Александр Лекомцев – Фанерный утконос (страница 4)
– Нет, Боб, тут надо писать очень аккуратно и убедительно, – предупредил почти друга Кагерманов. – Может быть, и американский парень тут, как раз, и некстати. Вот если они, мерзкие счастливчики, эмигрируют в Америку, в самую замечательную страну мира, это будет здорово и закономерно.
– Да! – привстал с места Рында. – Именно, там, они и станут настоящими людьми. Я это понял! Я это уже почувствовал!
– Но до конца полулюдям, сам понимаешь, вряд ли, удастся стать полноценными. Но, всё же, они уже будут находиться в зоне истиной демократии. Ведь такой финал очень и очень обидит тех здешних господ, которые считают себя патриотами. Ха-ха-ха!
– Я прекрасно понимаю, что у безжалостных убийц и дикарей не может быть никакого духовного и душевного клада! Всё это сказки. Русские народные… Большие деньги нужны всем, даже негодяям. Причём, любой ценой.
Давние знакомые во время интересной беседы даже не обратили внимания на то, что блондинка Милена поставила на журнальный столик ещё один кофейник с новой порцией прекрасного напитка. Сделав реверанс, она удалилась. Но на её ужимки они не обратили никакого внимания. Пусть себе ходит.
Кагерманов внимательно и даже с некоторой любовью посмотрел в глаза приятелю и душевно посоветовал:
– Во время написания своей книги, Роберт, ты должен находиться полностью в материале. Быть рядом со своими героями.
– Зачем?
– Иногда персонажи произведения ведут себя совсем не так, как этого желает автор. Необъяснимо, но такое случается нередко. Всё должно быть под твоим строгим контролем.
– Понял. Постараюсь,– он засмеялся,– уйти с головой прямо туда. А там я уже хозяин и вправе сказать: «Эй, скоты! Повелеваю говорить и думать так, как я вам прикажу! Ваши поступки и действия должны продемонстрировать, возможно, всему демократическому либеральному миру, да и негодяям, идиотам в фуфайках, что вы…». Одним словом, Фокей Моисеевич, всё будет в норме.
Они встали, и Кагерманов торжественно пожал руку будущему гению, примерно, такого уровня, как Теодор Драйзер, который сумел написать правдивый и замечательный роман «Американская трагедия». Конечно же, Драйзера надо было за такую вот писанину против замечательных людей США отправить куда-нибудь в особенное место, типа Гуантанамо. Ведь и в то, не в такое уж и давнее, время добропорядочные янки знали, как и кого можно заставить поверить в незыблемость «демократических ценностей».
Домой Роберт, где его с нетерпением ожидала относительно молодая и привлекательная жена, брюнетка Ренальда, шагал гордой походкой. Не торопился, внешне был вальяжен и несколько настроен, если не дружелюбно к окружающему миру, то, во всяком случае, терпимо.
Он даже погладил по голове маленькую девочку с плюшевым котёнком в руках и ласково пробормотал:
– Расти, голь перекатная! Скоро станешь совсем взрослой и станешь таскать железнодорожные шпалы на своих девичьих плечах! Зато получать будешь за труды не жалкие рубли, а самые настоящие доллары.
За спиной Рынды раздался спокойный и уверенный голос молодого и крепкого отца малышки:
– Я с большим бы удовольствием отправил тебя в реанимацию, маленький очкастый гамадрил! Но время уже перерабатывает таких, как ты, на удобрение. Всё польза от вас какая-то.
– А вот, уважаемый, вы и не правы… Я несколько лет прожил в Соединённых Штатах Америки…
– Не надейся! Я тебе не намерен сочувствовать. Надо было там и оставаться.
– Мне и здесь хорошо! А будет ещё лучше.
– Да пошёл ты…
Молодой отец взял девочку за руку, и они пошли прочь от смрадного субъекта. Тут всё было ясно. Впрочем, у каждого своя правда, да и представление, о свободе, равенстве, братстве и прочем.
Понятно, Роберта Борисовича только развеселил этот инцидент. Ведь он был убеждённым либералом, и совершенно не понимал нелепых протестов и рассуждений представителей «простого», как бы, народа.
Ренальда, широко растворив дверь перед мужем, бросилась ему на шею. Эта замечательная женщина была не из простых дам и тоже ведь… полячка. Она занимала одну из не крупных, но и не мелких должностей в Министерстве образования и науки Российской Федерации, конкретно, в департаменте государственной политики в сфере общего образования. Поэтому могла очень даже гордиться тем, что ЕГЭ по чьему-то устойчивому желанию лёг в основу оценки знаний учащихся средней школы.
Так что, долго нам ещё смотреть и терпеть все… «новые веяния», которые пока повсюду. Ведь, к примеру, на телевизионных центральных каналах слишком уж много и часто нам демонстрируют… американские улыбки. Создаётся впечатление, что других уже в природе и не существует.
В мыслях своих Рында уже опрометчиво и самоуверенно праздновал творческую победу. Он уподобляются чудаку, который ни одного серьёзного препятствия не преодолел, а уже говорит «гоп». Правда, всё же, он постеснялся громко и отчётливо сказать: «Вау! Я это сделал!».
С неприкрытой любовью и старанием Ренальда Вацславовна сняла с его маленьких ножек туфли и надела на них домашние тапочки. Ведь какой-то олух царя небесного, всё же, внушил ей, что её Боб – великое будущее всего мира. Впрочем, не стоит торопиться с выводами. В этом мире всё возможно. Ведь даже перед иной чугунной или каменной фигурой всегда может остановиться добрый прохожий и проникновенно сказать: «Ты всё ещё здесь, скотина?».
После плотного ужина с обязательной рюмочкой коньяка «Камю» Рында, наконец-то, раскрыл свой рот и сообщил своей замечательной жене Ренальде, что день сегодняшний стал поистине историческим. Она радостно захлопала в ладоши.
Не откладывая важного дела в долгий ящик, он надел чёрный костюм, белую рубашку, галстук, на ноги – чёрные лакированные туфли. Роберт Борисович решил начинать работу над романом при полном параде. Ведь это был ответственный момент. Ему даже настойчиво казалось, что миллионы пристальных глаз глядят на него оттуда, прямо из-за океана.
Любимая жена поцеловала его прямо в плешь и на цыпочках удалилась прочь. Она прекрасно понимало, что дело предстоит её супругу не шуточное, важное и, может быть, со временем высокооплачиваемое.
Он надел на нос очки и включил компьютер. А начать своё повествование Роберт Борисович решил не с деятельности японцев, а именно, с американской эпопеи. Ну, с кого же ещё начинать правдивую книгу об одной из ужасных и неприглядных страниц российской истории? Орлиным взором он глянул на экран монитора… А каким же ещё?
Ведь Рында находился в состоянии ожидаемой и неминуемой окрылённости или крылатости. Потому и чувствовал себя самой настоящей птицей. Но не мухой же, ни бабочкой-однодневкой, в конце концов.
Начал он с того, что так и написал: «Огромное спасибо чехословацкому корпусу!». Ведь, по мнению, на сей раз, уже даже почти историка Рынды, именно чехи, которые должны были воевать против бывших пленных австрийцев и германцев, правильно поняли свою задачу и практически начали вести активную борьбу с россиянами на Дальнем Востоке.
Конечно, о зверствах чехов Роберт упоминать не стал, о жестоких убийствах мирных россиян, грабежах, разбое, насилии, открытом терроре и так далее. В принципе, ничего страшного. Ведь убивали они, в основе своей, русских. А такие профилактические меры для некультурного и недалёкого народа даже и полезны. Если его и порой истребляют, то только ради его же свободы… Но, надо сказать, тогда у местных детей, женщин, стариков было только одно особое право – быть убитыми, причём изощрёнными способами.
Кого только не было в то время на Российском Дальнем Востоке – французы, белогвардейцы, просто банды китайцев-хунхузов… Далёкий, 1918 год начинался здесь именно так…
Даже и не заметил Рында, что настолько углубился в свой будущей роман… Одним словом, Роберт реально оказался, культурный, в костюмчике и при галстуке в славном городе Вашингтоне, в Белом доме на специальном совещании.
Роберту неслыханно повезло. Он самым не понятным образом оказался в самом центре предстоящих исторических событий своей ещё не написанной книги. Понятно, что тут ни какое не путешествие во времени… Здесь ему предстояло натурально тусоваться среди персонажей, которые будут действовать и выглядеть так, как ему пожелается. Ну, примерно, как боевые и бравые англосаксы, спасающие мир и зачастую не оставляющие в нём, что называется, камня на камне.
Вот теперь великий, но скромный Роберт сидел, именно, 6 июля 1918 года в зале заседаний, где добрые и славные американцы, стоящие у власти своего государства, решали судьбу России. Как обычно, планировали загребать жар чужими руками. Что же это, если не бесовщина планетарного уровня?
На то, что здесь скромно в числе разношёрстной толпы находился незнакомец, мало кто обратил внимание. Ведь приглашают на такие заседания Конгресса очень даже многих заинтересованных лиц. Господин Рында не так уж отвратительно знал английский язык, поэтому понимал почти всё, о чём здесь велась речь.
Кроме всего прочего, он понимал, что уже среди событий, происходящих в его собственной книге, он и царь, и бог. Как увидел, так и написал… Он с большим удовлетворением выслушивал не первую, но очередную речь какого-то очень важного американского депутата, которого присутствующие по-свойски и довольно демократично называли Джордж.