Александр Левин – Нашедшие Путь (страница 9)

Не желая продолжать бесполезный разговор, Борис углубился в настройку.

– Она же настроена! – возмутился хозяин гитары и потянулся за инструментом.

Борис жестом показал свою готовность вновь взять руку студента в обработку. Парень отстранился и тяжело вздохнул.

Закончив с настройкой, Борис сыграл какую-то мелодию, переключился на другую, потом на третью. Заинтересовавшиеся студенты засыпали Бориса вопросами и предложениями, а придя к соглашению, затянули песню. Откуда-то появилась вторая гитара, грациозно управляемая худенькой студенткой по имени Даша. Перехватив вскоре инициативу и попросив Бориса подыгрывать, Даша спела несколько песен.

Борис не мог скрыть удивление:

– Не думал, что кто-то из современной молодёжи может петь песни Визбора и Окуджавы.

– Что же мне «попсу» что ли петь?.. Я хоть и блондинка, но не на столько же!.. Я вот тоже не подумала бы, что ты был в тюрьме… А ведь ты был в тюрьме?

– Достоевский тоже был на каторге – и что?.. А ты как определила, что я был в тюрьме?

– Заметно. У меня отчим заключённых возил; меня на экскурсию приводил в спецвагон.

– А отец?

– Отца убили… Я ещё маленькая была… Тебя тоже в спецвагоне возили?

– Было и такое.

– Страшно там… А в тюрьме, наверное, очень страшно.

– Очень, – согласился Борис. – Старайтесь туда не попадать.

– Жить надо честно, – тогда и не попадёшь, – уверенно заявил хозяин, захваченной Борисом, гитары.

Борис горько усмехнулся и спросил:

– Тебя как зовут-то?

– Николай.

– Так вот, Николай, запомни: в тюрьму в этой стране может попасть любой; для этого совсем не обязательно совершать преступление… У меня, кстати, хороший друг есть, – тоже Николай…

– Он – тоже уголовник?

– Нет, он – священник; правда, говорят, что тоже через зону прошёл.

– Руки выворачивать там же научились – на зоне?

– Не на зоне, а в спортивном клубе.

– А у тебя почта электронная есть? – наивно поинтересовалась Даша.

– Нет.

– Я тебе свой электронный адрес запишу; когда заведёшь почтовый ящик, напиши сообщение; а-то вдруг и в самом деле будешь как Достоевский… Можешь ты что-нибудь сочинить? Я – могу.

Наигрывая простенькую мелодию, Даша пропела несколько строк.

– Ну как?

Борис пожал плечами, но тут же спохватился и сказал:

– Нормально… наверное.

– Теперь ты.

Поперебирав немного струны, Борис начал скорее даже не петь, а говорить вполголоса, подстраиваясь под звучание гитары:

Поезда бегут, поезда; Серпантином кружат дороги; Вновь за окнами – города, Их осталось уже не много… Мне осталось не много дней И не много разлук осталось; Всё заметнее, всё видней Вековая моя усталость, Вековая моя тоска, Вековая моя тревога… Я не знаю наверняка Был ли Путь… но была – дорога. Разорву свой непрочный сон; Вспомню плеск воды на плотинке, Да колоколов перезвон, Голос Галича на пластинке… Голос Галича был так тих, Он звучал дождю в унисон; Вспоминался забытый стих; Не понятно: где – явь, где – сон… Вспоминался минувший век… – Как у вас там всё?.. Шито-крыто?.. Ты зачем живёшь, человек?.. Как у вас там теперь «элита»?.. Я вопросом застигнут врасплох; Я не знаю, что мне ответить… – Я, пожалуй, был слишком плох; А пожить мне, вроде, не светит… А «элита», – да что о ней?.. — – Я подумал, что сам он знает. — – По сей день с тех далёких дней, Это – то, что всегда всплывает, Всё всплывает и всё бурлит;