Александр Лекомцев – Шаман Увуй Хэдуна (страница 12)

– Лето отдохнёшь, а там на работу. Учителя нам нужны, – сказал директор школы Копштейн.– Впрочем, нет. Выйдешь через три дня. Школьный музей в порядок приводить надо. Может быть, быстро организуем летний лагерь для ребятишек. Ты не против, Качиакта Бэюновна?

– Между прочим, я уже по фамилии не Бельды, – она подозвала к себе жестом руки своего попутчика. – Михась, иди сюда!

Он подошёл, сказав только «здравствуйте».

Ему ответили тем же.

– Это мой муж, – сообщила Качиакта.– Михаил Антонович Ковальчук. Теперь и моя фамилия такая же, как у него.

– Неважно. Это дело молодое, – Копштейн похлопал Михиала по плечу.– Навоевались, дети. Хватит! Теперь будете мирными делами заниматься. Их у нас тут… с головой.

Они, не сговариваясь, направились к дому Качиакты. Идти-то было не так и далеко, всего-то, метров триста. Заверив Качиакту и Михаила, что сейчас, минут через десять навестит их. Только вот донесёт руль-моторы до своего жилья… Заодно прихватит с собой солёной рыбы и копчёной сохатины.

В доме Качиакты была удивительная чистота и порядок. Даже создавалось впечатление, что никто отсюда и никогда не уезжал. Директор школы и учительница математики сели в кресла, Качиакта и Михаил устроились на диване. Появился и Тумали с небольшим холщовым мешком, загруженным рыбой, мясом, двумя трёхлитровыми банками с маринованными белыми грибами. Поставил свой груз на одну из скамеек. Присел тут же.

Директор школы, огляделся по сторонам и сказал приезжим:

– В принципе-то, особой работы в школе пока нет. Только так, по мелочам. Но, всё равно, дня через три оба зайдите ко мне. Я всегда на службе, в своём кабинете. Чего без дела то сидеть? Да и вы, может, что-то ещё и заработаете.

– У нас, кое-какие деньги имеются, – ответил Михаил. – Кое-что мы за ратный труд получали. Немного, но найдётся…

– Это уже хорошо, – сказала Лигус. – Но если что-то надо, то мы всегда поможем. У нас тут не село, а просто огромная национальная семья. Нанайцев, понятно, большинство, остальные – русские, армяне, узбеки, цыгане, евреи, корейцы… Я, например, латышка, как и мой муж Анс.

– Марта Генриховна, – ответила Качиакта, – да это известно. Тут всегда так и было, с испокон веков.

– Но я об этом не для тебя говорю, Качиакта, а для твоего Миши, – смутилась Лигус.– Пусть знает, что место у нас… райское. Человеческое!

– Я уже понял, – ответил Ковальчук. – У нас, в армии, точно так же и было. Все мы – люди, и это главное.

– По-другому и не должно происходить, – встал с места Копштейн.– Но мы с Мартой Генриховной пойдём, Вам отдыхать надо после дальней дороги. Если что, то у вас в холодильнике, есть кое-какие продукты. На первые две недели хватит… Да вот ещё наш замечательный шаман Тарас Гогдович кое-что принёс.

– Это так, по мелочам, – сказал Тарас. – На первый случай. А там… разберёмся.

Директор школы поднялся с места, его примеру последовала и Лигус.

Встали на ноги и супруги Ковальчуки. Они тут же в один голос заговорили, что ничуть не устали. Успели отоспаться и в самолёте, и в поезде. Михаил сделал робкое предложение немного выпить за встречу и знакомство.

Переминаясь с ноги на ногу, Моисей Айзикович, снова сел в кресло.

– Тогда сбегаю домой, – предложила Лигус. – Что-нибудь ещё принесу закусить. Ну и бутылочка найдётся.

– Уж неси весь наш продовольственный запас, Марта, – дал распоряжение директор. – Мы же готовились к встрече. Чего из себя святых изображать? Такое не каждый год случается.

– Живу, конечно, я рядом, Моисей Айзикович, – ответила Лигус. – Но я же тебе не лошадь, чтобы столько принести.

Михаил с готовностью встал с места, решил помочь соседке.

Директор школы Копштейн сказал:

– Ну, неужели ты со своим Ансом не притащишь пару бутылок коньяка, Марта? Да несколько бифштексов…

– Так, что и мужа с собой взять? – спросила Марта Генриховна.– В общем-то, он дома. У него имеется несколько дней отгулов. Он же сейчас работает недалеко отсюда, у Татарского пролива. Там тоже рыбу ловят. А путина осенняя начнётся, там уж отдыха не у кого не будет.

– Это известно всем, Марта, – заметил Копштейн. – А мне – тем более. В целом, все мы живём не так плохо, но можно и получше.

– Не только можно, но и нужно, – засмеялась Марта Генриховна. – Вот и будем стараться.

– Я час тому назад, Марта, у тебя в доме был, – сказал директор школы. – Так заскочил. С твоим Ансом Яновичем переговорил. У тебя Анс Янович – хороший мужик. Деловой.

Больше Марта Генриховна ничего не стала слушать и говорить, вышла за дверь.

Ковальчук встал и подошёл к одной из болоньевых сумок, открыл её. Достал оттуда две бутылки с водкой, огромный пакет с конфетами. Всё это положил на стол. Потом принёс и три больших банки с тушёнкой. Ещё и небольшой чёрный кейс оттуда извлёк и спросил Качиакту:

– А это всё куда?

– Миша, открой сервант, – сказала Качиакта. – Положи кейс пока на полку. Ты же хозяин в доме. Раньше им был мой покойный дед.

Так и сделал Ковальчук, а директор школы поинтересовался:

– Что у вас там, в кейсе? Если не секрет.

– Никакого секрета, Моисей Айзикович, – Качиакта встала с места и начала накрывать на стол.– Там документы, наши с Мишей ордена и медали.

– Вот это уже интересно, – оживился Копштейн. – Любопытно было бы посмотреть… Война, конечно, вещь отвратительная, но вы-то оба знали, за что воевали и с кем.

– Конечно, знали, – ответил Михаил. – Выполняли свой воинский и гражданский долг. Защищали Россию и её интересы.

– У нас еще столько времени впереди, Моисей Айзикович, ещё посмотрите на все наши награды, – просто ответила Качиакта. – А сейчас надо, как-то, на стол накрыть. И вы, дорогие гости, не стойте, как статуи… свободы. Помогайте!

Второй раз им напоминать не пришлось. Мужчины начали что-то готовить, нарезать. В холодильнике имелась и солёная рыба, и копчёное кабанье мясо, и обычное свиное сало. Соседи позаботились. Дом всегда находился под присмотром и в полном порядке.

Михаил нашёл сковородку, включил одну из электроплит и принялся готовить яичницу. Качиакта из кухонного шкафа доставала посуду, споласкивала её, вытирала большим махровым полотенцем и ставила на стол.

Директор школы не без гордости сообщил Ковальчуку, что у них, в Увуй Хэдуне, во всех домах есть и горячая, и холодная вода, и паровое отопление действует. Выше, на самой горе, стоит большая котельная. Возможно, когда-нибудь, и сюда газ проведут.

Моисей Айзикович начал расхваливать дом Качиакты, где Михаилу предстоит жить и добра наживать. Ведь в нём, кроме горницы, есть ещё две большие комнаты. Да и чердак огромный. Правда на нём, кроме старой одежды деда, мелкокалиберного карабина «тозовки», всяких шаманских принадлежностей и удочек, ничего нет.

А во дворе дома – участок. Да не четыре сотки, а почти все десять. Но, правда, пока, кроме полыни на нём ничего не произрастает. Этой землёй никто в отсутствии Качиакты не пользовался. А зря. Не совсем рационально получилось.

– На будущий год мы картошку здесь посадим и всё остальное, – заверил Михаил Ковальчук директора школы. – С голоду не умрём.

Вскоре пришли и супруги Лигусы, с двумя большими хозяйственными сумками. Худой и долговязый, сорокалетний Анс горячо обнял Качиакту и сразу же познакомился с её мужем.

– Ты шибко-то, Анс Янович, с соседкой-то не обнимайся, – погрозила ему пальцем Марта, выставляя спиртное и продукты из сумок на стол. – У неё Миша – боевик, только что из окопов. Может и вспылить.

– Ну, вот, – засмеялся Ковальчук, – все дела брошу и начну психовать.

– Всё правильно, – сказал Анс. – У нас тут всё по-дружески, по-свойски.

– Курить будете бегать в сени или во двор, – предупредила всех Марта. – Впрочем, моё дело крайнее. Тут уж как решат хозяева дома. У нас из некурящих и непьющих мужиков только наш славный шаман Тарас.

– По такому случаю, – сказал Тумали, – и я пару стопок водки выпью. Мне это позволено, как и всем остальным.

Мужчины поняли, что хозяева дома решили вопрос с курением положительно, потому отошли к двери, тут же нашли пепельницу и дружно закурили. Все, кроме Тумали. Но табачный дым беседам не помеха. Ничего страшного. Качиакта открыла окна настежь. Жара ведь стояла.

Качиакта предложила Марте, чтобы та пригласила сюда и детей. Чего они дома сидят, в одиночестве? Скучно ведь.

– Никакой у них скуки нет, – пояснил Анс. – Взяли удочки и пошли ловить чебаков. Может, что-нибудь и крупней попадётся.

Все верно. В этом селе детям есть, чем заняться.

В дом вошёл старший лейтенант полиции, двадцатипятилетний ульч, участковый Степан Росугбу. В летней форме, в синей рубашке безрукавке, с погонами. Как полагается. Он с порога, никого не поприветствовав, сразу же сделал замечание курильщикам:

– Получается, что в жилом помещении дым пускаете, господа? Не положено. Оштрафую всех поголовно!

– Ты разные столичные штучки брось, Стёпа, – сказал ему Анс, притушив сигарету. – Разве в нанайском селении нормальные люди без табака обходятся? Ты что, скоро будешь выходить в охотничьи угодья и фактории и станешь даже и там добрых людей штрафовать? Здесь, как бы, не Москва. Ты малость забылся.

– Я в Москву-то всего два раза летал, – ответил Росугбу. – У них там одно, у нас – совсем другое… Согласен. Да и что, мне и пошутить нельзя? Я пришёл обнять свою давнюю знакомую, славную героическую нанайку Качиакту Бэюновну.