Александр Левин – Кто на дереве сидит? (страница 2)
– Да, мальчишечьи секреты там какие-то, наверное… – предположила мама.
В коридоре появился Лёшка с клеткой в которую они загнали Пупса. Тот, нервничая, порхал с игрушечных качелек к решёткам и обратно.
– А-а-а, понёс птичку на передержку? Не забудь форточки и окна закрывать, если выпускать будешь, а то вылетит и замёрзнет. Вон морозы какие, почти как у нас на буровой в Сибири! – застрожил Димкин папа.
– Не забуду. Приедете, мы вам с Пупсом сюрприз покажем! – заинтриговал соседей Алексей.
– Ну, я надеюсь красить фломастером перья, как в прошлом году, ты ему больше не будешь? – засмеялся Николай Степанович.
– Что вы, дядя Коль, в прошлом году я был ребёнок, а теперь уже целый первоклассник! Соображаю! – завыпендривался Лёшка.
– Лёш, ну иди, иди, начинай! – шёпотом торопил соседа Димка подталкивая его по коридору в направлении двери.
Перед дверью Лёшка, споткнувшись о коврик, чуть не шлёпнулся вместе с клеткой и Пупсом. Димка удержал его, схватив за рубаху, которая выскочила из штанов. Мальчик повернулся к другу и с упрёком, молча посмотрел в глаза.
Безмолвствуя в ответ, Димка открыл дверь, проводил друга до соседней квартиры и вручил ему в руки коробочку с зерном. Потом вернулся обратно и, закрыв за собой дверь, потёр ладошки, произнеся загадочную фразу: «Обзавидуются!»
Семья Краськовых начала собираться в поездку. Папа достал с лоджии два чемодана, открыв их со словами: «Ну что, мои, бегемотики, проголодались? Сейчас мы вас накормим!» Сын с мамой звонко рассмеялись. Потом мама оттолкнула двери шкаф-купе и как главнокомандующий начала отдавать распоряжения своим мужчинам. Те только бегали от шкафа с вещами к чемоданам и подавали их маме для аккуратной укладки. После очередь дошла до зубных щёток, вкусной Димкиной фруктовой пасты. И вот когда два чемодана-бегемотика проглотили всю свою еду, в квартиру Краськовых опять позвонили.
– Получилось! – завопил Димка, и бросился открывать дверь.
– Ну вот, сейчас все тайны и откроются, – сказала мама.
– Коль! Иди, билеты на самолёт посмотри, а я пока разберусь что там «получилось», – дала она командирский приказ папе, и отправилась за Димкой к двери.
Сын открыл дверь уже с надеждой увидеть друга с клеткой и Пупсом. Но на пороге стоял незнакомый мужчина в костюме Деда Мороза, только без положенной седой бороды и белых бровей. Над правым его карманом блёстками было вышито «Почта России».
– Здравствуйте, с наступающим Новым Годом! – обратился он к маме, не замечая Димку, открывшего ему дверь.
– Доброе утро, спасибо! – ответила мама.
– Здесь Краськовы проживают?
– Верно!
– Краськову Николаю Степановичу телеграмма! Вот, примите и распишитесь здесь и здесь.
Мужчина протянул маме телеграмму и формуляр для росписи. Пока мама расписывалась, он обратил внимание и на Димку.
– О, привет, мальчуган! В каком классе учишься?
– В первом вэ! – гордо ответил Димка.
– Ну-у-у, – хитро удивился дядя-почтальон, – а я думал уже в третьем!
– Нет, это ещё через два с половиной года, – отвечал мальчик.
– Да, я вижу ты смышлёный, считать умеешь. Ну, что, небось Новый Год ждёшь? Чуда или подарка?
– Ну, предположим чудес не бывает. А вот подарка, да, жду! – заумничал Димка.
– А я вот думаю, чудеса бывают. У нас на работе, на почте, столько чудного случается, что не перечесть.
– Да уж знаем мы вашу чУдную Почту, – сыронизировала мама, вспоминая посылку, шедшую из Китая чёрте знает как в течение года.
– Всякое бывает, усмехнулся почтальон.
Он забрал бланк
– Ну вас ещё раз с наступающим Новым Годом! Здоровья, счастья и пусть с вами обязательно произойдёт что-нибудь чудесное! – он дотронулся холодным от мороза указательным пальцем до Димкиного носа. Развернулся и пошёл к лифту, напевая под нос: «Пусть эта елочка в праздничный час…»
Мама закрыла дверь. Димка от холодного почтальонского пальца поёжился, прям озяб. И побрёл за мамой в комнату, где находился папа.
Он сидел за ноутбуком и листал страницы с рейсами самолётов. Папа повернулся к ним и спросил.
– Ну и что там у вас «получилось»? Где Лёшка и Пупс?
– Да нет, их нет. Приходил почтальон – Дед Мороз. Телеграмму тебе принёс. На! – мама протянула ему сложенную вдвое телеграмму. Папа разложил её, и тут Димка увидел, как счастливое папино лицо вдруг стало меняться. Улыбка исчезла, глаза стали грустными. Папа ещё раз прочитал телеграмму и, нервничая начал её теребить в руках.
– Коль, Коль, что случилось? – теперь стала напрягаться и мама.
– Тёте Маше плохо, просит приехать.
– Какой тёте Маше? Ничего не понимаю! Ты ж из детдома. Какие же у тебя родственники?
– Не рассказывал я тебе, не хотел твою душу терзать, прости меня, Олюшка!
– Ну, вот, столько лет живём, а ты от меня секреты держишь! – с обидой сказала мама.
Димка мялся, не зная кого больше жалеть, папу или маму.
– Вот что, семья, разговор не быстрый. Пойдёмте на кухню, попьём кофейку, и я вам всё расскажу, хорошо?
Он встал, взял маму за руку, как бы показывая, что ничего скрывать больше не намерен, и повёл их с сыном за стол.
Налив из турки себе и Ольге кофе, а сыну – чая, сделав глоток и повертев кружку вокруг оси, папа начал свой рассказ:
– Да, я детдомовский, но до детдома у меня были родители и жил я далековато от столицы, в лесной деревеньке Избы, под Весьегонском. И папа у меня был, и мама была. Молодые совсем. Приехали туда по партийной линии помогать дорогу строить к новому лесокомбинату. Природа там красотенная, может быть оттуда я люблю походы, лес, посиделки у костра? Так вот, было мне, как Димке сейчас. На стройке авария случилась. Погибли мои родители. А были они оба детдомовские. Ленинградские дети, в блокаду эвакуировали их из города по Ладоге, а родители не нашлись. Вот и остался я в тот день круглой сиротой. Точнее, как круглой? Когда папа с мамой уезжали на работу, Марья Ивановна, тётя Маша, соседка, из рубленного старого дома напротив, за мной приглядывала. Постарше родителей, видная такая. Мужа её в сорок первом со свадьбы забрали на войну. Так ни весточки от него не было, пропал. Вот так и написали ей «Пропал безвести». Жила всё одна. Родственники, кто у неё был, все поразъехались. А тут такой случай, за мальчиком поглядеть. Прикипела ко мне, да ещё такое горе, как меня отпустить? Ну и стал я ей, как приёмный сын, что ль. Первые три класса она меня в сельскую школу возила на коне, на санях. Был у неё такой, Огником звала. Ох, красивый. Гнедой, глаза большие, а в них, как огонь горит. Бежал быстро. Даже волки не могли угнаться!
– Волки? – внутри Димки от рассказа отца всё играло красками, как в сказке. А тут ещё и опасность, волки!
– Да, сын, волки. Там это нормально. Их в лесах не счесть. Потому все с ружьями и ходили. И за животными, что в доме, коровы там, птица всякая, доглядывали, чтоб они их не съели! Да обереги какие-то вешали и слова говорили, «заговОры» назывались!
– ЗаговОры! Ух! – сын восхищённо смотрел на отца. Лишь мама, положив руки под подбородок почему-то плакала, тихонько смахивая катящиеся из глаз слёзы.
Папа, прервав свой рассказ, посмотрел на маму и приобнял её:
– Олюшка, ну что ты, ну, не надо, роднуля моя. Ну хочешь, я не буду рассказывать?
– Говори, говори, Коль. Интересно. И страшно, конечно!
– Ну так вот, – продолжил папа, – Третий класс я отходил там в школу, а потом, стало худо у тёти Маши с сердцем. Болела часто и уж меня тянуть не смогла. Заезжал к ней как-то председатель сельсовета, ну она ему всё и рассказала. Хотя не хотела. Это ж меня от себя оторвать. Но и оставить десятилетку на хозяйстве, в глухой деревне, да ещё ухаживать за больной женщиной, сама понимаешь, почти невозможно. Так и попал я в детдом. Сначала ещё ездил к ней. А потом, армия, институт, семья. В общем, некогда мне всё было. Из армии, правда, я ей открытку прислал. Уж, как она меня сейчас нашла, ума не приложу! Но сидела во мне такая заноза, знаешь, обязан я этому человеку своей жизнью. И поэтому не поехать к ней, не могу. Уж простите вы меня. Вот в телеграмме пишет, что совсем ей плохо.
– Значит, мы в Прагу не полетим? – грустно спросил сын.
– В этот Новый Год – нет. Мне надо съездить к тёте Маше, обязательно.
– Коль, – почти шёпотом сказала мама, – Слушай, а что, если нам с тобой поехать? Мы всё же семья. Да и женские руки, там, наверное, нужны. Прибрать, постирать, а?
Папины глаза заблестели, он взял мамины руки и поцеловал их с благодарностью.
– Если мама поедет, то и я тоже поеду, жалко только, что кнедликов и подарков я не увижу – грустно, но настойчиво сказал Димка.
– Ох, сына, какие твои кнедлики? – произнёс папа, оговорившись. – Ой, – исправился он, – Точнее, какие твои годы? Ещё наешься их!
– Ну что, едем? – ещё раз уточнил он.
– Едем! – в один голос согласились мама и Димка.
– Тогда, сына, одевайся, пойдём нашего таракана выкапывать из сугроба. А то вон сколько намело!
– Я быстрее тебя оденусь и на секундочку к Лёшке забегу? – Димке не терпелось рассказать другу о новом приключении, которое подарил ему это канун Нового Года.
– Хорошо, только на секундочку. Я тебя буду ждать во дворе!
Николай отрывал лопатой, стоявший на «приколе» УАЗ. В это время Димка рассказывал Лёшке куда они поедут, а тот слушал и завидовал. Такие крутые повороты в его жизни ещё не происходили. Вдруг Димка остановил свой рассказ, поняв, что папа там один и ждёт его помощи.