Александр Левин – Вечнозелёная молодость (страница 10)
Я не говорю про русский мат, которым мы научились пользоваться столь виртуозно, что после демобилизации пришлось вытравливать его из себя целый год. (А кто-то с этой проблемой не справился до сих пор. Может и не надо?)
Подобные словечки, сленг, не взялись с пустого места, а перекочевали из «блатного тюремного» мира, когда в армию стало можно призывать и бывших уголовников. Стране были нужны «штыки», самая большая армия мира в них просто нуждалась, и чиновников уже не интересовало какого качества они будут, тем более их лексика.
«Соловей», «чилим», «клоп» – у дальневосточных погранцов это не представители фауны нашей необъятной Родины, а конкретные люди с некой характеристикой, выраженные одним лишь этим названием.
Когда поют соловьи? В мае, по весне. Значит солдат, призванный весной, и будет этой птахой – «соловьём». Коротко и ясно.
Что до чилима – представителя ракообразных креветок, то на него путина (лов) объявлялась ближе к осени. Значит новобранец осеннего призыва – «чилим».
«Дед» – не родственник, а солдат, прослуживший более половины установленного срока, т.е. считающийся старослужащим.
«Дембель» – ещё не уволенный из части солдат, после выхода приказа о демобилизации его года службы.
«Замок» – не предмет для запирания чего-либо, а заместитель (по должности) или молодой солдат по отношению к старослужащему, отслужившему в два раза больше.
«Дух» – прекрасное церковное слово, превращённое в «погоняло». «Духи» – все молодые солдаты до половины срока службы.
«Олень» – благородное животное, обитающее в дальневосточных лесах, и физическая расправа в неуставных взаимоотношениях, за какой-то «залёт», а иногда и просто так. Это когда «дед» бьёт кулаком в скрещенные руки своего «замка», приложенные ко лбу запястьями, изображающее оленьи рога. «Бегущий олень», всё то же самое, но солдат стоит на одной ноге, вторую отведя назад.
«Фанера» – стройматериал из дерева, но только в магазине. У нас это была – грудная клетка. «Пробить фанеру» – означало ударить в область солнечного сплетения. Вид неуставного наказания.
«Боб» – пограничный наряд «часовой заставы» (он же «Бобёр») и вид неуставного наказания – щелчок по лбу пальцами, ладонью. «Бобрить» – охранять что-либо.
«Заплыв» – влажная уборка казарменного помещения.
«Качественный заплыв» – это когда приходит «дед» и говорит: «Я открываю дверь в казарму и у меня от чистоты шары (глаза) падают и катятся прям отсюда и до спортуголка».
«Отбиться» – нет, это не драка или бой, когда одни отбиваются от других. Это просто – лечь спать.
«Чушь» – под этим словом мы понимаем словесную бессмыслицу, что-то сказанное невпопад, однако на армейском сленге это означает лень. «Чушать», «погонять чушь» – лениться.
«Клоп» – это не вонючая букаха, попавшая в твой рот вместе с малиной, а солдат – связист, на лычках которого была прикручена эмблема из молний, напоминающая шестилапого жука.
«Таблетка» – фельдшер, санинструктор, «руль» – водитель, «хвост» – вожатый служебной собаки. Всё подметит солдатская смекалки и назовёт коротко и ясно, с юморком.
А вот поваров коротко почему-то никак не называли, видимо боязнь получить половником по голове или, наоборот, не получить НИЧЕГО в тарелку этому явно поспособствовала. Повар в армии был уважаем, почитаем, особенно в условиях отдалённых застав! Коли солдат сыт, так и служба идёт веселее!
Ещё были «куски» – прапорщики, служившие в обеспечении, заведующие складами, материальными средствами, не гнушающиеся присвоить себе хоть какой-нибудь кусок от неё или получить выгоду. Возможно, что таких ушлых было и немного, но плохое видится отчётливей и запоминается лучше. Оттого они и были «куски».
«Свисток» … не-е-ет, это не музыкальный инструмент или сигнал, это человек в звании лейтенанта, выпустившийся недавно из училища. Почему так? И здесь опять сработала солдатская наблюдательность. Закончив военно-образовательное учреждение, получив должность, молодой офицер желает поменять в подразделении, куда он попал по распределению, всё к лучшему. Ему кажется, что он сделает это красиво, не так как его предшественник и добьётся высот военной службы «без пыли и грязи». Естественно, своими планами он делится с личным составом, коллегами по службе. Рисует воздушные замки, рассказывает красивые истории, которые обязательно произойдут по его мнению. На деле же, всё оказывается не так просто! Идеал сталкивается с бытом, с той самой «пылью и грязью», каждодневными проблемами, другими «идеалами» сослуживцев. Вот тогда-то и становится понятно – обещанное молодым офицером ни что иное, как сказка, прожекты, хвастовство. Неправду говорил, «свистел»!
Безусловно, многие лейтенанты добились поставленных целей. Но не так, как красиво говорили, а для солдатской молвы этого достаточно. «Свисток!»
«Комод» – не мебель, а командир отделения. «Сверчок» – не музыкальный жучок, а солдат сверхсрочной службы. «Партизан» – отнюдь не герой народного движения, а солдат, переслуживший свой срок демобилизации (тогда равнявшийся двум годам).
В погранвойсках, несущих непосредственно боевую службу, не было командиров (кроме младших звеньев, отделений, взводов). Должность называлась – начальник (заставы, комендатуры, отряда). Среди солдат начальников называли на западный манер – «шефами». Таковым на «четвёрке» для нас являлся капитан Камешков.
Шефу не нравилось любезничать. Да и от чего? Это было его ежедневной работой и постоянное воспитание в течении полугода новых курсантов не прибавляло молодости и здоровья, а наоборот, только добавляло забот. А жить-то хочется сейчас, а не потом!
Он воспитывал нас, мы его, временами предоставляя ему небольшой отдых в виде нашей стажировки на боевых заставах.
XI
– Сказали деды придут сегодня ночью, будут «оленя» или «фанеру» пробивать! – заявил мне Сашка Коробчинский, когда мы готовились к отбою в Находкинском погранотряде.
– За что? – удивился я.
– Слишком мы борзые…, наверное,…
У меня внутри всё похолодело как-то. Мне были омерзительны подобные ситуации. В этот момент вспоминались книги и фильмы про злодеяния фашистов, устраивавших на оккупированных территориях и в концлагерях пытки, мучая наших соотечественников. Доходила к нам информация о зонах, где содержали преступников, о царящих там нравах. Но здесь, в погранвойсках, образце дисциплины… Это было грязно и унизительно! Как сюда проникла эта пакость? Тогда ответа на этот вопрос я не знал.
– Может из-за меня? Подошёл тут ко мне один дед. «Застегнись», – говорит. Ну я его и послал. У меня командир отделения есть, чего он мне тут приказывает? – возмущался Саня.
С этого началась наша двухнедельная стажировка в Находкинском погранотряде. Сашке было от чего возмущаться. Август – самое жаркое время на Дальнем Востоке. Наши камуфляжи «берёзки» были отутюжены с пришитыми на них белыми подворотничками. Разрешалось не застёгиваться на последнюю пуговицу и закатывать рукава. И потом, в учебном отряде мы жили «по уставу», а тут такой неуставной «пердиманокль» сразу. Странно, но в здешнем отряде тоже была учебка сержантского состава. И как их там учили? Тоже сразу «фанеру» пробивали, при этом зачитывая Устав?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.