Александр Лекомцев – Затерянная в падере (страница 4)
С подобным утверждением не поспоришь.
Наутро, на самом деле, выпал снег, но тут же начал таять. Но это пока. В конце октября в этих северных местах и приморозит. Но добыча золота, промывочный сезон будет продолжаться до настоящих холодов. По тонкому льду осторожно могут и драги и гидравлики работать. На прииске каждый день используется рационально.
В просторной горнице поздним вечером супружеская чета Грицановых за чаем вела обычные разговоры. Но, всё же, больше молчали. Максим с каждым днём становился всё пасмурней и не склонен был к долгим беседам. «Неужели у него появилась любовница? – подумала Диана. – Наверное, поэтому он и молчит. Совесть его грызёт». Но тут же она отогнала эту шальную и нелепую мысль прочь от себя. Такой вариант абсолютно исключен.
Ведь он, явно, любит только её, свою жену. Да и если бы какую-то бабу он имел на стороне, то не в таком уже большом посёлке, тем более, в управлении прииска каждый второй знал бы об этом.
– У тебя всё нормально на работе, Максим? – спросила она. – Что тебя беспокоит? Ты какой-то пасмурный и постоянно молчишь.
– Всё хорошо, Диана, – коротко ответил он. – Просто я не знаю, о чём говорить.
– Может быть, я тебе надоела?
– Что ты такое говоришь, Диана? Ближе и дороже тебя у меня никого нет.
– Я верю, что это так, но в последнее время не понимаю.
– Наверное, Диана, я скучный человек. Ни с кем особо не общаюсь, и вот с тобой тоже стал не таким уж пылким. Но, поверь, ты мне дорога…
– Я понимаю, Максим. Но, наверное, мы с тобой поспешили с женитьбой. Я не скрываю, что ты мне нравишься, но я тебя пока не люблю. Ничего не поделаешь. Но ведь, скорей всего, и ты тоже… Так мне теперь кажется.
– Прости! Но такой уж я человек. Я даже себя не люблю. Но ты… Ты для меня больше, чем любимая. Это правда. У меня всё рассчитано и всегда. Работа, дом и планы, как и где больше заработать. Я стараюсь.
– Зачем нам слишком много денег? Это же пошло и… некрасиво. Имеется всё самое необходимое – слава богу. А всё остальное… приложится.
– Извини, но тут я с тобой не согласен, Диана. Кому дано, тот должен пользоваться всеми земными благами, не взирая ни на что. Я хочу, чтобы ты, да и я тоже, ни в чём и никогда не нуждалась.
– В самом крайнем случае, есть же у нас парикмахерская «Таёжная обаяние». Доход от неё не очень большой, но жить можно. Я к тому это говорю на тот случай, если у тебя на работе какие-то проблемы.
– Поверь, Диана, нет никаких проблем. Я знаю, что ты, хоть и не пылаешь ко мне великой любовью, но всё у нас не так плохо… Да я ведь и без неё, без любви пока обойдусь. Всё придёт. Главное, что ты у меня есть… самая красивая. Хочу, обладать только самым лучшим. Не за тем я родился на свет, чтобы только наблюдать, как жизнью наслаждаются другие.
– Мне иногда страшно, Максим. Ты рядом, но я порой не ощущаю твоего присутствия. Мне кажется, что я смотрю на тебя и на себя со стороны. Не жизнь, а какой-то кинофильм.
– Таких, как мы, много. Просто на людях они делаю вид, что всё у них прекрасно. Мы гораздо лучше, чем все… они.
– Я совсем ничего не знаю о тебе, Максим. А ведь первая неделя после нашей свадьбы была прекрасной, а потом… Может быть, всё ещё придёт к нам с тобой. Но ты, всё-таки, скажи мне, что тебя тревожит. Ведь ты… не спокоен.
– Пустое. Конечно, переживаю, что всё на тебя пялят глаза. А как же? Ты ведь моя, Диана. Позавчера на меня напали на улице какие-то недомерки. Видать, завидуют мне. Но они получили то, что хотели. А то, что я иногда пасмурный, не обращай внимания. Работать камеральщиком, где многое связано с добычей золота и с хранением определённого запаса золота, тяжело. На всех приисках по-разному. Но у нас в «Скалистом» так. Не хочу вдаваться в подробности, но…
– Я об этом знаю. Но люди говорят, что ты, Максим, не только необщительный, но ко всем относишься с презрением.
– За что же мне обожать двуногих муравьёв, которые толком-то и не понимают, зачем появились на свет. А меня уважают за то, что я сильный бородатый мужик. Я тебя никому не отдам. Никогда!
– Я ведь чувствую, Максим, что у тебя на душе не спокойно.
– Всё! Хватит, Диана! Скажу коротко. Просто я не очень понимаю людей, у которых кишка тонка, которые не отказываются делить чужой жирный пирог с бараниной, но не знают, как это сделать. Я говорю не только о тех, кто пытается, прошу прощения, соблазнить тебя. Пустое! Я сказал, вообще, о жизни.
– Неужели ты, Максим, ревнуешь меня, чёрт знает, к кому? Смешно и дико. Я тебя на него никогда не променяю… Это факт.
– Конечно, не променяешь. Но перестраховаться всегда стоит. Иди, Диана спать. Нам обоим завтра на работу. А я немного побуду один, потом сам уберу всё лишнее со стола.
Диана не стала больше ни о чём расспрашивать Максима. Это бесполезно. Она направилась в спальню.
Ранним ноябрьским утром Грицанов шёл по проулку на работу, в свою камералку. Вдруг какой-то человек, кто именно, Максим Тарасович, разглядеть не успел, сбоку нанёс ему удар по голове тяжёлым металлическим предметом и скрылся в сумерках среди домов. Грицанов, обеими руками схватился за голову, упал на снег, орошая его кровью.
Поселковая машина скорой помощи довольно быстро доставила его в больницу. К счастью таковая здесь имелась, в районный или краевой центр доставлять пострадавшего не имело смысла.
О том, что произошло, Диане сообщили не сразу, позвонили по сотовому телефону почти только к обеду. Она в спешке оставила работу на Токрову и Седкину. Ничего не объясняя им толком, со слезами на глазах, Грицанова бросилась бежать в сторону поселковой больницы, которая находилась почти рядом с парикмахерской и её домом.
Диана быстро вошла вовнутрь двухэтажного деревянного здания больницы. Прямо в фойе её встретила дородная главный врач и одновременно хирург филиала районной клиники Инна Сергеевна Быстрицкая, которая жестом остановила Грицанову.
– Не стоит паниковать, Диана Владимировна, – сообщила она. – К счастью рана не опасна, но чувствительный удар тяжёлым металлическим предметом. Череп у вашего мужа в целости и сохранности. Но сотрясение головного мозга ваш муж получил. Недельки две-три он у нас побудет. В общем, Максим Тарасович жив и здоров, и находится практически в нормальном состоянии.
– Он, наверное, потерял много крови? – с волнением произнесла, Диана. – Это же очень опасно.
– Бывает гораздо хуже. А кожу на голове мы ему заштопали. Но пока он слаб. Благо, что удар прошёлся… вскользь. Могло быть и гораздо хуже.
– Но почему мне не сразу сообщили о случившемся?
– Не имело смысла сразу вас тревожить. Ведь всё обошлось.
– Я могу зайти к нему в палату?
– Можно. Минут на десять. Он в сознании, но пока слаб. Второй этаж, третья палата. Он пока там один, но под постоянным присмотром медицинских сестёр.
Палату она отыскала быстро, осторожно открыла дверь. Её Грицанов, с перебинтованной головой, лежал на правом боку и уныло смотрел в сторону окна.
Она присела рядом с его койкой, на табуретку, пожала руку Максима.
– Теперь я поняла, – тихо сказала Диана, – что очень тебя люблю.
– А большего мне и желать не надо, – Грицанов улыбнулся, как мог. – Голова, правда, шумит и тошнота донимает, а так.. всё нормально. Рана небольшая, череп целый, но удар крепкий. Мне повезло, что этот грязный подонок торопился…
– Ты узнал его?
– Нет, конечно. Да и никогда бы не подумал, что у меня имеются такие… серьёзные враги. Не знаю даже, кто это мог быть. Возможно, этот идиот Валера Абреков. Но наговаривать на него ничего не хочу. Чего не знаю, того не знаю.
– Преступника найдут. Но главное, Максимушка, чтобы у тебя было всё нормально. Я спешила. Ничего пока не принесла тебе поесть. Но потерпи. Всё завтра. Мои девочки в парикмахерской с делами справятся без меня.
– Ничего мне не надо. Тут кормят нормально. Да и я здесь… долго залёживаться я не намерен. Работы много.
Он взял её за руку. Глаза её снова наполнилась слезами. В эти минуты, конечно же, ей казалось, что она безумно любит своего загадочного мужа Грицанова.
А может быть, не казалось, а так и происходило на самом деле.
– Ты у меня будешь лучше и богаче всех, – заверил он. – Но если узнаю, что ты мне изменяешь. Сама понимаешь, Диана… по-другому я не смогу. Я убью и тебя, и себя. Это факт. Я не желаю, не хочу быть обманутым! Дело принципа.
Она освободила свою руку из его пальцев. Диане никогда не нравились такие разговоры, и она сказала:
– Успокойся, Максим. Какая бы я раньше ни была, теперь я замужняя женщина… Да и ты, серьёзный человек, а ревнуешь меня, как юноша, к каждому столбу. Нелепо. Меня это унижает и смешит.
– Ничего особо смешного в моих словах нет, – возразил он. – Кто-то ведь пытался меня убить… Только ума не приложу, зачем.
– Видать, есть люди, которые завидуют нам с тобой. Но моя совесть чиста.
– Я знаю. Просто… просто, наверное, я начинаю тебя любить ещё сильней. Но я всегда любил… Ты понимаешь. А сейчас ты должна меня очень внимательно выслушать.
Диана кивнула головой. Грицанов принялся говорить тихо, постоянно переспрашивая, поняла ли она его.
Этой информацией он делился с женой на тот случай, если вдруг с ним что-нибудь случится, то есть, если говорить конкретно, то неожиданно погибнет. Всякое бывает. Грицанов особо подчеркнул, что абсолютно не доверяет никаким банкам. Поэтому в надёжном месте, рядом с сараев, между двух рябин закопал большой полиэтиленовый мешок, заполненный пятитысячными денежными рублёвыми купюрами. Всё надёжно. Влага туда не проникнет. Загруженный ассигнациями куль находится внутри ещё нескольких.