лес. 
