Александр Лаврентьев – Кит в пруду. Книга первая (страница 15)
Если и не тоскуется, и не плачется – тогда ты весел… разве нет?
А выходит, что нет… так как?
Строчку из Есенина стянул, уворовал… напылили, накопытили…
Ты бы водки, что ли, выпил.
А этот синий месяц?
Ты где такое чудо видел – синий месяц?
Ты, может, дозу принял? Косячок не тот выкурил?
Месяц за городом прячется?
Белая горячка?
Грусть печальная, да?
А радостная грусть – бывает?
Ну и т. д.
Короче.
Мой мозг отказывается запоминать эту хрень, понимаете?
Мой мозг принимает только качественную пищу, а дерьмо и отраву всякую принимать отказывается.
Пушкина принимает, Лермонтова принимает, Есенина, Рубцова… а вот это – извините…
Понимаете?
Вот так у меня голова устроена, понимаете?
– А вы попробуйте выключить голову, – робко советует руководитель. – Ведь народу-то нравится песня.
Я её понимаю, ей деваться тоже некуда.
– Знаете, у меня такое впечатление, что у нас везде надо отключать голову, тогда более-менее можно нормально жить.
Но руководитель наш мне нравится, я не хочу её подводить.
– У меня предложение: давайте дуэт сделаем, мне в пару ещё человека, тот выучит текст, а я буду на подхвате, тогда у нас получится. Иначе не получится, в моей голове этот текст не укладывается.
Предложение принимается, и мы участвуем в конкурсе «Артист душой». Может быть, даже в призёры угодим. А что, с душой спели.
«Позови меня тихо по имени».
Зачем тебе именно по имени, почему именно по имени?.. Позвать просто – недостаточно? Просто позвать – не услышишь, не поймёшь?
Вы любите театр?
Встретил объявление в новостной ленте: желающие петь могут прийти и петь, бесплатно, надо только заявку отправить. Номер вашего телефона? Ждите, вам позвонят.
Вот, кто ищет – тот всегда найдёт.
Возможность и петь, и бесплатно… шикарная позиция, мечта идиота.
То, о чём я подумывал, – не конкретно-определённо, а так… «надо бы», «хорошо бы».
На следующий день действительно позвонили. Милый девичий голосок.
Сколько мне лет, действительно ли я хочу заниматься пением и когда мне удобно начать занятия. А дело было к вечеру, моё внимание было уже несколько рассеяно (неважно, по какой причине и поводу… причина и повод всегда нам сопутствуют, понимающие меня поймут).
Тем не менее конкретный понятный результат был достигнут: завтра в 14:00.
Мы мило распрощались, и тут я сообразил, что не знаю адрес этого богоугодного вокального предприятия. То есть натурально – куда ехать?
В нынешних телефонах есть возможность определить номер, хранится в телефонной памяти. Я этим воспользовался, и мы мило поздоровались, и моя собеседница искренне удивилась, когда я признался, что не знаю, куда ехать.
Очень доброжелательно: метро такое-то, адрес конторы такой-то…
Ох уж мне эти женщины.
– Когда выходите из метро – куда надо повернуть? – спросил я.
– Направо, потом пройдёте… опять направо, потом пройдёте…
– Знаете, я что-то уже запутался. Я вам завтра позвоню, на свежую голову.
Окей.
Да, завтра звоню, да, направо, потом опять направо, потом пройдёте до перекрёстка, потом налево…
Окей. На трезвую голову это как-то… приемлемо. Да и не из тундры же я приехал в город, правда?
Уточняем: в два часа.
Выхожу за час, благополучно добираюсь до места, вхожу.
Полуподвальное полутёмное помещение, весьма просторное, экономно и в меру меблированное. В помещении двое молодых мужчин и две девушки (на «женщин» не тянут… женщина – это всё-таки много, прежде всего опыт жизни… нет, тут девушки).
– Я такой-то, у меня занятие назначено на 14:00.
– Очень хорошо, пожалуйста.
Девушка, стройненькая, тоненькая, миленькая приближается и говорит:
– Пойдёмте заполним анкету.
Мне стало смешно (что-то это мне напомнило… я уже заполнял такие всякие анкеты).
Послать сразу?
А зачем? Пообщаемся, не часто приходится беседовать с молодыми симпатичными девушками, а я хоть и давно уже облако в штанах, но всё же мужчина.
Как ваше полное имя, дата вашего рождения, сколько вам лет…
Опять стало смешно.
Если б я хотел тебя обидеть – я бы уже тебя в блин раскатал. Ты знаешь дату моего рождения (я тебе только что сказал, ты старательно записала… ты – надеюсь – не забыла, какой год нынче на дворе… элементарное арифметическое действие… продукт нынешнего образования).
Но обижать такое милое создание – зачем?
Нет, я уже не работаю. Пенсионер. Двадцать лет инженерства, двадцать лет учительства.
Нет, с пением ничего общего. Не учился, не участвовал, просто люблю.
Отвечать надоело, перехватываю инициативу:
– Как вы думаете, какой предмет я преподавал в школе?
– Историю, – неуверенно предположила она…
(Почему историю – чёрт его знает.)
– Физику. Двадцать лет я преподавал физику в школе.