Александр Лебедев – Тая (страница 3)

— Ну, что встал? — спросил второй незнакомец.

— Да вот ребята, я думал, с нами едут.

— С нами? — недоверчиво спросил неизвестный.

Его глаза равнодушно пробежали по присутствующим, но, как только взгляд коснулся Вероники, на лице появилась сальная улыбка:

— Значит, на лыжах покататься?

— Нет, — возразил Лари. Он отмерил две бульки в белую кружку и протянул «сверкающему». — Мы — водники.

— Мальчики, это последний вагон, — сообщила кудрявая девушка, одетая на манер дайка.

— Много вас там еще? — спросил Доктор. — Проходите, середина же свободна.

— Вообще-то, мы хотели пообедать, — сказал «сверкающий».

— До станции сбегать? — не поверил Лари.

— Нет, нам сказали, что здесь вагон-ресторан.

— Обычно он в середине поезда, — заметил Кэп.

— Вот надули.

Лари уже добавил два стакана к имеющейся кружке и протягивал их незваным гостям:

— За встречу, — объявил он.

«Сверкающий» без лишних уговоров опрокинул кружку и тактично занюхал кулаком. Он сделал это с достоинством, но уместил в движение иронию и улыбку.

Вероника отметила, что мужчина, в отличие от своего спутника, стоит в проходе, не пытается присесть или представиться и, если захочет уйти, то сделает это легко и непринужденно, не прощаясь и не объясняя причин.

Второй мужчина был одет более ярко, но от него не исходило того лоска и самодовольства, который излучал «сверкающий». Девушка походила на куклу с хорошо наложенным макияжем и прической. По какой-то причине ее одели в камуфлированные брюки, армейский свитер и черный берет с эмблемой егерского хозяйства. Она капризно понюхала спирт и села на краешек полки, держа стакан далеко от себя, как зажженный факел.

— Так куда вы едете? — спросил мужчина. — Все на лыжи?

— Курорты не для нас, — авторитетно объяснил Студент.

— Зря, — с сожалением сказал «блестящий», — на президента поглазели бы.

— Президент в такую дыру не поедет, — уверил Студент, — а потом… Чего на него смотреть? Если только как навернется?

Мужчина приуныл. Он явно не хотел развивать тему и обратился к Веронике:

— А вы катались на горных лыжах?

— Это же здорово, — сообщила «кукла». — Солнце, снег, а какие фотки? В прошлом году мы ездили в Швейцарию. Ну, со Скандинавией не сравнить: и сервис лучше, и горы не те, а Швейцария — это сказка. Не зря там Ленин прятался. Места сказочные, погода изумительная и тепло. Я в одном свитере ходила, а приехала, как с юга. Загорела, только не там, где надо.

— А надо было прозрачный костюм брать, — посетовал мужчина. — Давали ведь специально для загара.

— Ну, ты начинаешь, — ответила «кукла», — за ботинки, за лыжи, так еще и за костюм, а потом, под него купальник нужен.

— Ты бы без купальника, — смотря на Веронику, сказал молодой человек, — тогда немцы точно все сосны посносили бы.

— Они и так сносили.

— Ты Шульца имеешь в виду?

— И Шульца, и Мульца, и всех этих старперов, — девушка закинула ногу на ногу, к ее позе не доставало только сигареты.

— Так вы мне и не ответили, — молодой человек вновь обратился к Веронике. Для большей убедительности он взял ее за кончик мизинца, делая вид, что привлекает внимание и, одновременно наблюдая, не вызовет ли этот жест ревности среди парней.

— Нет, — ответила Вероника. Она сказала тем самым игривым субтоном, которым пыталась говорить с Кэпом на перроне, но слишком поздно заметила.

Она поняла это потому, что в купе стало как-то тихо. Ей показалось, что даже колеса стучат реже, а с полок и из коридора устремлены многочисленные взоры, полностью поглощенные Вероникой, и, что бы она ни сказала, они будут внимать и впитывать столько, сколько понадобится.

— Нет, — повторила она, — я не люблю лыжи. Мне нравится скалолазание. Тоже, кстати сказать, увлекательное занятие. Я в Измайловку ходила на скалодром и как-то раз сижу в туалете, а рядом девушка и не девушка даже – женщина уже в возрасте. Она мне говорит: «Девушка, а это вы сейчас на стенде тренировались?» «Я, — говорю, — а что?» «Ничего, — говорит она. — Мне тоже скалолазание нравится». Мы с ней давай разговаривать. Сидим, задницы грязные, а все про скалолазание. Так увлеклись, что я уже и забыла, зачем пришла.

— Ладно, — сказал «блестящий», он отобрал стакан из рук «куклы» и, поставив на столик, добавил: — Не обижайтесь, но нам действительно пора.

Молодой человек больше не проронил ни слова. Его руки давно потеряли Вероникин мизинчик, взгляд из слащавого превратился в глупо моргающий.

— Мы еще вернемся, — пообещала «кукла».

— Милости просим, — пригласил Студент и ехидно добавил: — Когда пообедать пойдете в ресторан, в последний вагон.

Пока «кукла» не сморозила дополнительную глупость, «блестящий» увлек ее по коридору. Все же до Вероники донеслись пара ругательств и что-то вроде: «За кого она себя принимает?»

— Ай да Вероника, — сказал Кэп, когда троица растаяла в коридоре. — Может, я поступаю неправильно, но очень хочу за тебя выпить.

— Почему за меня? — спросила Вероника.

— Я не знаю. Но если кто-то знает, пусть молчит, потому что язык до Киева доведет, а нам в другую сторону.

* * *

— Я на воде не пью, — пообещал Паша. — Я вообще не пью, если можно так сказать.

Несмотря на бодрые заверения, его покачивало, и Оля поддерживала рослого парня, стараясь избежать увечья, если последний внезапно надумает «прилечь».

— И что нам с тобой делать? — хмуро спросил Кэп. — А? Поллитрук?

— А что с ним делать? — вопросом на вопрос ответил Лари. — Сдадим в багаж и отправим обратно.

— Оправдаю. Оправдаю напрасно оказанное доверие, — почти кричал Паша.

— В том-то и дело, — укоризненно говорил Кэп.

Он был явно не в духе, и от него разило нервозностью и беспокойством.

Доктор перебирал на коленях многочисленные распечатки и ксерокопии карт. Лари торопливо связывал вновь рассыпавшееся снаряжение. Пожалуй, только студент проявлял верх равнодушия. Он сидел на перевернутом каяке и рассматривал небо.

— Скоро поедем? — спросила его Вероника.

— Скоро, — охотно ответил студент. — Сейчас «таблетка» приедет, и будем увязываться. Выдержишь, девочка моя? — спросил он, поглаживая пластиковый корпус каяка. — Вот и умница. Скоро мы с тобой поплывем. Скоро мы с тобой покатаемся.

— Скажи, студент, зачем ты этим занимаешься?

— Чем? — не понял студент.

— Каяком, водой?

— Как же иначе? Если я этим заниматься не буду, кто-нибудь другой придет. Кто-нибудь другой будет водить мою ласточку по порогам, — студент вожделенно провел по корпусу, — а мы никого не хотим.

— Тебе не кажется, что у тебя крыша едет?

Студент оторвал влюбленный взгляд от лодки.

— Кажется? — удивился он. — Нет, не кажется. В прошлом году мы одну девчонку по «Белой» катали. Вот у кого башню снесло. Если не брать во внимание, что ее дома ждали муж и дети, а вместо недели она две прокатала. Не забуду, как бежит она за паровозом и кричит: «Стойте, парни, не уезжайте, мне с вами было так хорошо». Все губы в простуде, волосы всклокочены, а лицо прямо светится, ну дура дурой.

— Где же она теперь?

— А я откуда знаю? Наверняка дома с мужем и кастрюлями.

— Мне почему-то страшно.

— Это пройдет. Как сядем на воду, обо всем забудешь. И чего боялась и кого любила.