Александр Лайк – Синий, как море (страница 52)

Она озорно улыбнулась напоследок и спряталась за калиткой.

Я посмотрел на Альбу. Альба на меня.

— Возможно, Витязь, — сказал я официально, — нам следует отложить праздник до возвращения всех отрядов? А сейчас вернуться к воротам и с почетом встретить моего доброго брата?

— Именно так, я полагаю, и следует сделать, — согласился Альба не менее официальным тоном. — Эрджин, слышал ли ты решение принца?

— Да уж конечно, как не услышать, — отозвался Эрджин. В голосе его прозвучала невысказанная похвала.

— Тогда ступай на дворцовую площадь, найди капитана Олломана и передай ему, что принц приказал воинов пока что распустить на краткий отдых, а самому с караулом и офицерами вернуться к воротам.

— Повинуюсь, Отважный, — четко произнес Эрджин и быстрым шагом направился к центру города.

Альба поглядел ему вслед и сделал несколько шагов в сторону от калитки. Удалившись на безопасное расстояние от потенциальных слушателей, он подождал, пока я присоединюсь к нему, и мрачно сказал вполголоса:

— Откровенно говоря, мой принц, именно сейчас я опасаюсь неприятностей. Мне не по душе та роль, которую Гэйтхэйт играл в вашем сне; не нравится мне также то, что Черный принц отчего-то решил пощадить Гэйтхэйта. К чему это? Убить наследника и двух Витязей, но сохранить жизнь бастарду — вам не кажется, что в этом поступке либо вовсе нет логики, либо логика его сокрыта от нас?

— Что я могу ответить, Альба? — нервно сказал я. — Я должен радоваться тому, что жизнь моего родича вне опасности, но разумеется, вы правы. Что-то в этом деле неладно и мне очень тревожно сейчас. Если сможете, помогите мне — хотя бы советом.

— Разумеется, принц, — кивнул Альба.

— А сейчас, хочу я того или нет, но придется идти к воротам, а там уж посмотрим. Может, хоть что-то узнаем.

И я снова поставил ногу в стремя.

Мы вернулись к воротам как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как из-за поворота меж зеленых холмов в облаке пыли показалась голова обозной колонны. Терпеливые ослики и усталые, но все равно бодрые лошади тащили тяжелые повозки со всякой всячиной, которая может пригодиться для сохранения жизни себе и отъятия ее у других. Между повозок двигались чумазые, измученные и веселые бойцы. Отсюда невозможно было различить, кто из них был в отряде преследования, а кто нежданно обрел свободу и возвращается из страшного плена.

Поспешные шаги за спиной сказали нам, что комендант Олломан не позволил себе медлить с возвращением.

— Мой принц, — сказал он, приблизившись к нам, — я счастлив поздравить вас с возвращением брата. Поистине, все, что вы сделали сегодня, было даром богов для нашего Домена. Должен также доложить вам, что приказание ваше выполнено, санитарные команды уже работают в поле. На случай внезапного нападения я отправил для их защиты и охраны пленных две фаланги из тех, что стояли сегодня на стенах и в бою участия не принимали. Третья фаланга через полгонга выйдет в поле, где возьмет на себя охрану санитарных повозок и конвой пленных.

— Благодарю вас, Олломан, — искренне сказал я. Тоскливая морда раненого демона по-прежнему стояла у меня перед глазами. Интересно, найдется ли в городе человек, знающий, как его лечить?

Колонна подошла к воротам и замерла. Вперед вышел человек со значком лейтенанта на шлеме.

— Властитель Райдок, капитан Олломан, — он учтиво поклонился. — Спешу сообщить, что мой отряд вернулся из экспедиции преследования. Уничтожено около шестидесяти вражеских бойцов, наши потери — четверо убитых, одиннадцать раненых. Захвачен обоз противника, освобождены сорок два пленника. Среди них — Бесцветный принц Белого домена Гэйтхэйт и лейтенант Менард. Мои люди в этом бою пленных не брали.

Он еще раз поклонился.

— Прикажете войти в город?

— Где мой брат? — беспокойно спросил я.

Лейтенант, не отвечая, повернулся к своим бойцам.

— Помогите принцу Гэйтхэйту встать! — приказал он.

Несколько человек собрались у одной из повозок и бережно извлекли из нее нечто, напоминающее скорее ворох тряпья. Лейтенант быстро подошел к ним и еще раз склонился в поклоне.

— Ваше могущество, — сказал он, — вас встречает брат.

Ворох пошевелился и, к моему удивлению, встал на ноги. Высокий худой человек, облаченный в невероятно грязные лохмотья, пошатываясь, шагнул к воротам и остановился, щуря воспаленные глаза. Я пристальнее вгляделся в резкие черты его лица. О боги! Невзирая на ввалившиеся щеки, многодневную щетину, свежий алый рубец на щеке, я узнал этот неприятно пылающий взгляд. Передо мной стоял человек из проклятого сна. Данк был прав! Это действительно мой сводный брат Гэйтхэйт.

Глаза сиблинга вдруг вспыхнули еще ярче.

— Брат?! — хрипло, почти шепотом переспросил он. — Брат?! Да это же Райдок, проклятый богами убийца! Брат? Ты посмел назвать эту кровавую скотину моим братом?!

Лейтенант замер в недоумении.

— Ваше могущество, это действительно Райдок, брат ваш и правитель нашего Домена, Синий принц Белого Запада!

— Это предатель! — выкрикнул Гэйтхэйт, истекая ненавистью, словно сладким ядом. — Это подлый наемник Проклятого, ренегат, мой мучитель!

Голос его сорвался в истерический фальцет и Гэйтхэйт умолк, надрывно кашляя. От уголка его рта поползла тонкая струйка слюны, смешанной с кровью.

Олломан удивленно посмотрел на меня.

— Ваше могущество, несомненно, вы слишком утомлены злоключениями. Принц Райдок сегодня одержал неслыханную, невероятную победу ради славы Домена, он принял Сапфир, как законный правитель города. Мыслимо ли, чтобы…

— Принял город! — Гэйтхэйт подавил приступ кашля и снова вонзил в меня яростный взгляд. — Он принял город?

Его крик породил какое-то движение на передних повозках. Еще несколько изможденных оборванцев приподнялись над бортами телег. Один из них вдруг тоскливо вскрикнул, как ночная птица, и резво выбрался наружу.

— Убийца! — надрывно выдохнул он, показывая на меня.

Гэйтхэйт подошел ко мне вплотную и цепко ухватился за мое плечо.

— Это чудовище убило Селлери, а теперь берет себе его город? Братец, да ты непревзойденный подлец!

Он шатался, как пьяный, а голос звучал хрипло и невнятно, но ненависть заставляла его говорить все громче и звонче.

— Он предал нас! Он возглавил отряды Проклятого в битве у Дайгроу! Он хохотал, когда велел убить Лэйхэма, который просил его о пощаде, он собственноручно зарубил своего дядю Селлери, он приказал поджечь башню, чтобы Линдолл не смог вырваться, он взял меня в плен! Меня, одного меня он пощадил, чтобы измываться надо мной и утолить свою черную ненависть! Но я вырвался из твоих лап, братец, и ты неразумно поступил, оказавшись здесь сейчас. Люди! Чего вы застыли, как статуи? Схватите его!!

Олломан еще раз пораженно перевел взгляд на меня, затем снова на Гэйтхэйта. Но ни сказал ни слова.

Я вдруг вспомнил, как Данк называл моего сиблинга. Хэй. Да, Хэй.

— Прошу прощения, принц, — вдруг вмешался Альба. — Насколько мне известно, Желтого принца Селлери убил некий бастард Отверженного, прозываемый Черным принцем?

Хэй расхохотался во весь голос. Прямо в лицо Альбе.

— Да, вы правы, незнакомец! Именно так! Только вот в чем дело: именно он, наш любимый малыш Райдок, и есть тот самый Черный принц!

Я застыл, как замороженный. Я вдруг понял, что поразило меня в повадках Черного принца, когда я глядел на него во время битвы.

Он действительно походил на меня, как отражение. Вернее, тень. Черная тень, оторвавшаяся от хозяина.

— Он одержал победу? — продолжал Хэй. — Очевидно, вы хотите сказать, что черные войска неожиданно отступили?

Олломан неожиданно грозно встопорщил седой сагастеновский ежик. Я понял — он вспомнил удивительное бегство черных предводителей и нерешительные контратаки вражеских гвардейцев.

— Разумеется, так и должно было быть, — гневно сказал Хэй, вдруг понизив голос. — Он взял Сапфир почти без крови. Голыми руками. И вы еще радуетесь ему, как спасителю?

Он повернулся к растерянному лейтенанту и неуловимым хищным движением выхватил из-за его пояса кинжал.

— Ты ошибся в одном, мой мерзкий братец, — прошептал он, всматриваясь в мое лицо почти что с нежностью. — Тебе следовало меня убить. Тотчас же! Немедленно! Как только я попал в твои руки!

— Такого не может быть! — я не сразу узнал голос Орбена.

Юный паж, позабыв об этикете, наступал на Гэйтхэйта с голыми руками. На его лице была начертана готовность защитить меня во что бы то ни стало, или умереть, сражаясь.

— То, о чем вы говорите, принц, невозможно! Сеньор мой Райдок был в те дни в Дианаре! И готовился к Перекличке Очагов! Ни на миг не отлучаясь, я сопроводил его и принца Данка в Ранскурт, а оттуда мы спешно направились в Сапфир. И все это время я находился рядом с ним! В чем готов поклясться всеми цветами священной Радуги!

— Ага, — с мрачным удовлетворением произнес Хэй, поворачиваясь к Орбену, — ты тоже здесь, гаденыш? И ты думаешь, что сможешь убедить кого-то в истинности своих слов? Ты, очевидно, забыл, маленький паж, что колдовское искусство твоего хозяина известно всем землям Радуги. Отводить глаза он умеет, спору нет. В этом все мы давно убедились. Но везение закончилось, Райдок! Умри!

Он прыгнул вперед, занося кинжал для удара. Орбен бросился наперерез, но в это время Олломан, также отбросив правила церемониала, перехватил руку моего обезумевшего брата.