Александр Лекомцев – Шабаш аномалии (страница 3)

Появляется Катюха. Одета, во что попало. Подходит к Захару Парфёновичу, с грустью смотрит на него.

Захар Парфёнович: – Садись рядом со мной, Катюха, славная моя, Екатерина Матвеевна. Садись!

Катюха: – Да уж и боюсь, что твои… женщины могут побить меня палками.

Захар Парфёнович: – Пусть только попробуют к тебе прикоснуться! Уж за тебя-то я постою.

Катюха (садится): – Почему, Захар, ты за меня постоишь, за бомжиху и за бродяжку? Мы знакомы с тобой, всего-то, около месяца.

Захар Парфёнович: – Потому за тебя постою, Катя, что ты особенная. Просто однажды попала в большую беду, а теперь вот… Нелегко тебе, знаю. Чувствую.

Катюха: – А тебе, Захар Парфёнович, разве просто на свете живётся? Я случайно услышала… Да и часто слышу, как разговаривают с тобой твои жена и дочь. Понимаешь, Захар, не моё дело, конечно, но это страшно. Надо тебе уходить отсюда. Бросить всё – и уходить.

Захар Парфёнович: – Я всё ещё надеюсь. Хотя, нет, уже не надеюсь. Просто действует сила инерции.

Катюха: – Ты ждешь, что они опомнятся и полюбят тебя. Пойми Захар, они – не ты, они – совсем другие люди. В этом доме нет и не было любви. Есть только ненависть. Тебе надо отсюда уходить!

Захар Парфёнович: – И ты туда же, Катюха! Уходить. Куда уходить?

Катюха: – Хоть куда, но надо уходить. Извини, но ты им нужен только мёртвым. И причина есть.

Этот большой дом. Перепиши его на них, и тогда будешь свободен, как птица.

Захар Парфёнович: – Почему?

Катюха: – Тогда им будет тебя проще выгнать даже из этого сарая.

Захар Парфёнович: – Тебе-то, Катюха, зачем нужны мои скитания?

Катюха: – Я хочу тебя видеть пусть нищим, бездомным, но живым.

Захар Парфёнович: – Как ты можешь такое говорить?

Катюха: – Прости. Я всегда говорю то, что вижу и чувствую. Мне и самой страшно и обидно за тебя. Я хоть живу на овощной базе, но работаю. Но ты для них, для их окружения даже не ноль. Ты для них не человек, Захар Парфёнович. Страшно.

Захар Парфёнович: – Печально, Катя. Но ты права. Хотел сейчас с тобой поспорить, но не буду. Бессмысленно. Подожди. Вот найду работу. Очень скоро найду. Сниму квартиру. А потом и куплю жильё.

Катюха: – Хорошо бы. Но так сейчас всё сложно. Большой раздор идёт меж людьми. Их страшная действительность превращает в животных.

Захар Парфёнович: – Даже последнему дураку всё давно уже ясно и понятно. Но думаю, что всё наладится, Катя. Не здорово будем жить, но сносно и терпимо. Я возьму тебя к себе. Будешь моей сестрой. Пойдёшь работать в школу, учительницей. Главное ведь – прописка и крыша над головой.

Катюха: – Верно, крыша над головой, но не крышка… гроба.

Захар Парфёнович: – Мрачный юмор.

Катюха: – Бичи и бродяги научили. Но почему же ты хочешь видеть меня, Захар, только сестрой? Ведь ты… Если бы я не чувствовала, не понимала. Короче говоря, я знаю, что тебе нравлюсь.

Захар Парфёнович: – Нуда. Мне просто неловко даже и предлагать тебе что-то серьёзное. Ведь я и, на самом деле, неудачник. Да и, кроме того, я стар. Когда я вернулся с заработков, то Радмила меня к себе на пушечный выстрел не подпустила.

Катюха: – А тебе это надо было?

Захар Парфёнович: – Нет. Не надо было. Между ней и мной уже давно образовалась какая-то стена.

Катюха: – Накапливалась не только недоверие друг к другу, но и, прости меня, ненависть. Получается, что и ты, Захар – тоже не подарок.

Захар Парфёнович: – Может быть. Но когда и приехал с неудачных заработков, то Радмила заявила, что это совсем не я. Да и дочь ещё больше озлобилась. Но потом они поняли, что это, всё-таки, я, но только очень утомлённый и даже потерянный. Я начинаю ощущать, что я старик.

Катюха: – Не рано ли? Разве ты стар? Что ты такое говоришь, Захар Парфёнович? Тебе сорок три года, а мне тридцать пять. Разве тут большая разница? Похоже, что я тебе навязываюсь в жёны. Пошло, как-то, всё получается.

Захар Парфёнович (берёт её за руку): – Поверь, если бы я в жизни что-то решил начинать новое, то только с тобой, Катя. Больше ни с кем. Просто, понимаешь… У тебя в жизни всё наладится, а я для тебя только обуза. Многое у меня в жизни не получается.

Катюха: – Со мной получится всё. Очень скоро всё изменится. Поверь, Захар Парфёнович! Всё решится быстро. Недели не пройдёт.

Захар Парфёнович: – Так и хочется сказать, что мы станем приличной интеллигентной семьёй. Ты – учитель химии, я – инженер. Мы ещё способны родить с тобой ребёнка, даже двух. Двух будущих нищих. На заклание нынешним властителям и ворам в законе.

Катюха: – Не говори так. Всё переменится. Я верю, что ночь пройдёт, и обязательно наступит утро.

Захар Парфёнович: – Оно, конечно, может и наступит, но, возможно, и без нас с тобой. Мы просто можем его не увидеть.

Катюха: – Мы обязательно его увидим, Захар. Даже чуть раньше многих других. А потом и они обратят внимание на лучи солнца. Я всегда верила и верю в добрые сказки. Мне кажется, что многие из них вот-вот сбудутся.

Захар Парфёнович: – Мы с тобой, Катюха, всего-то, около месяца знакомы. Поэтому я о тебе практически ничего не знаю. Почти совсем ничего.

Катюха: – Да ты ведь меня и не спрашивал ни о чём. Да и беседуем мы всегда накоротке. Только раза два, вон у того забора, пили с тобой пиво. Вот и всё.

Захар Парфёнович: – Но теперь я хотел бы кое-что знать. Ты, Катя, молода, но уже немного седая. Извини, очень заметно. Когда я вижу тебя, мне хочется прижать тебя к своей груди и долго-долго не отпускать.

Катюха: – Мы так с тобой похожи, Захар. Ты просто читаешь мои мысли. Немного потерпи – всё так и будет. Ты узнаешь всё, что желаешь обо мне знать.

Захар Парфёнович: – А сейчас?

Катюха: – Хочешь знать, как я оказалась на улице, потеряла жильё, работу по специальности и всё, что могла потерять? Да, всё банально и просто. Нас таких вот, как я ты, уже не десятки, а сотни тысяч.

Захар Парфёнович: – Нас уже миллионы, Екатерина Матвеевна. С каждым годом и часом становится всё больше и больше. А самый главный начальник страны рассказывает с телеэкрана бородатые анекдоты и не может толком ответить ни на один поставленный вопрос. У меня ведь здесь, в сарае, имелся и телевизор.

Катюха: – Почему имелся? Куда он делся?

Захар Парфёнович: – Ты же знаешь, Катя, я очень терпелив. Но однажды я запустил в него старым чугунным утюгом. И ведь стойким оказался телевизор, этот гад. Изображение пропало, но он всё говорил и говорил, изрыгал всякую гадость на народ. Но я добил его кувалдой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.