Александр Лекомцев – Келли – продукт Паноптикума (страница 2)

– Позвольте вам сообщить, господин первый лейтенант, что…

– Не надо ничего говорить, Кайл, – Альфред Келли положил младшему по званию руку на плечо. – Сейчас нет времени много говорить. Мне давно известно, что я – герой. Мундир с медалями надену очень быстро. Нас ведь этому учили.

Первый лейтенант, на самом деле, одевался расторопно. Он понимал, что очень скоро ему с ротой морских пехотинцев предстоит спасать мир от дикарей в человеческом образе.

Улыбнувшись и показав свои очаровательные, почти лошадиного размера белые зубы капрал Блэйк Финч, всё же, сказал:

– Нам приказано доложить, господин первый лейтенант, что…

Почти одевшись, офицер терпеливо, но приветливо ответил:

– Не стоит, Блэйк, Всё, что мне необходимо знать, известно даже моей славной жене Абриль.

– Но, господин первый лейтенант, мы обязаны напомнить вам, что в скором будущем нас ожидают не учения, а реальные боевые действия против самых настоящих двуногих монстров.

– Ты увидишь, каков я в бою, Блэйк. – заверил Келли. – Ничего больше не следует говорить.

– Мы срочно вводим ограниченный контингент войск на территорию далёкой, совсем не дружественной нам страны, – всё-таки, сказал своё слово и сержант первого класса Кайл Фармер. – Гн сейчас, но скоро мы разделим её на сто пятьдесят мелких княжеств.

– Или даже на двести, – добавил Блэйк Финч. – Так надо Штатам Паноптикума и всем их гражданам.

– Это нужно всему демократическому, либеральному и толерантному миру, Кайл, – уточнил Альфред Келли. – Без уничтожения диких северных племён не обойтись.

Абриль, вероятно, не без основания заметила:

– Моего славного супруга Альфреда всегда отправляют туда, куда посылают только героев и суперменов.

Первый лейтенант выпучил свои большие серые глаза:

– Отставить разговоры, сержант-майор медицинской службы Абриль Келли! Мы всегда должны находиться везде и всюду, чтобы нашей стране Паноптикум, самой демократичной и главной в мире, ничего и нигде не угрожало.

Его верная, но сбросившая с себя плащ-палатку и ставшая снова обнажённой, супруга встала почти по стойке «смирно».

Она собиралась ответить по-военному, но просто по-дружески произнесла:

– Конечно же, ты прав, Альфред.

– Но я хоть могу присесть на унитаз минут на десять? – переминаясь с ноги на ногу, полюбопытствовал у морских пехотинцев первый лейтенант.– Я просто не успею надеть на себя подгузники. Всё… самое такое может внезапно оказаться у меня в ладонях.

– На это не имеется разрешения,– ответил Кайл Фармер. – Всё можно будет сделать в дороге, на ходу. Если не в гальюне десантного корабля на воздушной подушке «Фокс», то в кабине плавающей боевой машины пехоты.

Первый лейтенант кивнул в ответ головой. Но тут же, схватившись руками за живот, он основательно понял, что всё происходящее очень серьёзно. При этом он успел сказать, что уже только потому, что американские унитазы самые лучшие в мире, он просто обязан справиться с задачей, которое не требует отлагательств. Конечно, оба морских пехотинца, ничего в данном случае не могли возразить старшему по званию.

Офицер решительно и сноровисто открыл дверь туалетной комнаты, и через пару секунд гостиная наполнилась настойчивыми звуками, напоминающими то ли шум винтов вертолёта «Супер Стэльнер», то ли или обычного мотоцикла старой, но надёжной марки «Форд».

Уверено пнув ногой плащ-палатку, грациозной походкой Абриль, направилась в соседнюю комнату за упаковкой подгузников для своего отважного мужа. Она подняла рюкзак, лежащий у мусорного ведра. Ведь свободное размещение предметов в квартире – яркая особенность культуры и национального колорита не всех, но большинства англосакских семей.

Но унитазы при этом в Паноптикуме, на самом деле, были самыми лучшими в мире. Так, по крайней мере, принято считать. Некоторые предатели и подонки, к примеру, в России меняют свою позицию и точку зрения, в основном, только потому, что им очень желается взгромоздиться на «цивильный горшок».

Но неукротимое время смывает их туда, куда надо. Это их путь… Паноптикум особо не щадит подобных господ. Правда, в тех краях не наблюдается каких-то личных антипатий к подонкам международного уровня. Всё базируется на диких правилах тамошнего кошмарного бизнеса. А те господа и дамы, которые присягнули на верность нашим врагам, ни в коем случае, не Россия. Это дерьмо, и чем больше его уплывёт в «благодатные» края, тем легче будет дышаться нам.

Открыв дверцу шкафа, офицерская жена Абриль сосредоточенно извлекла оттуда необходимую пачку (на десять комплектов) подгузников. В бою они всегда пригодятся, да и в той местности, где не имеется поблизости благоустроенных туалетов. Не забыла положить флаг Паноптикума. Это ведь… везде, в каждой семье, их по несколько штук. Без звёздно-полосатого полотнища не обойтись. Хотя, конечно же, у командира бригады морской пехоты найдётся по нескольку экземпляров таких полотнищ. Непременно. Ими и так же подгузниками старшие командиры, разумеется, запаслись.

Предельно ясно, что лёгкая промышленность Китайской Народной Республики всегда готова поставить в Паноптикум и страны подобного рода столько флагов и подгузников, сколько потребуется. А потребность всё возрастает и возрастает. Почему, не совсем понятно: то ли прогрессирует рост всеобщей патриотичности, то ли постоянно поднимается уровень зомбирования населения.

Да ведь и статистические данные неумолимы. Расстройства желудков обитателей Паноптикума стали системой. Возможно, качество продуктов питания снижается. Кроме того, опасаются «героическая» нация, что в один прекрасный люди третьего сорта нескольких прогрессивных стран, всё-таки, ударят ядерными межконтинентальными ракетами по городам и весям Паноптикума и по их… ретивой прислуге. Давно ведь они играют с огнём и, вроде бы, уже напросились… Отсюда и диарея.

Но ничего не поделаешь с тем, что в неком странном симбиозе идиотического заокеанского патриотизма с заранее установленной программой, погрязли даже те господа и дамы, которые не всегда, но порой умеют рационально мыслить. Могут, когда захотят. Но всё чаще и чаще не желают… Сам чёрт не разберёт, на что они надеются и рассчитывают.

Да ведь не только у себя, на своей земле стараются, занимаются нелепой агитацией и пропагандой «элитные» люди и «особенные» нации, но и в тех странах, где предателей, вроде бы, по определению и быть не должно. Но, к сожалению, они есть. Самые неугомонные граждане Паноптикума пытаются со своим флагом и весьма странными «ценностями» проникнуть туда, где их не ждут, и объявить всему миру, что пришла пора учить всех, везде и всюду «демократии».

На всякий случай, пусть продукты питания и не требовались, Абриль начала судорожно выкладывать на стол металлические банки с консервами. Да разве ж только это? Пучок морковки, кочан капусты, кукурузный початок…

Всё непомерно крупное, созданное и взращённое, благодаря активному использованию генных модифицированных организмов. Врут враги заокеанского Паноптикума, что ГМО делает людей слабоумными и чрезмерно весёлыми даже на похоронах. Все они просто завидуют этому территориальному образованию. Но ведь чёрту не так-то и просто скрыть от взоров адекватных людей рога, хвост и копыта. Зачатую и невозможно.

Среди продуктов питания оказалась и совсем юная замороженная курица, которая могла бы ещё годик и пожить… Впрочем, вряд ли. Бройлеры, накаченные чем-то особенным, долго не живут и сокращают жизнь человечеству, которое не очень-то разборчиво в выборе продуктов питания. Главное, чтобы они были не такими дорогими, проще говоря, доступными, и не только для офицеров американской морской пехоты и прочих «котиков»

– Может быть, мэм, вам помочь укладывать рюкзак, – предложил Абриль свои услуги Кайл Фарбер, – пока господин первый лейтенант справляет большую нужду.

– Заткнись, Кайл! – ответила из кухни верная офицерская жена, – я тебе не мэм, а сержант-майор. А ты, всего-то на всего, сержант первого класса. Да и пять минут твоего свободного времени не решат проблемы моего предстоящего долгого одиночества. Разлука со славным Альфредом навалилась на меня решительно и неотвратимо. Но он у меня настоящий герой!

Из туалета вышел улыбающийся офицер Келли, умело и организованно застёгивая на пуговицы штаны.

Общительная и эмоциональная Абриль, появившаяся перед мужем, подала ему рюкзак, похожий на элегантную дорожную сумку, загруженную, на всякий случай, всем необходимым и, большей частью, ненужным. Сейчас они оба чётко осознавали, что их прощание должно быть трогательным и основательно патриотичным. Пусть даже над головой рвутся снаряды и мины, они никогда не должны забывать того, воинами и гражданами какой страны являются. Ведь самой особенной и… главной.

Абриль снова зашла в соседнюю комнату, вынесла оттуда звёздно-полосатый флаг с древком и старый китайский дисковый проигрыватель. Опёршись на древко с полотнищем, она поставила воспроизводящий аппарат на стол, нажала кнопку, и всю комнату заполонила самая прекрасная на свете мелодия – гимн кошмарной и ужасной страны Паноптикум.

Все четверо торжественно оцепенели, активно подражая всем известной статуе Свободы. Они потянулись головами вверх, будто начали скоропостижно подрастать. Со слезами на глазах они начали петь то, что поют с детских лет. Им ведь сказали, что они особенные, потому… Но тут дело государственное, как ни крути. Может, даже и необходимое. Допустимо, что оно является самой важной морально-нравственной… ценностью. Может быть, когда-нибудь появятся и другие.