Александр Лепехин – Тень сумеречных крыльев (страница 33)
Глаза Вика сузились. Он помолчал, посмотрел на свои руки, вздохнул и снова медленно, тяжело заговорил:
– Когда я представляю себе этого парня в черном – знаешь, пробирает до костей. И даже глубже. Ведь он, по сути, противопоставляется Иисусу Христу. Как сила, равная по модулю, но отличная по знаку. Даже не отличная – просто другая.
– Ага, значит, не только я однозначно поняла этот первый образ. – Ада согласно кивнула и нахмурилась. – Хочется ругаться, а нельзя. Как ты там говорил, «ква»?
– И «кря», – проворчал напарник. Он отпустил руку девушки, встал и принялся курсировать по комнате, нервной побежкой сторожевого пса, почуявшего опасность. Дозорная снова отпила из кружки и, решив, что надо как-то разрядить искрящую тревогой атмосферу, улыбнулась.
– Я слышала краем уха – все-таки собирать сплетни меня тоже учили, – что в Москве была схожая ситуация. Вроде как у них работала библиотекарь, которая, как позже оказалось, не работала и вовсе не была. Еще как-то оказался замешан сам Городецкий…
– Точно-точно-точно, – отвлекся от своей челночной прогулки Вик. – Потом они что-то там сделали – и изгнали Двуединого. Видимо, об этом говорил Боуто: «Сумрак ранен». И Эльза тоже упоминала, помнишь? «Вы, Иные, уничтожили первые два аспекта». Может, это она – Птица? Что-то эсхатологией попахивает…
И дозорный карикатурно пошмыгал носом, шевеля кончиком вполне по-собачьи. Ада чуть чай не расплескала, веселясь.
– Повезло, что не замковой стеной во время осады, – вспомнила она период до инициации. – Ты не представляешь, какие
– О, брутальный тевтонский юмор, – оценил перевертыш. – Мощнее английского будет. Кстати, когда я обратно летел, у нас случился транзит через Эдинбург. Так что даже около «мельничного камня» пошляться довелось. Ну, в географических масштабах «около».
– А я не бывала в Англии. – Магичка тоже встала и потянулась, вызвав у коллеги эффективный, но приятный ступор. – Правду говорят, что зимы там не случается? Только осень, переходящая в осень?
– Ну, тем январским утром возле аэропорта приморозило лужи. – Вик подкрался сбоку и ловким движением обнял девушку. – Местные перепаниковали, а опознав во мне русского, насели всей толпой: мол, что ваши надевают от этих лютых морозов? Я по приколу начал вещать, гнать пургу, размахивать руками… Взмок и стянул шапку. Скотты твердо решили, что в эволюционном древе восточных славян есть медведи.
– Трепло. – Ада сцепила пальцы в замок на шее Виктора и чуть откинулась назад. – Бессовестный хулиган. Но обаятельный, подлец.
– А один дедушка, – «подлец» лицемерно возвел очи горе, не прекращая объятий, – когда-то возивший топливо по лендлизу, злорадно вспоминал Мурманск. Настаивал, что русские знают секретный ингредиент, который добавляют в водку. Так что виски никого не спасет. Ну что, пришлось его вежливо осадить. Мол, не надо тут сдавать секреты Родины,
– Грозен зело и суров, – задумчиво проговорила девушка. – Обидел старичка.
– Ни в коем разе, – делано возмутился Вик. – Бодрый дедуля ржал, как конь, и тыкал меня локтем в ребра. Мы с ним нашли общий язык, а также вариант посидеть в недальнем пабе за шотом того самого «негодного виски». Которое, к слову, оказалось годным, и весьма.
– Тогда прощаю. – Разомкнув руки, Ада изобразила некое подобие реверанса. – И, увы, покидаю тебя. Выпросила у Зинаиды Мефодьевны отгул: хочу добраться до дома пораньше. Покормить тараканов, выпустить любовников из шкафа, покидать капканы в кладовку и перезачаровать магические ловушки с параноидального режима на расслабленный.
– Э-э-э… – Перевертыш застыл с полураспахнутыми руками. – Так, а мне что тут без тебя делать?
– «А напиши, Витенька, отчет», – очень похоже изобразила магичка. – Во-первых, бабе Зине полагается знать все, что происходит с ее сотрудниками. Ты же только мне про свою внезапно вернувшуюся память рассказал?
– Согласен, – деловито кивнул Вик и устремился к ноутбуку. – Я же говорю: ерунда какая-то в голове. Сейчас быренько аудиофайл запишу, на всякий экстренный – вдруг опять склероз навалится? А потом придется клавиатурой погрохотать.
– Умен не по годам. – Ада снова улыбнулась, ее карминовые губы многообещающе изогнулись. – И отважен. Был у меня знакомый инквизитор… Человек, естественно. Терпеть не мог отчеты.
– Понимаю его, – буркнул перевертыш, запуская программу-диктофон. – А во-вторых?
– А во-вторых, ты будешь думать обо мне. Отвлекаться, опечатываться, ворчать вслух, вносить правки. И торопиться.
Ада сняла с вешалки алое пальто, ловко накинула его и закончила мысль:
– Потому что некрасиво заставлять девушку ждать. Особенно если она сама об этом попросила.
У Виктора отвалилась челюсть. Потом он сглотнул, сверкнул взглядом и обрушился на клавиши с удвоенным энтузиазмом. Девушка довольно сощурилась и покинула кабинет.
Потому что заставлять ждать действительно нехорошо. И действительно надо домой. Ведь в доме сем безраздельно наличествует бардак, который приятному во всех отношениях рыцарю на первом романтическом свидании наблюдать не полагается.
А то еще перекинется и сбежит. Чего допускать ну никак нельзя.
Дом, милый дом
Авто стояло на светофоре, и Ада периодически пробегала кончиками пальцев по рулю.
С одной стороны, стоило поспешить. В мире Иных не все механизмы магии соответствовали представлениям одной известной эдинбургской домохозяйки. Например, нельзя было направить жезл-накопитель на швабру, пробормотать пару слов на метисе английского с латынью и получить идеально прибранную квартиру. Даже видавшие виды волшебники, поднимавшие свой уровень не одну сотню лет и освоившие за это время самые разномастные заклинания, предпочитали укрощать пыль влажной тряпкой, а мусор из дома выносить руками и ногами, а не телекинезом.
Поэтому на приборку требовалось время, и порой немалое.
Если же посмотреть с другого ракурса – сейчас Аде нужно было слегка вдохнуть, выдохнуть и уложить все услышанное в голове. Отчасти потому она и бросила Виктора на произвол бюрократии: трудно быть сосредоточенной и логичной, когда тебя обнимают мужские руки. Причем
Магичка вздрогнула и придавила педаль газа, едва успев на зеленый. Хорошо, что было раннее утро: машины на улицах были редки, никто не сигналил, не кидался малоосознанными проклятиями в ветровое. Мелочь, а чиститься потом утомительно.
Парковаться тоже нашлось куда. Ада не любила злоупотреблять положением и закрывать любимое место возле подъезда от желающих на него въехать. Светлая просто пользовалась тем, что к моменту окончания дозорного дежурства люди обычно ехали на работу, а она – с оной. Сегодня было немного иначе – все-таки смена закончилась раньше обычного. Светлый прямоугольник асфальта под мелкой моросью, пришедшей с Енисея, еще не потемнел. Но он был уже свободен, и это грело.
Выкрутив колеса прямо, магичка не стала выбираться наружу сразу. Свою роль тут сыграл и назойливый дождик, усилившийся в последний момент. Но главным было то, что порядка в мыслях пока так и не появилось. А волочь подобный сумбур домой было как-то неэтично по отношению к родным пенатам. Всерьез в духов-хранителей домашнего очага Ада не верила, но ей было приятно представлять, что кто-то ждет ее в пустой квартире…
Которая, возможно, пустой скоро быть перестанет.
Для порядка цыкнув на разыгравшееся воображение, девушка помассировала пальцами ямочку между бровей. После – достала смартфон. Подключение к серверу Дозора устанавливалось через сеть мобильного оператора, но со своим шифрованием и обменом многофакторными идентификаторами. Пришлось подождать десяток секунд, а потом на экране появилась знакомая физиономия.
Обвальщик смотрел с фотографии настороженно и в то же время с мрачным торжеством, прятавшимся в складках вокруг рта. Странно, обычно такие морщины возникали у людей, которые были гораздо старше этого, в общем, студента. Хотя Ада уже видела подобное: в дорогом венецианском зеркале, после смерти мужа и визита идиота-дознавателя. Спасибо косметическим процедурам и толике женской магии, эти зримые следы душевных ран канули в небытие. А вот Олегу – так звали парня в черном – от них избавиться не грозило.
Наискосок пробежав отчет, дозорная обратила внимание на имя отправителя. Глава Дневного Дозора города Воронежа. Некто Ольгерд. Заинтересованное хмыканье вырвалось как-то даже само собой. Просто совпадение? Правда? Ада покивала сама себе, полезла по ссылке, открыла досье на коллегу. И едва сдержала откровенный, слегка нервный смешок.
Не-е-ет, что-то здесь явно кроется. Неспроста же этот дикий фанатик-ножеман, так похожий на арестовавшего его Темного мага, снился и додревнему дельфину-перевертышу, и Светлому коллеге-маламуту. Эльза, кстати, тоже не выглядела чуждой на фоне сей парочки – как не может проявленный позитив быть чужд пленочному негативу. Но сам Ольгерд никогда не был замечен ни в чем сверхъестественном – насколько это можно сказать про Иного. Значит, тайна заключалась в брате и в сестре.
И тайна мрачная.
Еще раз перечитав обтекаемые, ловкие формулировки, откровенно демонстрировавшие, что их писал матерый профессионал, съевший не одну папку с надписью «Дело №…», Ада уставилась в окно. Она вспоминала. Память была с ней сладко-горька…