Александр Лебеденко – Шелестят паруса кораблей (страница 22)
Приказав вновь поставить паруса, капитан уходит в свою каюту.
Всю ночь оба судна идут параллельным курсом, не приближаясь и не удаляясь. И только утром на мачте незнакомца взвивается английский флаг.
«Камчатка» поднимает русский.
Вскоре от английского фрегата отошла шлюпка, и через полчаса на борт «Камчатки» поднялся капитан Гикей, служивший вместе с Головниным на фрегате «Фисгард» в эскадре Нельсона.
Все выяснилось. Оказалось, что для Гикея «Камчатка» была таким же таинственным и, возможно, опасным судном, готовым палить в кого угодно.
Приключение привело в восторг романтически настроенного Матюшкина. Литке занес в свой дневник подробности встречи. Было о чем поговорить.
— Вы заметили, как спокоен был наш капитан? — восхищался Матюшкин.
— Я заметил, вы не спускали восхищенных глаз с вашего кумира, — язвил Литке.
— Но могло случиться, что это был капер?
— Каперы на военные суда не нападают. Обычно они дают деру.
— Вы пристрастны, мой друг, к Головнину, — примирительно заметил Врангель. — Его дела и заслуги говорят за себя.
— Я не отрицаю их, — вскипятился Литке. — Мне не нравится, что он держится как полубог, застегнут на все пуговицы.
— Полубог с пуговицами, — засмеялся Врангель. — Моего воображения на подобный образ не хватает.
— Поверьте мне, — горячился Матюшкин. — Я сердцем чувствую, что наш командир только внешне замкнут и строг. Но в душе он не таков... Он...
— Зачем столько темперамента? — отражал его нападение Литке. — Я ведь не говорю о нем ничего плохого. Но он мне не нравится. Скорее всего, виноват в этом я. Мой дурной нрав.
— Но ты не можешь отрицать его знания, его энергию, справедливость, его мужество?..
— Вот, вот! — радовался Матюшкин. — Как вы правы, мичман!
Друзья еще в Англии условились перейти на «ты». Но это не всегда удавалось. Чаще других срывался барон.
— Бессилен перед вашей логикой, друзья, — сдавался Литке. — Благодарю вас от всего сердца за горячее желание исправить мой нрав. — В голосе Литке появлялась спасительная смешинка. — Ты прав, мой Фердинанд. — Литке обнял Врангеля. — В тебе развито чувство справедливости. Из тебя выйдет флотоводец со всеми достоинствами Головнина и без его недостатков.
— Мне нравится ваша дружба, господа, — сказал с легкой дрожью в голосе Матюшкин, — она напоминает мне лицей. Не все, но многие относились друг к другу с теплотой и сердечностью. И он говорил мне:
Мичманы знали: он — это Пушкин.
— Вам повезло, мой Федор третий, — сказал Литке, — на друзей, на увлечения, на страсть... Не смотрите так. Сейчас я имею в виду вашу страсть к морю. Знаете ли вы, что я тоже мог бы быть в кругу ваших друзей? Моему дяде Энгелю стоило сказать одно слово, и я был бы принят в лицей. Но это слово он не захотел сказать.
Хорошая погода сменялась дождями и туманами, но ветры были благоприятны «Камчатке», и, к огорчению молодых мичманов и Матюшкина, Головнин решил не делать остановки ни на Мадейре, ни на Канарских островах.
Берега Бразилии показались куда раньше, чем предполагалось. За дружную работу Головнин выдал матросам двухмесячное жалование, а офицеров обещал при случае представить к награде.
Предстояло посещение бразильской столицы.
РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО
Есть на всех пяти океанах несколько мест, славящихся красотой и живописностью берегов. Неаполитанцы говорят: «Увидев Неаполь, можно и умереть». Великолепны и неповторимы берега Босфора с их рощами, минаретами и мраморными дворцами. Поражают путешественника замки на обрывистых берегах Португалии. Среди красот мира — и вход в обширнейшую бухту Рио-де-Жанейро.
Издали видна высокая гора со снежной вершиной и склонами, покрытыми тропическим лесом. Она господствует над бухтой, способной вместить флот великой державы.
Рио-де-Жанейро — это роскошные, торжественные ворота в огромную страну.
У входа в Круглую бухту стоит крепость Санта-Круц. «Камчатка» обменялась с нею салютом.
На борт «Камчатки» поднялся представитель брандвахты и адъютант короля. Узнав о том, что корабль принадлежит России, королевский адъютант рассыпался в комплиментах по адресу гостей.
Этот же адъютант посетил «Камчатку» еще раз. Он привез официальное приветствие короля-регента, правившего Бразилией от имени королевы Марии. Адъютант был отменно вежлив, наговорил много лестных слов в адрес русского императора и от имени же короля был щедр на обещания всяческих услуг, какие понадобятся российскому судну.
Иное впечатление и иные чувства вызвала у офицеров «Камчатки» встреча с российским генеральным консулом в Рио-де-Жанейро Григорием Ивановичем Лангсдорфом.
Головнин был наслышан об этом спутнике Крузенштерна.
Лангсдорф приобрел в окрестностях Рио участок земли. Здесь, в загородном доме, он и принимал российских офицеров.
— Вы не скучаете по Европе, по России? — спросил Головнин хозяина в первую минуту свидания.
— Сказать, что я никогда не тоскую по России, я не могу. Но я ботаник не только по профессии, но и по призванию. Я очарован бесконечным разнообразием растительного мира Бразилии. Кроме того, мне приходится по заданиям Петербургской Академии наук интересоваться и зоологией, и этнографией, и многим другим. Человек еще только прикоснулся к богатствам этой огромной страны. Я не теряю надежды, что осуществится моя мечта — состоится русская научная экспедиция в Бразилию.
— Значит, русские будут одними из первых исследователей долины Амазонки?
— Да. Эта изумительная по богатству растительного и животного мира страна достойна нашего внимания. Это еще не исследованный гигантский заповедник.
Глаза ученого блестели. Он говорил возбужденно, довольный тем, что у него такие слушатели и есть возможность говорить на родном языке.
Моряки слушали ученого-дипломата. Задавали десятки вопросов. Хозяин разворачивал пухлые гербарии, показывал зарисовки и писанные акварелью и маслом виды Бразилии.
— Все это я завещаю Российской Академии.
— Ну, к счастью, вам еще рано говорить о завещании.
Головнин был превосходным слушателем. Его интересовало все...
— О Бразилии в Европе знают мало. Легенды, выдумки, всякий вздор. А Бразилия, несомненно, страна будущего. Европейцы заселяют побережье и частью берега Амазонки, этой самой могучей реки мира. Глубины страны до сих пор ждут своих исследователей и поселенцев.
— А как уживаются европейцы с местным населением?
— Как всюду, — развел руками Григорий Иванович. — Не в тесноте, но в обиде. Местные племена оказались плохими рабами. Плантаторы предпочитают негров. Неграми торгуют, как кофе или рыбой.
— Скажите лучше, как у нас в России крепостными, — буркнул в углу Лутковский.
Головнин посмотрел на юношу строгим взглядом.Но Григорий Иванович неожиданно поддержал гардемарина.
— Да, к сожалению, сравнение недалеко от истины. Должен сознаться, и на моей плантации работают негры.
— А туземцы?
— Это народ гордый и не особенно трудолюбивый. Климат, природные богатства страны не приучают к упорному труду. Вообще, — оживился вновь Григорий Иванович, — Бразилия страна чрезвычайных размеров... Здесь самая многоводная река мира. Здесь самая длинная змея — анаконда, здесь самая большая из речных рыб — арапайма, достигающая четырех метров, и еще речной дельфин. Здесь самая большая бабочка мира и самый большой паук-птицеед. Пройдемте сюда, в соседнюю комнату. Посмотрите мой скромный гербарий и небольшую коллекцию насекомых. О, это малая доля того, что здесь растет и проживает.
Гости с восхищением рассматривали экспонаты. Восхищались громко и искренно. А хозяин стоял, скрестив руки на груди, и любезно отвечал на самые наивные вопросы. Он явно переживал высокое волнение, какое подарила ему эта встреча с далекими земляками.
— Все, что я здесь делаю, я делаю в первую очередь как ученый... Обязанности генерального консула Российской империи меня не обременяют. Главное, чему я отдаюсь душой, это подготовка русской научной экспедиции в Бразилию. Мне приятно думать, что мы, русские, придем в эту страну как ученые, без той корысти, с какой здесь действуют другие европейцы.
Был поздний час, и господин Лангсдорф отпустил русских, предупредив Василия Михайловича о том, что на другой день ему предстоит прием у короля. Напомнил о сложном церемониале, принятом при дворе.
ОПЯТЬ МЫС ГОРН
Прощание с красивейшей гаванью и городом происходило в дождь. Но на другой день погода прояснилась и в паруса «Камчатки» подул легкий попутный ветерок.
Головнин решил уклониться от сильного течения могучей Ла-Платы и отошел от берегов в просторы океана. Он сразу привел в боевую готовность все орудия.
— Здесь можно встретить суда восставших против метрополии местных испанцев, — предупредил капитан офицеров, — у них странный обычай — нападать на все суда, кроме английских.
К великому удивлению Головнина и всей команды «Камчатки», в этих водах они встретили судно, несшее российский флаг. Хозяин «Двины», немец из Архангельска, сообщил, что инсургентов бояться не надо. Они отлично относятся к русским.
— Раз они за республику, — заявил младший Лутковский, — значит, хорошие люди.
— Не советую вам, гардемарин, высказываться таким образом, — строго сказал Филатов.