Александр Лаврентьев – Зона вторжения. Байкал (страница 26)

Круг сжимался — это Алексей уже понял, а вот ниточки, указывающей на причины происходящего, не было.

— Ну ладно, — размышлял он, сидя на жестком маленьком табурете. — Допустим, в руднике на дне лежит какая-то фиговина. Допустим, эти краснорожие черти — из этой самой фиговины. Фиговина, ясно дело, попала туда давно. Ну и что? Чертей разбудила буровая машина, которая долбанула их по маковке? Да бросьте, господа! За те миллионы лет, которые прошли над этой штукой, здесь были землетрясения, извержения и прочие катаклизмы. И — ничего! И вот именно сейчас эти тварюшки проснулись! Итак, что мы имеем? Мы имеем нападения со стороны тайги и жертвенник, на котором некто местный приносит им жертвы, дабы умилостивить. Ага, куда там! — В задумчивости Алексей стал раскачиваться на табурете. Табурет поскрипывал, но держал. — Еще мы имеем нападения в руднике. Значит, базируются эти твари не в руднике? Или в руднике, но спокойно покидают его и возвращаются, когда им нужно? Каким образом они исчезают прямо на глазах? Маскировка? Переход в другое измерение? В другое время? Или они принимают какую-то иную форму существования? Например, плазма — разряженная материя? Научились ли наши ученые удерживать плазму? — Алексей выругался сквозь зубы. — Еще один вопрос: зачем сюда прислали нас? Двух спецназовцев-дуболомов? Почему не прислали ученых и батальон с огнеметами и ракетными комплексами? Почему тут не оцепили все? Ну понятно: война и людей катастрофически не хватает. Но по такому случаю могли бы и обратиться к союзникам. Хотя да! Опять-таки — суперсекретный иванит! И еще — отдам на отсечение палец! — кто-то фигачит этот самый иванит в Китай! Сто процентов, кто-то из вохры запустил лапу в государственный карман и гребет в свою маленькую, жадную кубышку! Как, интересно, они вывозят отсюда минерал? По зимнику до Нижнеудинска? Или вверх по реке Уде уходят через Восточный Саян в Туву и уже оттуда через границу с Монголией — в Китай?

В дверь постучали так неожиданно, что Алексей вздрогнул и схватился за «Нортон», стоявший у ноги, но тут же расслабился. Татьяна! Он вскочил с табурета, шагнул к двери и распахнул ее так стремительно, что едва не заехал девушке в лоб.

— Эй, аккуратнее! — воскликнула она, отступив на шаг. — Я всего-то поесть принесла!

Алексей замер истуканом, в полутьме глядя Татьяне в глаза. Эх, хороша же была дочка у капитана!

Чего стоили эти темные брови, маленький носик, безупречная белизна кожи, румянец от мороза во всю щеку! И — эти синие глаза! В них — космос, вселенная, вся Земля! В них синева небес и глубина всех морей и океанов! В них жизнь и смерть, рев военных вертолетов и благословенная тишина лесных полян, в них — женщина, Ева, Лилит, в них — обещание блаженства, рая, вечной жизни…

Даже Бато перестал храпеть.

— Я принесла ужин, — сказала она, — ты впустишь меня, или мы так и будем стоять на холоде?

Алексей очнулся. Сделал шаг в сторону, закрыл за ней дверь. Излишне суетливо стал убирать со стола грязные стаканы. Зазвенела под столом и покатилась в сторону задетая ногой пустая бутылка — видать, та самая, которую Бато прикончил с Кабыхно. Алексей тихонько ругнулся, исподтишка глянул на девушку. Татьяна сосредоточенно, спокойными, уверенными движениями расставила по столу судки. Закончив, посмотрела на Бато, огорченно вздохнула.

— Спит? Голодный же…

— Я тоже, — Алексей сглотнул, глядя на девушку, — тоже голодный!

Он вынужден был признать, что его уже разморило от водки, выпитой на пустой желудок, и от тепла. Опьянение это было сладостным: легкое возбуждение сочеталось с приятной усталостью. Он почувствовал давно забытое чувство ожидания чуда. От девушки приятно пахло, запах был знакомым, так пахли булочки в детстве. Наверное, ваниль. Наверняка что-нибудь пекли в столовой. И еще пахло чем-то неуловимым, манящим. Ее запах. Запах женщины.

Алексей вдруг почувствовал, как стучит в висках…

Подхватил девушку, сжал так, что захрустело, впился в губы.

Наверное, он сделал ей больно, потому что был небрит и бесцеремонен. Татьяна вскрикнула, за спиной беспокойно заворочался Бато, что-то пьяно пробормотал.

Что-то вроде: «Никак не сочетается…»

Алексей опомнился, хмель как рукой сняло. Оторвался от девушки, которая в полуобморочном состоянии висела у него в руках, покорно запрокинув лицо. Видать, и в самом деле было в нем что-то такое, от чего бабы так легко и послушно отдавались ему… Усмехнулся. Отпустил ее, еще раз заглянул в томящиеся синие глазищи. Вздохнул коротко:

— Эх! Не моя ты песня!.. Уходи! Уходи, ты, дурочка, Христа ради! А то я не железный! — Он быстро подтолкнул ее к двери, подхватил под руки и в один момент выставил вон, в темные, ледяные сени, отступил обратно, в комнату, захлопнул тяжелую дверь и даже задвинул засов, как будто от самого себя можно было спрятаться за запертыми дверями. Потом сел, пододвинул к себе теплые еще судки и начал жадно есть, почти не ощущая вкуса…

…Утром их вызвали к капитану. Зайдя в кабинет, друзья увидели, что за длинным столом напротив Болтаева сидит маленький, сморщенный человечек в старой потрепанной дошке.[16] Вылинявшая ондатровая шапка лежала рядом, на столе. Человечек был стар, морщинист и смугл.

— Садитесь! — кивнул спецназовцам майор Болтаев. — Слушайте! Давай, Киштеев, говори! — обратился майор к человечку, и человечек открыл безгубый рот. Говорил он медленно, выдерживая паузы, словно актер в самодеятельном спектакле.

При первых же словах севшие у торца стола бойцы удивленно стащили шапки и прислушались. Киштеев рассказывал старую тофоларскую легенду.

— Три маралухи![17] — объявил он название легенды и после паузы, достойной театра шекспировских времен, продолжил: — Было это тогда, когда тофы жили охотой. Что добыл, тем и семью накормил! Человек тогда был быстрым как ветер, и бегал легко, словно олень. А было это потому, что ноги у человека были похожими на две задние ноги зверя: лося или волка, и были они — коленками назад. За каким бы зверем он ни погнался, никто не мог убежать от такого ловкого и быстрого человека. И случилось так, что убил он почти всех зверей, которые жили в этих краях, и дух здешних лесов — бурхан[18] разозлился на человека. Поймал он его однажды да и отрезал ему звериные коленки! И стали у человека ноги самыми обычными.

Киштеев замолк на секунду, обвел взглядом всех, кто сидел за столом, словно проверяя их реакцию, и снова заговорил:

— Когда человек не смог сам догонять зверей, он задумался и решил сделать что-нибудь, чтобы вернуть себе былую скорость и славу. Тогда человек приучил для охоты собак, а чтобы догонять зверя и убивать его, вырастил себе лошадь и сделал ружье. И снова не мог ни один зверь уйти от него. Рассердился на него за это бурхан и стал думать, как бы отомстить человеку. И вот однажды поехал человек на охоту, и встретил трех маралух, и погнался за ними. И в тот самый момент, когда собаки уже загнали маралух и человек выпустил из ружья пулю, чтобы убить одну из них, подстерег его таежный дух. Он схватил человека и поместил его на небо, и все они: три маралухи, собаки, охотник на лошади и даже летящая пуля — превратились в звезды и навсегда остались не небе. И теперь вечно охотник скачет на своей лошади за тремя маралухами, собаки вечно лают на них, и всегда догоняет их летящая пуля. Вот. Так рассказывают в своих легендах старые тофы!

Киштеев замолчал. В кабинете капитана повисла тишина. Майор Болтаев выжидательно смотрел на спецназовцев. Наконец, Алексей пожал плечами. Он уже понял, куда клонит Болтаев, но тянул время, потому что все, что сейчас происходило в кабинете, казалось ему бредом.

— Ну и что? Сказка, она и есть сказка. Обычная легенда, кочующий сюжет. Я вам таких легенд с сотню насобираю.

— Вот! — подпрыгнул на месте Болтаев. — Никто из вас не понимает! А я — я понимаю!

— Ну и что же вы понимаете? — спросил из угла кабинета капитан Капец.

Алексей старался не смотреть в его сторону, помня о вчерашней сцене с его дочкой.

— Идея панспермии! — воскликнул Болтаев с энтузиазмом Архимеда, воскликнувшего: «Эврика!» — Человек произошел от далеких космических предков! Бурхан — это не дух, это предок, придавший человеку тот вид, который он имеет теперь. Кто знает? Быть может, они вывели нашу расу для чего-то, — кадык майора взволнованно задвигался. — Мы встретились с нашими предками! Вот что происходит здесь, в далекой тофоларской тайге. Это открытие века! Да что там века! Это самое важное открытие в истории человечества! Духовное значение такого открытия трудно переоценить! По-видимому, в старину шаманы знали об этом и общались с предками посредством ментальных флюидов. Сейчас эта связь утеряна!

Алексей, выслушав эту тираду, все-таки решился посмотреть на капитана. Капитан равнодушно крутил в руках ручку. Кажется, весь его вид говорил — делайте, что хотите, мне все равно. Если хотите сойти с ума, я не могу вам это запретить, в конце концов, майор старше меня по званию!

— Надо восстановить эту связь! И нападения прекратятся! — воскликнул майор, окрыленный собственными идеями.

— Вот те раз!.. — тихо пробормотал похмельный Бато, но майор его не услышал, и слава Богу!

— В общем, сержант, слушай приказ! Через час будет борт, слетаете с Киштеевым за шаманом!