Александр Кузнецов – Два романса судьбы (страница 2)
Жена обычно встречала меня, наготовив полный стол всего вкусного, прекрасно понимая, что отвыкшему за неделю от домашней еды мужу вкусным покажутся все её блюда без исключения.
Но в тот вечер меня встретила дома опустевшая квартира и пустой стол вместе с остатками еды недельной давности, сохранившейся в холодильнике.
И тут появилась соседка, решившая взять надо мной полное шефство.
– Сынок! – сразу заворковала баба Нюра, как только я разделся в коридоре. – Да ты, чай, голодненький? А у меня свеженькие щи, котлетки есть с гречкой. Садись, поешь горяченького с дорожки …
И я опять набросился на свежую домашнюю еду, и на бабкины щи, и на котлетки.
– Сашенька, Сынок? А вы никак совсем уезжать от меня собрались? Давеча, Валя мне сказала, что вроде на месяц? Выходит, она не хотела меня расстраивать … Как же я без вашей доченьки-то буду? Я уже и привыкла к ней, вот ведь три годочка Катеньке летом было. И уезжала она неделю назад обнимала меня и плакала, бедненькая. Так не хотела меня бросать, так не хотела … И кого теперь мне подселют только? – и баба Нюра всплакнула.
______
На другой день я решил попытаться превратить минусы своего одиночества в плюсы и пригласил к себе всю нашу компанию. Мы познакомились на книжном рынке, когда я учился еще на 1 курсе института.
Все четверо мы страшно любили книги и каждый выходной встречались в книжных рядах на местной барахолке. Там мы продавали и покупали книги, обменивались ими и делились книжными новостями, что где и когда издавалось или планировалось к издательству.
Друзья, конечно не обрадовались тому, что я собирался через две недели уехать из города.
– Зря ты её послушал, Шурик! – возмущался самый старший из нас – Локтионов Вовка. – Жена должна держаться за мужа, всеми четырьмя лапами. А не муж – таскаться за ней, как хвост.
– Оставайся в Магнитке и пусть она там торчит. Побудет без тебя пару-тройку месяцев и прискочит к тебе потом … – поддержал Вовку Борька Соловьев, живший рядом со мной в соседнем доме.
– А не прискочит, так мы тебе другую бабу найдем, покрасивше и посвежее … – добавил Витька Киршин, самый заядлый книголюб из всей нашей четверки.
– Вообще-то тебе здесь можно теперь и подругу завести, хотя бы временно – посоветовал опытный Локтионов.
– Нет, опасно! – не поддержал его осторожный Борька Соловьев. – Бабка продаст потом жене, когда она сюда вернется.
Но все прекрасно понимали, что меня уже через две недели здесь не будет, потому как вопрос с переездом был практически решен. Поэтому одним из тостов в тот вечер было пожелание успешно обжиться на новом месте.
Тем не менее Борька Соловьев словно предвидел приезд жены, правда всего лишь на следующие выходные с целью помочь мне сдать ведомственную квартиру уже в понедельник и уговорить начальника оформить перевод не в конце, а в начале недели. В среду я специально приехал в контору за процентовками по формам КС-2 и КС-3 и счетом на оплату за окончание этапа работ по монтажу каркаса на дизельном, чтобы увезти их на завод для оплаты и успеть подписать все эти документы заказчиком до моего увольнения со СМУ.
В конторе меня сразу же встретила единственная подруга жены еще с института инженер ПТО Танька Фокина и сообщила мне что вчера домой приехала моя благоверная помочь мне быстрее все оформить и увезти меня без всяких проводов (от греха подальше) к новому месту жительства. Татьяна рассказала мне, что жена сразу позвонила ей на работу и пригласила её вечером вместе с кавалером к нам домой на прощальную вечеринку.
Танька конечно же пришла вместе со своим другом Генкой Липским, который больше делал вид, что был её кавалером, чем пытался за ней ухлестывать. Красавчик Липа слыл отчаянным «хиппарем» и бабником. Все удивлялись, как только Танька его заарканила? Я заметил тогда, что Фокина была явно не в настроении, когда рассказывала о вчерашней вечеринке. Оказывается, после того, как они уговорили на троих бутылку Крымского Кокура, моя ненаглядная ни с того, ни с сего, начала строить глазки Липе. Потом, когда Валя включила музыку, и они с Генкой танцевали медленный танец, у неё, как бы случайно, расстегнулась нижняя пуговица с домашнего халата.
– Конечно, твоя благоверная специально двигала своими ножками так, чтобы халатик на ней распахивался прямо до её красивых плавочек, – с обидой рассказывала мне Фокина. – Я ей прямо сказала, что две недели без мужа на тебя плохо подействовали. Она или не поняла, или не захотела понять и продолжала флиртовать с моим парнем. В итоге, мы с ней поругались, и я еле увела Генку домой. Вот так, вот …
Танька всхлипнула, повернулась и ушла в свой кабинет. Я вначале было обрадовался, когда узнал, что моя Валька приехала, и хотел было заехать домой перед отъездом на свои объекты. Но к концу её рассказа здорово разозлился на благоверную.
– Ну, раз ты так себя ведешь, тогда торчи одна. Уеду к черту на два дня до субботы, как будто и не ведал, что ты дома. После вчерашнего ты уж точно не узнаешь, что я сам-то, в городе был и с Танькой встречался.
Когда водитель спросил – домой заедем? Я лишь буркнул в ответ – Че там делать? Поехали сразу из города …
Конечно, если бы она приехала с нашей дочкой, я бы ни за что не проехал бы мимо. В трехлетней Катюшеньке я просто души не чаял. Девочка была очень спокойная и послушная. Никогда не капризничала. Ночью сразу засыпала, как только я или Валя начинали что-то ей рассказывать типа сказки, придумывая её прямо на ходу. Капризов хватало у самой жены, но за то, что она подарила мне такую чудесную дочурку я к этим прихотям относился очень даже положительно.
Дочку Валя конечно же не взяла с собой. Да и если бы захотела, то взять её не разрешила бы жене её строгая мама, стало быть теща моя.
Итак, мы развернулись и поехали. Сразу вроде ничего не изменилось. Только в грудь незаметно подкралась какая-то тяжесть. Чуть позже, я почувствовал неуверенность в том, что был вправе не заехать домой. А мы уже отъехали от города километров на 30-40. Возвращаться было конечно поздно.
– И так уж, приеду в свою общагу довольно поздно. Приеду и сразу спать, – успокаивал я себя. Но оно так и не приходило, это спокойствие. Напротив, стало даже тоскливо. как от потери. Как будто я отказался от чего-то простого и привычного, свернул с прямого пути и словно сбился с дороги. Значит придется её искать, плутать и гадать, куда выведет… эта кривая.
За окном машины проносился унылый осенний пейзаж. Лужи и грязь проселочных дорог сливались вдалеке с угрюмыми грязно-белыми облаками. В мелких рощицах листва еще держалась кое-где на дубках и осинках. А с отдельно стоящих уже давно слетели остатки желтых и красных листьев, и деревья, словно стыдясь своей наготы, старались быстрее пронестись мимо машины.
– А вот моя Валентина не стыдилось, – проносились у меня в голове дурацкие мысли-сравнения.
______
На работе мои монтажники вроде даже расстроились, что я уезжаю. Год назад, когда я прибыл на эти объекты, начальником участка работал здесь другой прораб, поопытнее меня и постарше. Но частенько «закладывал за воротник», что порой сказывалось на работе и заработке бригады. Поэтому, мою командировку «лишь на период отпуска прораба Складчикова» начальник управления постоянно продлял и продлял. В итоге, вместо месяца я отработал там целый год, и рабочие успели ко мне привыкнуть. Через два дня я уезжал и в этот раз довольный и счастливый Складчиков уже не сдавал, а принимал у меня назад «свои» бывшие объекты. Все же работа вдали от начальства имела для него весьма ощутимые преимущества.
В тот день было очень холодно. И хотя минусов было всего два или три, дул пронизывающий ветер и пробирал прямо до костей. Висевшие весь день над городом тяжелые серые тучи разродились под вечер первым снегом, который днем еще падал редкими снежинками, но в конце смены вдруг повалил густыми хлопьями.
Я уже закончил было всю процедуру передачи объекта, но вспомнил, что, когда утром спускался со стропильной фермы, забыл на кран-балке ставший не нужным и мешавшим мне проверять сварку личный монтажный пояс. И хотя водитель нашего ЗИЛка, с кем я и собирался ехать домой, уже минут десять сигналил мне, напоминая, что ему надоело меня ждать, я все же решил пояс забрать и отдать его новому начальнику. Поднявшись на кран-балку, я схватил пояс и бегом побежал с ним по тормозному настилу балки на спуск к монтажной лестнице. Однако, нападавший хлопьями снежок спрятал все нервности на моем пути, и я споткнулся о головку одной из заклепок балки. Мое тело наклонилось вперед, и я со всего размаха треснулся самим темечком об острый край шпальника, соединявшего между собой спаренные уголки связи по подкрановым балкам. Ведь было лень сделать два лишних шага, чтобы взять с вешалки в бригадном домике каску и надеть её на свою дурную башку …
Кровь заливала мне глаза, когда я каким-то чудом не слез, а сполз по шестиметровой монтажной лестнице. Потом я оказался в травмо пункте местной больницы, где мне сделали несколько уколов против столбняка, на голову намотали целую кучу бинтов. Минут двадцать там же на кушетке подержали, чтоб я пришел в себя, потом выпустили.
Провожавший меня пожилой бригадир Мишка Козьменко, помог мне выйти из больницы и забраться в машину, что ждала нас у входа в приемный покой. Только и смог сказать мне на прощанье: