Александр Ладович – Мономах. Сильный духом (страница 19)

На следующий день великий князь Святослав Ярославич, ликуя от чувства своей собственной значимости, встречал гостей и главных действующих персон из Чернигова. Святослав не скупился ни на дорогие подарки, ни на лживую лесть. Датский король Свен, принцесса Ингигерда и половецкий хан Багубарс были осыпаны драгоценными каменьями, золотом, серебром и мехами. Князей Рюрикова рода из различных городов Руси Святослав Ярославич также не обошел своим вниманием. «Пусть все славят щедрость великого князя Святослава Ярославича», – думал он сам. Брата своего, черниговского князя Всеволода Ярославича, Святослав как можно более артистично обнимал, целовал и орошал своими скупыми слезами, осыпал дорогими подарками. Наконец подошел черед молодоженов. Святослав рассыпался в комплиментах, не упускал возможности лишний раз высказать свою признательность королю Свену за такую прекрасную невесту. Жениху, туровскому князю Владимиру Мономаху, великий князь Святослав Ярославич клялся в вечной любви. Он говорил, что Владимир дорог ему, как сын родной, не скупился на великокняжеские объятия, поцелуи и, конечно же, все это обильно смачивал своей скупой отеческой слезой.

Датскими королем и принцессой, половецким ханом, польским князем и русскими князьями великий князь решил не ограничиваться. Он хотел, чтобы как можно больше людей славило его самого и его богатое княжение. Киев был усыпан цветами, разноцветные дорогие заморские ткани развевались на улицах, словно боевые знамена, в еде и питье не было меры. Святослав распорядился, чтобы, помимо великокняжеского двора, на котором отмечали свадьбу самые знатные гости, в разных частях города были накрыты богатые столы для всех желающих. Пусть все видят щедрость и богатство великого князя Святослава Ярославича.

Торжества длились три недели. Наконец все устали и начали разъезжаться по домам. Провожая своих гостей, Святослав снова одаривал их дорогими подарками. Последними уезжали молодая супружеская пара Владимир и Гита, отец Мономаха, черниговский князь Всеволод Ярославич, и будто бы совершенно случайно в числе последних гостей оказался польский князь Болеслав.

Накануне отъезда Владимира в Туров великий князь Святослав Ярославич вызвал его к себе. Владимир пришел. В великокняжеском тереме сидели трое: сам Святослав, польский князь Болеслав и отец Владимира. Было видно, что отец чем-то сильно встревожен.

– Садись, князь, – сказал Святослав. Мономах сел за накрытый великокняжеский стол. – Выпей вина заморского с нами, князь, – предложил Святослав Владимиру.

Мономаху поднесли золотой кубок, украшенный драгоценными камнями. Владимир понял, что что-то здесь не так. Неспроста они здесь заседают. Да и его самого, Мономаха, не просто так великий князь к себе пригласил.

– Решили мы, князь Владимир, – начал Святослав, – назначить тебя старшим в объединенном войске русском. Пойдешь на помощь брату нашему, польскому князю Болеславу, против чешского князя Вратислава. Поезжай, князь, к себе в Туров, жену свою молодую домой отвези, дай распоряжения, чтобы дружина твоя к походу готовилась, а сам возвращайся сюда, в Киев. Я дам тебе часть войска своего великокняжеского, отец твой даст дружину из Чернигова, да из твоего родного Переяславля рать придет. Всех соберешь воедино и пойдешь к своему Турову. Там к тебе присоединится сын мой Олег со своей владимиро-волынской дружиной, да и твоя туровская дружина к тому времени должна быть готова в земли далекие выступить. Тебя, князь Владимир, старшим во всем войске русском я назначаю. Несмотря на то что сын мой Олег старше тебя, накажу ему, чтобы во всем слово твое слушал и помощником тебе был. Первого августа на границе земель русских и брата нашего польского князя Болеслава тебя будет ждать проводник. Он и укажет тебе путь на соединение с войском польским. Общей силой справитесь вы с Вратиславом Чешским.

Мономах в душе негодовал. В какой поход его отправляют? Ладно, Русь защищать надо было бы – одно дело. Кому-то помочь. Настоящим друзьям земли Русской – другое дело. Но идти помогать полякам! Против чехов. Полякам, которые уже всю кровь выпили жителям Руси. Когда это они друзьями нашими успели стать? Когда и каким образом враг заклятый, Болеслав Польский, стал братом нашим? Теперь с ними в союзе надо было идти против чехов. Чехи же на памяти Владимира никогда ничего плохого Руси не сделали. Мономах был обескуражен. Он знал, что дядя его, великий князь Святослав, и польский князь Болеслав – два хитрых лиса, но такой интриги Владимир не ожидал.

В возникшей паузе в разговор вмешался черниговский князь Всеволод Ярославич. Он видел, что его сыну, мягко говоря, эти новости не по душе.

– Конечно, конечно, брат мой, князь великий Святослав Ярославич, сыну моему за честь будет возглавить дружину твою и с сыном твоим пойти на помощь Болеславу.

Делать было нечего. Молодому князю Владимиру пришлось исполнять волю великого князя Святослава. Как и было приказано, Мономах увез свою жену в Туров, дал распоряжение дружине во главе с Лучезаром готовиться к походу, а сам со Ставром и Ратибором поехал обратно в Киев.

В Киев части черниговской и переяславской дружин привел сам отец Мономаха, Всеволод Ярославич. Остальные войска оставались в своих волостях на случай опасности. От великокняжеской дружины Святослав Ярославич также выделил лишь крепкий отряд, чтобы самому не остаться вовсе без войск. Мономах принял войска в свое подчинение. Дерзких киевлян возглавил Ставр. В случае необходимости он мог снять стружку с любого наглеца. Черниговское, более покладистое войско взял на себя многоопытный Ратибор. Хорошо знакомую Мономаху переяславскую рать возглавлял закаленный в боях переяславский воевода Георгий.

Всеволод Ярославич беспрерывно наблюдал за своим деловитым сыном. Распоряжения Мономаха были обдуманные, спокойные, но строгие. К выступлению были готовы быстро. Отец напутствовал сына:

– Помни, сынок, тело, конечно, важно для человека. А душа все равно важнее. Душу береги, сын мой, и совесть, чтобы не стыдно было самому перед собою. В земле чужой, как и в своей, по совести жить надо. Тогда и сам себя стыдиться не будешь, и люди тебя проклинать не будут.

Всеволод благословил сына. Мономах повел войска на запад. На подходе к Турову войска Владимира пополнил князь Олег Святославич, сын великого князя. С собой он привел владимиро-волынскую дружину. В управление ее Мономах изначально не стал вмешиваться. Он предупредил воинов и самого князя Олега, чтобы в походе прежде всего честными людьми оставались и ни в коем случае не обижали ни своих сограждан, ни мирных жителей на чужбине.

Подошел к объединенному войску и Лучезар с личной дружиной Мономаха. Владимир обнял верного воеводу и поприветствовал свою дружину. Лучезар передал Мономаху маленький сверток от жены. Князь смутился. Лучезар не подал вида. Развернув сверток, Владимир обнаружил платочек и иконку. Милая его сердцу Гита сообщала мужу, что этот платочек она своими руками соткала, а иконку ей еще в Киеве инок Печерского монастыря Лазарь дал. Владимир Мономах вспомнил родного Твердислава.

Собрав все войска у границ Руси и Польши, Мономах в сопровождении владимиро-волынского князя Олега, своих верных Ставра, Лучезара и Ратибора, а также со знакомым ему переяславским воеводой Георгием объехал всех ратников.

– Други мои! – обратился Мономах к войску. – Нелегкий нам предстоит поход. Мы не землю Русскую обороняем, а в чужие страны идем. Вспомните предания отцов и дедов наших о великом полководце Святославе Игоревиче и дружине его славной! Вспомните, как они переносили тяготы походов далеких: «В походах не возил за собой ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину, или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел; не имел он шатра, но спал, постилая потник с седлом в головах… Такими же были и все его воины». Так вот и я с вами, други мои, лучше буду малым довольствоваться, нежели на чужое добро позарюсь. Вы же, воины славные, слушайте воевод своих опытных. Да не посрамим землю Русскую!

Как и было условлено, 1 августа 1075 года на границах Руси и Польши Мономаха ждал проводник от князя Болеслава. Однако на этом соблюдение уговора закончилось. Проводник был в одном лице еще и гонцом с письмом от польского князя. В письме Болеслав сообщал Владимиру, что передумал объединять русскую и польскую рать и что он во главе своего войска пойдет в одном направлении, а Мономаху во главе русского войска надо выдвигаться в другом. Владимир не был удивлен изменению планов Болеслава. Своим решением, сам того не осознавая, Болеслав оказал добрую услугу как самому Мономаху, так и всему русскому войску. Во-первых, не нужно было терпеть постоянное соседство самого Болеслава и всего ненавистного польского войска. Во-вторых, Болеслав развязывал руки Мономаху в его действиях и тактике ведения этого похода, который был неприятен и не нужен князю Владимиру Мономаху и всему русскому войску. Князь Владимир совершенно не горел желанием проливать кровь понапрасну как своих ратников, так и чехов, которые, не причинив зла Руси, могли стать жертвой политических интриг лишь двух хитрых персон: польского князя Болеслава и киевского князя Святослава.