Александр Лайк – Закат империй (страница 26)

— Отчего же, добился. Только не того, о чем ты думаешь. Он идет с командой Башни.

Меррен оценивающе пошевелил пальцами.

— Ну, это скорей помеха для Башни, — решил он. — И все, что ли?

— Да считай что все, Анси, — учитель поворочался в кресле. — Извини, не найдется ли у тебя чего-нибудь попить? Как-то я иссох за беседой…

Меррен встал.

— Один миг, учитель. Тотчас принесу. Прости, я сейчас один в доме, так что придется сходить самому. Помнишь, я говорил…

— Об ухищенном из монастыря полуактивном сознании, — понимающе засмеялся учитель. — Помню, помню. Ну, это даже хорошо, что ты его услал. Надолго?

— Да нет, скоро должен вернуться. Но он не будет помехой.

— А что, есть люди, которые могли бы стать тебе помехой? — учитель широко раскрыл глаза. — Я удивлен, Анси.

Меррен был уже возле двери.

— Один миг, учитель. Чтобы тебе было проще, — он весело, совсем по-детски хихикнул, — то, что тебя интересует, в левом верхнем ящике секретера. То, чего ты опасаешься — в ящике стола, в центральном. А то, что ты хочешь узнать — в нише справа от окна, но ниша закрыта на четыре заклятия и запечатана двумя паролями и Печатью Силы. И еще на полу перед нишей двухпозиционная ловушка; первый уровень — ступор, второй — смерть.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Учитель вздохнул, невесело хмыкнул, потер затылок и вместе с креслом подлетел к правой стороне окна.

Меррен поставил на поднос кувшин дайретского сока из ягод шиповника с целебными почками шептавы, кувшин морса, подумал и добавил кувшин чистой воды. Потом махнул рукой с таким видом, словно готовился пуститься во все тяжкие и заранее готовился к расплате, полез в буфет и вытащил графин выдержанного десертного мдецхлари.

Именно в этот момент наверху грохнуло. Да так, что магистр едва не выпустил поднос из рук от неожиданности.

— Хотя какая уж тут неожиданность, — задумчиво пробормотал он сам себе, прихватил два стакана и побрел из столовой наверх.

В комнате, где он оставил учителя, привольно разгуливали клубы едкого дыма. Сам учитель расслабленно сидел в кресле в прежней позе, только руки у него почему-то сильно подрагивали. Нетопырь сжался в комок на столе и громко хныкал.

Меррен посмотрел на нишу у окна и крякнул. Пол перед ней был сильно обожжен и залит потеками застывающего металла. Обои чуть выше ниши еще тлели. На противоположной стене красовалась чудовищного цвета клякса. Меррен попытался найти название для этого странно розоватого оттенка ядовито-зеленого, но вынужден был отвернуться, сдерживая тошноту.

— Ну и ну, — только и смог сказать он, опуская поднос на маленький столик с перламутровой инкрустацией по столешнице черного дерева.

— Побочный эффект, — виновато сказал учитель. — Ты меня в гроб загонишь, Анси. Ну кто же ставит такие заклятия внутрь парольной системы? Тебя разве не учили загонять сигнальную нить под стопор?

— Э, учитель, — досадливо сказал Меррен, — из-под стопора нить вынимают легко и незаметно. Уж очень широко известный трюк. Какая же тут может быть секретность, если в Коллегии Таинств было специальное заседание по технологии стопорных элементов пароля?

— Во Внутреннем круге! — значительно подчеркнул учитель.

— А хоть бы и во Внутреннем, — Меррен недовольно скривился. — Даже Внутренний круг — это уже два десятка человек, которые разберут такой замок не глядя. Пусть их бабка свой сарай так запирает. Нет, мой вариант лучше. Во-первых, он даже тебя, учитель, застал врасплох. Кстати, это уже вторая твоя ошибка за сегодня. Прости, я отнюдь не хочу тебя обидеть — я хочу, чтобы ты меня похвалил. И потом, главное — ты нишу открыл?

— Когда бы я мог? — оскорбленно сказал учитель. — Ты что, не слышал, как долбануло? Верификатор из рук вышибло, — он сморщился и покосился на потеки металла, — потом эта мерзость вырвалась и начала тут вокруг куролесить… — учитель обернулся в сторону кляксы и поежился. — Что это вообще было-то хоть, Эртайс милосердый?

— Не скажу, — гордо сказал Меррен. — Это я сам придумал. В монастыре. Только… — вслед за учителем он еще раз с отвращением глянул на кляксу. Клякса медленно таяла в воздухе, испуская едва уловимый аромат жимолости. — Только почему она такая… этого самого цвета, э-э… без названия?

— Ну действительно побочный эффект, — сознался учитель. — Я ее начал колотить всем, что под руку подвернулось — на нее же огонь не действует, и силы Хаоса не действуют тоже… а тут верификатор мне на ногу затек… чего ты смеешься, нахал, над старым учителем?

— И что же ты сделал тогда? — Меррен пытался сохранить серьезный и почтительный вид, но от уголков глаз все равно разбегались предательские морщинки.

— Тогда стукнул ее Преображением, — хмуро сказал учитель, — но во что она превратилась, опять же не понял. Однако это… второе… удалось размазать по стенке, а перед размазыванием оно еще заорало и позелене… то есть по-это-самое… ну, которое ты видишь. Я тоже не знаю, как Это называется.

— Значит, в нишу ты не попал, — резюмировал Меррен. — Вот это и есть главное преимущество моего метода. Вот если бы я завел нить под стопор — ты бы ее снял, учитель?

— Снял бы, сынок, — неохотно сказал учитель. — Но если ты вдруг сам ошибешься в пароле, что тогда будет?

— А разве не ты учил меня, что ошибаться нельзя? И что Рассвет ошибок не прощает? Кстати, почему паркет обгорел?

— Ну я же говорю, — учитель поморщился, — верификатор из рук выбило, он, активированный, упал в твой капкан… и кажется, прошел до второго слоя, потому что горело очень сильно…

Меррен светло улыбнулся. Потом подошел к окну и настежь распахнул обе створки.

— Пусть проветрится, — сказал он безмятежно.

— А мухи? — скептически сказал учитель.

— Пустое, учитель. После тебя сработала вся сигнализация в доме. Ни одна муха теперь не влетит и не вылетит. Кроме Дюберри.

— Это твой монах?

— Да какой он монах — птенец еще. Желторотик. Тебе морса, соку, или просто воды?

Учитель глубоко вздохнул. Потом так же глубоко выдохнул.

— Дай-ка мне вина, Анси, — севшим голосом попросил он.

— Ну, я молчу! — Меррен даже прижал ладонь к губам, совсем как Дюберри поутру. — Я-то думал, что ты мне сейчас за вино голову оторвешь и к седалищу приделаешь!

— Я должен придти в себя, — сказал учитель уверенно. — И я это сделаю, пусть даже с помощью вина.

Меррен щедро наполнил оба стакана мдецхлари и подал один учителю.

— За Рассвет? — предложил он.

— Лучше за удачу, — ответил учитель, поднимая стакан к губам. — Была бы удача, а Рассвет никуда не денется.

— Тогда за удачу! — провозгласил Меррен и немедленно выпил. Покрутил головой и налил еще, на этот раз немного, пальца на два.

— Нельзя мдецхлари залпом, — попенял он сам себе. — Весь букет теряется. Благородный напиток превращается в какое-то… гетмендийское крепленое, прости Эртайс.

Учитель пил медленно, с видимым наслаждением. Пил и крутил головой, рассматривая корешки книг. Книг было много. Книги были везде, на полках и стеллажах, на столе и даже на подоконнике, сложенные стопками по семь-восемь и просто разбросанные как попало.

— Что ты читаешь, Анси? — полюбопытствовал он, кивая на ближайшую стопку. — И названия мне незнакомы, и авторов не припоминаю… Что-то историческое?

— А, это, — Меррен усмехнулся. — Ты будешь смеяться, учитель, но это материалы по подготовке к Рассвету.

— Чего-о? — учитель скорчил смешную рожу. — Ты хочешь сказать, что в мире существует такая обширная альбиграфия, а мы, лопухи, о ней ничего и не подозреваем?

— Да нет, конечно, — Меррен веселился. — Однажды я заметил, что существует колоссальная область героических сказаний, описывающая приключения могучих героев-одиночек или даже команд, выполняющих необыкновенные поручения правителей или богов, или просто отправляющихся к дьяволу на рога по собственному желанию. Один из традиционных мотивов этого жанра — поход. Понимаешь, учитель? Поход хрен знает куда и хрен знает зачем, в места, где до героев романа вообще никто не бывал или бывал, но очень давно. Там они совершают нечто — неважно, что. Главное, что дойти они обязаны во что бы то ни стало, невзирая на все мыслимые и немыслимые помехи. Иногда в поход отправляются несколько групп одновременно, а дойти может только одна. Тогда группы еще и противодействуют друг другу. Понимаешь?

— Интересно, — настороженно сказал учитель, пристально глядя на корешки книг. — Я понимаю, что тебя привлекло, Анси. И что там внутри?

— А ничего, — открыто засмеялся Меррен. — Вернее, почти ничего. Смесь путевых заметок и бестиария. Все все время куда-то идут: только одни — чтобы вытащить мир из задницы, а другие — чтобы его поглубже в эту задницу затолкать. Очень много драконов. Сплошные драконы. Хорошие драконы, плохие драконы, мятущиеся драконы, и еще такие… загадочные, как жизнь проститутки в ее собственном описании. С трудным детством и непостижимыми душевными порывами. Много призраков. Часто попадаются оборотни, только почему-то не настоящие, а какие-то ущербные — то с преображением, непредсказуемым до конвульсивности, то не умеющие управляться со звериной ипостасью… И у всех вредный характер. Еще там любят ходить за какой-нибудь неслыханной цацой. За Короной Мира, за Кольцом Всемогущества, за Мечом Победы, за Щитом Спасения, за Копьем Судьбы и Секирой Возмездия — это все равно, лишь бы с больших букв. По-моему, не ходили еще только за Кляпом Молчания и за Горшком Облегчения. За Рассветом тоже ходили. Раз десять. Три раза ходил сам Эртайс.