Александр Лаврентьев – Пограничник (страница 8)

Удар по защитному стеклу, рывок рычага вниз, еще один рывок, еще… Хоть пневматика работает, и то ладно. Рядом зашипело, дрогнуло перекрытие под ногами, пол дернулся и начал перемещаться, закрывая просвет между этажами. Иван прыгнул на следующий лестничный пролет, харкнул на движущуюся плиту, хоть и слюны-то почти не осталось. Плевать. Плевать на запасы воды и еды, которые оставались где-то там, в недрах «Нового Авалона», и на возможную радиацию тоже плевать. Плевать, плевать, плевать…

Он повернулся и ринулся наверх.

Глава вторая

ЧЕРНОЕ НЕБО

Иван легко нашел нужный этаж, лестницу под литерой С и дверь. Никакого труда не составило добраться до щитовой по указателям. Все было просто прекрасно, если б не одно «но»: генератор сдох. Иван еле опустил рубильник в нужное положение, но толку от этого не было. Мертвые этажи «Нового Авалона» так и остались мертвыми. Иван в отчаянии стукнул кулаком в стену, потом еще и еще, пока боль от ударов не стала почти такой же сильной, как боль в душе.

Потом он долго стоял, прислонившись лбом к холодной стене. Кажется, он даже плакал. Мыслей в голове не осталось, что делать дальше и куда идти теперь, он не знал, да и не хотел сейчас думать об этом. Фонарик на каске светил слабее и слабее: садились батарейки. Как в тумане, он набрел на тесную каморку электромонтера, который, судя по удручающе скудной обстановке, наверняка был конви, и забился в нее. Подпер дверь шкафом, упал на жесткую узкую койку, застеленную старым казенным одеялом, и забылся смутным, нервным сном, хватаясь за пистолет, когда ему мерещились то чудовища, врывающиеся в каморку, то шорохи за перегородкой, то падение в черноту. Снов не было. Совершенно. Была только тьма.

Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук. Тук-тук-тук… Иван открыл глаза и сел. Впрочем, с таким же успехом он мог их и не открывать. Все равно ни хрена в темноте не видно. Он на ощупь нашел каску, надел, защелкнул под подбородком застежку ремешка, хотел включить фонарик, но передумал, вслушиваясь. В комнате похолодало: подземелье «Авалона» постепенно остывало. Ивану это показалось странным, ведь на улице должно быть тепло. Впрочем, тут, под землей, наверняка низкая температура, но ведь не «ноль» же. Иван вздохнул, и собственное дыхание показалось ему слишком громким — такая тишина царила вокруг.

Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук. Ему показалось, что это эхо от ударов его сердца о грудную клетку. Может, кровь стучит в висках, может, он вообще повредился рассудком и ему все мерещится. А может, это неведомый зверь роет неподалеку нору когтями? Или это морок, наваждение, которые наводит на Ивана сама тьма? Кто знает, что за этими дверьми? Кто знает, что за следующими? И за следующими? Может быть, там опасность, а может быть, спасение, спасатели?

И снова откуда-то из темноты донесся тихий, едва слышный стук.

Если по Москве нанесен ядерный удар, то какие спасатели могут прийти на помощь так быстро? Значит, не спасатели? Галлюцинация, мираж?

Полковник так и не ответил, был ли ядерный взрыв. Он говорил об опасности, о том, что никого не осталось. Тогда почему остался Иван? И полковник? И почему Мигай так не хотел выходить на поверхность? Или хотел? Иван вспоминал разговор с полковником.

Нет, тот явно хотел остаться в подземном комплексе «Авалона», несмотря на постоянную опасность от разбежавшегося зоопарка. Он предпочитал мутантов тому, что было наверху. Или Иван что-то неправильно понял?

«Никогда не поймешь этих спецов БНБ, — думал он. — Все время что-то мутят-крутят, то ли скрыть хотят что-то, то ли, наоборот, хотят, чтобы ты о чем-то догадался.

Но самое интересное — скорпионы эти черные… Захоти они, выдернули бы меня из дымохода этого, где я висел, как волшебник Клаус с мешком подарков из детской сказки. А ведь полковник их до этого никогда не видел, потому и боялся так. Шеликудов он не боялся, хотя они его чуть не убили. Ну получил пару царапин, ну забинтовал я его. А здесь он просто… струсил? Да, может, и не струсил, но страшно ему было, это-то я видел. Вот только чего он боялся? Или кого?..»

Иван не испытывал страха, но понимал: полковник мог знать такое, отчего у него был реальный шанс испугаться. Незнание тоже бывает источником храбрости.

Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук.

«Да это же азбука Морзе!» — Ивана осенило.

Он с облегчением вздохнул и включил фонарик. И вздрогнул. На кровати как ни в чем не бывало сидела кошка. Обычная белая кошка. Она недовольно посмотрела на Ивана и спрыгнула на пол. Иван услышал, как она вылизывает шерсть.

— Теряю хватку! — сказал Иван вслух. — Так и тигра можно не заметить…

Кошка мяукнула возле двери: просила ее выпустить. Ну что ж, значит, за дверью не было ничего опасного. Пока Иван оттаскивал шкаф, он успел заметить в уголке кошачью корзинку с розовой подстилкой из искусственного меха и миску. Раз была корзинка, значит, и кошка была самой обычной, нормальной кошкой.

Иван приоткрыл дверь, выглянул. Пушистая бестия вышла, гордо закинув хвост на спину, и неторопливо прошествовала в темноту.

Сначала Иван заблудился, ушел далеко по коридорам туда, где совсем не слышал стука. Потом решил, что стучат этажом ниже, и спустился вниз, заглядывая в каждую попадавшуюся на пути дверь. Потом, не надеясь что-либо найти, вернулся обратно. Загадочный стук изводил его, заставляя метаться туда-сюда, и Иван уже готов был прекратить поиски, как вдруг заметил в главном коридоре незаметный боковой проход.

Иван прислушался. Стук шел оттуда. На всякий случай Иван проверил «замарашку»: оставалось всего четыре патрона. Негусто.

Наконец он замер перед запертым помещением, прислушался — и спрятал оружие. Оттуда кроме стука слышался тихий плач.

Не желая напугать незнакомца, Иван отошел на несколько шагов, потом, громко топая, вернулся, подергал дверь за ручку и, откашлявшись, спросил:

— А это кто там плачет?

За дверью замолчали.

— Вы просили о помощи? Азбукой Морзе? Вы кто? Эй! — снова позвал Иван, на всякий случай продолжая держаться за линией огня.

— Пожалуйста! — закричал тонкий голос. — Пожалуйста, вытащите меня отсюда! Или включите свет! Здесь темно! — за дверью разразились такими бурными и искренними рыданиями, что у Ивана отпали последние сомнения.

— Отойдите от двери! — приказал он.

Быстро оценив плевый, в общем-то, механический замок и саму дверь, он вернулся к помещениям, мимо которых торопливо пробежал перед этим, и отыскал внушительных размеров аквариум, в котором половина рыбок плавала брюшками кверху, а вторая — все так же равнодушно хватала ртами воду, не обращая внимания на своих дохлых товарок. Иван поднял и, обрывая трубки и провода, отставил в сторону емкость с водой, схватил тяжелую декоративную консоль и, вернувшись, в два удара высадил ею дверь.

Из темноты ему на шею бросилась незнакомка. Она обняла его совершенно ледяными руками и прижалась так доверчиво и беззащитно, что он почувствовал, как у него самого предательски защипало в носу.

— Слава Богу! Слава Богу! — всхлипы перемежались рыданиями. — Я думала, что никто не придет… Но я все время молилась, молилась… Я верила, что меня не бросят. А что случилось? Авария? Война? И где все? Тут было так много народа…

Иван вывернулся из объятий девушки. Вот, блин, повезло! Спас единственного живого человека, мало того что женщину, так еще и конви! Надо же, молилась она. Взрослые люди, а продолжают верить в сказки. Лучше бы медитировала, тогда без еды и воды продержаться можно гораздо дольше: организм активирует резервные силы.

— Тебе бы выпить горячего, — предложил он машинально, но тут же пожалел об этом. Электричества-то нет. Хотя стоит постараться найти газовую плиту.

Женщина, кажется, заметила его черствость. А может, увидела форму охранника. Скрывая замешательство, она отступила на пару шагов, низко опустила голову и одернула форменную курточку.

— Вы из БНБ? Да? — упавшим голосом спросила она.

Ивана даже передернуло, столько тоски и обреченности прозвучало в ее словах.

По крайней мере, это у них общее — нелюбовь к БНБ. Ладно, надо привести ее в чувство. Она заторопилась, все так же не поднимая головы.

— Тут рядом столовая, в ней можно перекусить. Там есть газ… Наверное, еще ничего не успело испортиться… Я долго пробыла в казарме? День, два? Три? Мне показалось, целую вечность… Простите, — она окончательно смутилась, — очень пить хочется.

— Веди, — сказал Иван. — Готовить умеешь? А то жрать охота. Просто с ног валюсь, — он сразу же почувствовал усталость и зевнул.

Ростом девушка едва доставала Ивану до плеча. Пока он шел за ней в столовую для техперсонала, рассматривал ее на ходу.

То, что он увидел, ему понравилось: коротко стриженная голова правильной формы, беззащитные линии тонкой шеи, прямые плечи, гибкая талия… Точеные щиколотки виднелись из-под коротких форменных штанов, да и то, что было упаковано в эти самые штаны, тоже было ничего себе! И походка была легкой, правильной, что ли. Не было в ней и намека на развязность. Иван усмехнулся, радуясь, что девушка его не видит.

В столовую они вошли через широкие стеклянные двери, которые раньше работали на фотоэлементах, а сейчас оказались полузакрыты. Пришлось протискиваться через щель. Робот-официант стоял посреди столовой, бессильно опустив свои руки-клешни и уронив на пол поднос с тарелками. Его нескладная тень в свете фонарика походила на самостоятельное существо. Под ногами хрустнули осколки посуды.